Мой герой

        Я смотрю на этого мужчину и ловлю себя на том, что любуюсь им. Он осанист, строен, красив лицом, прекрасно одет. Берет а-ля Че-Гевара, кожан на металлических молниях и ботинки-берцы добавляют ему романтической мужественности. Он говорит, и я чувствую, что страдаю от того, что я не губка, что не могу впитать, дословно запомнить то, о чём он говорит. Я прошу его о малом – воспроизвести хронологию жизни на бумаге. «Для чего?» – улыбается он. « Я напишу о Вас, ведь Вы – герой своего времени». Он хохочет и напрочь отказывается.

     Посему, да простит меня мой герой, я напишу о нём то, что смогла впитать моя память.

    Свою родословную он глубоко не копал и знает её только, начиная с дедов и бабок, кои были почти поголовно дворянами. Его мама училась в Смольном. Отец – большая умница, полиглот, прекрасный инженер, был приглашён новой властью на работу в порт Туапсе. Там он и трудился до страшных тридцатых, когда его по чьему-то навету арестовали и увезли в неизвестном  до сей поры направлении. А мать, на руках у которой было шестеро детей, через месяц выставили из служебной квартиры, погрузили семейство на подводу и указали маршрут – станица Владимирская.

    Долог ли был их путь? Наверное. Что может запомнить мальчик семи лет? Кажется лишь то, что высадили их на большой безлюдной площади, и что у матери не было сил искать им кров. И что какая-то женщина – о, чудо! – не побоялась приютить бедных скитальцев и отдала им целый флигель своего дома.

    Зима была зимой – холодной и голодной. Дров не было, и топили, чем придётся. Младший брат нашего героя умер, двое старших уехали в Ленинград. Но и троим  им было не выжить. И тогда в их холодном доме появились казаки. Они просили отдать им на воспитание одного из сыновей. И мать отдала. «Отдала, - улыбается мой рассказчик, - продала! Дали ей за меня два мешка картошки, кукурузы, пшеницы и другой снеди». Нет, он не в обиде, он бы не выжил. Но всё же…

    Прожил у казаков он недолго. От местных мальчишек узнал о том, что вскоре после этой «сделки» мать с оставшимися детьми уехала в Туапсе. И он бросился их догонять.

    Где-то на середине пути его задержали милиционеры, отвели в приёмник-распределитель, а оттуда он попал в лагерь для детей врагов народа, который назывался специализированным детским домом. С вышками и с колючей проволокой. Вот здесь, с десятилетнего возраста, и начинается трудовая жизнь моего героя.

    Ему доверили пасти лошадей. Своих подопечных он любил, делил с ними хлебную пайку и как мог,  прятал от заготовителей выбракованных доходяг, предназначенных на убой.

    В четырнадцать он работал на шахте.  «Там было шикарно, - вспоминает он без сарказма,- кормили нас хорошо, сытно, три раза в день. Спали на настоящих железных кроватях. И в комнатах было не больше  двадцати человек».

    Мальчишки рвались на фронт, но до штрафных батальонов для детей врагов народа никто не додумался, и они трудились в забое, дробя уголь и толкая вагонетки.

   Потом была армия – служба на границе, в Таджикистане. «А правда, - спрашиваю, - тогда было много лазутчиков?»  «О, да, - отвечает, - ох, изобретательные были, черти! Помню, две ночи подряд наблюдали мы НЛО, пересекающий  наш рубеж. На третью ночь мой друг не выдержал, да и пальнул по нему. Оказалось, что  это шпион, на миниатюрном воздушном шаре».

    После армии поступил в институт. Училось легко, интересно. Распределили в Казахстан. Работал ревизором. «Подкупать пытались?» - интересуюсь. «Сбился со счёту! А хищения были страшные. Когда поняли, что не смогут купить, стали угрожать расправой. И хоть человек я не трусливый, но было как-то не уютно. И появилась охота к перемене мест. Родных своих захотелось найти. Написал письмо в Туапсинский адресный стол. И что ты думаешь, пришёл ответ с точным адресом моей матери. Я бросил всё и поехал. Туапсе тогда, в пятидесятые, только отстраивался после войны. Руины были страшные. Но нашёл свою семью быстро. Они меня ждали – я же телеграмму дал».

     Работал на рыбзаводе. Заскучал без трудностей и, недолго думая, махнул в самый, что ни на есть далёкий край – на Чукотку, начальником строительства. Строили посёлок на реке Большой Анюй для золотодобытчиков. Был он там и директором, и  снабженцем, и кассиром, и врачом.

     «Однажды мой экскаваторщик сломал ногу, да так неудачно, что кости торчали наружу. Я сообщил по рации в район, но погода была нелётной, и прогноз не утешал. А на полтыщи вёрст вокруг – ни одного врача. Что было делать? Пришлось мне его оперировать». В этом месте я вытаращиваю глаза на собеседника, и мой вопрос застревает в горле. Он хохочет, видя мою немую немощь и, не давая опомниться, продолжает: «Налил бедолаге наркозу 200 грамм чистого, медицинского, приказал ребятам держать больного, разрезал мягкие ткани, промыл рану и сложил кости, как сумел. Потом в областной больнице, куда через полмесяца доставили моего подопечного, врач-рентгенолог сказал, что лучше бы и специалист не сработал .  Да, интересно было. И зубы сам своим ребятам рвал. А уж когда, наконец, нам врача прислали,  … я и её вылечил».  У меня начинается истерика, но мой рассказчик продолжает: « Приехала с материка. Тут мужиков голодных сто человек, а она – в капроновых чулочках при минус пятидесяти. Вот тебе и пневмония. Пришлось лечить. А тут и срок подходит – мне на материк пора возвращаться. Прибегает ко мне врачиха-то и на шею кидается, спаси, мол, добрый человек, нет сил в этом холоде, переоценила я свои возможности. А вернуться нельзя – даже подъёмные не отработала. «Как же Вы ей помогли?» - интересуюсь. «Обыкновенно, - говорит,- женился я на ней. А по праву мужа ещё и подъёмные её оплатил».

     Потом он с женой вернулся в Туапсе. Она стала врачом работать, он – на разных руководящих должностях. Перебрались в Шепси. Вскоре жена попала в автомобильную аварию. Её, парализованную, он выхаживал  три года. Сам кормил, колол, менял пелёнки. Потом она умерла. Через полгода случился инсульт у его матери. И ещё девять лет он ходил за своей больной, скованной параличом. Без отрыва, как говорится, от производства. Когда умерла его мать,- вот уж судьба! – свалился от инсульта брат. Надо ли говорить, что и за ним ещё три года ухаживал мой герой.

     «Да, - резюмирует мой собеседник,- прожил я жизнь долгую, но счастливую. Ребёнком никогда не был. Зато был всегда молодым. Обид не было ни на власть, ни на людей. Мне везло, везёт и сейчас».

     Вот уже полгода, как он более, чем на заслуженном отдыхе. Но пенсионер – это не про него. Ведь он по-прежнему красив, строен и одет по последней моде. Недавно он женился на женщине, которую любил больше  тридцати лет. Они красивая пара. Он не ждёт праздничных дат, он преподносит своей женщине подарки без поводов. Я любуюсь ими. А его просто люблю. Он – мой герой. Его зовут Владимир Викторович Лицемеров.