Ночь под Рождество или Похождения Куклы в зеленом. Часть 4

Откуда этот голосок? Тоненький, будто, баюкающий... Нет... Нет-нет, он не дает спать, он, как будто, теребит, напоминает — ты не забыла? Ты не могла забыть! Тебе только кажется, что память покинула тебя. Но это не так! Вовсе не так!.. Может быть, тебе и хотелось бы никогда больше не вспоминать, но то твой разум. Сердце же не может забыть. Оно всегда помнит то, что заставило его гореть, то, что, словно, ключиком завело маленький механизм. Маленький и хрупкий. Ах, как страшно, если в нем лопнет пружинка, и рассыплется все, упадут руки, закроются глаза и наступит тишина! Но если бояться, глаза не откроются никогда, свет не увидят... Не бойся! Твоя пружинка не порвана. И ты помнишь. Все ты помнишь! Смотри же!

 

...Она привыкла кататься с утра, по холодку. А теперь, к полудню такая жара, что мысль о том, как далеко она уехала от деревни и как долго, как мучительно тяжело под этим солнцем придется крутить педали обратно, приводила в отчаяние. Страшно хотелось пить, кузнечики в высокой июльской траве, пожелтевшей на солнце, стрекотали просто оглушительно, и им вторили в высоком, ярко-голубом небе стремительные стрижи... Но уже совсем близко. Чуть-чуть до поворота к этому странно далеко от деревни стоявшему коттеджу с чудным, но почему-то таким привлекательным названием — «Луга»... Элли решалась целую ночь! Услышав из местных сплетен, исходивших от Мойры Чейз, которая убирала «Луга» к приезду хозяина, о том, что мистер Мейсон вот-вот приедет с друзьями, Элли примчалась домой на своем велике, бросила его прямо у входной двери, проскочила прихожую и небольшой коридорчик, и, не отозвавшись на окрик матери, выбежала на заднее крыльцо и следом в крохотный садик, где у нее имелось тайное местечко в самой глубине, в зарослях высокой травы под старыми яблонями. Элли бухнулась прямо в траву и опрокинулась глазами в закатное небо. Завтра они будут здесь! Весь «Королевский Крест» со своими друзьями. Ферри и Рэймонд... Рэй прежде всего!.. Так редко! Они так редко бывают здесь, что она ждет и ждет каждого раза, а когда они приезжают, сидит, как дура, дома, вместо того, что бы поехать в «Луга» и как нормальный человек, зайти и познакомиться. Просто отдать дань добрососедству! А почему нельзя? Они, что же, выкинут ее за ворота? Ведь нет! Только не они! Пусть трижды «звезды» и мировые знаменитости, но они нормальные ребята, она просто уверена, да и пишут о них именно так, хоть и грешит Ферри Мейсон эпатажными штучками, хоть не раз репортеры заставали кого-то из них в пьяном или не слишком презентабельном виде, но кто этим не балуется в их тридцать лет? Они — такие же люди, как и все! И приезжают сюда именно отдохнуть. Не на курорт куда-нибудь в светскую тусовку, а сюда, в самую глубину лугов, подальше от шума. Значит, не чуждо им ничто человеческое, не занеслись бы они перед ней, выставив невежей и полной дурой, наглой или простодушной до тошноты. И к утру Элли решила, что поедет в «Луга» познакомиться и будь, что будет! Домашние, конечно же, удивились, что не уехала Элли на своем велике, как обычно, с утра, вместо зарядки. Собралась лишь к полудню, когда солнце, слишком жаркое в этом году июльское солнце стояло уже очень высоко. Но и они пожалуют не раньше полудня — Чейз так и сказала, мол, велели ждать к ланчу. Она и выбалтывала все это в местной лавке, закупая указанные ей продукты...

Поворот к «Лугам» прятался за зарослями кустов, и неместный путник или водитель ни за что и не заметил бы его — знак поворота был сбит когда-то развеселой компанией на огромном «Кадиллаке», да так и не поставлен снова. Но Элли, конечно же, знала это место и уверенно съехала с шоссе на земляную дорогу, нырявшую вскоре в настоящие дебри кустов и деревьев, превративших подъезд к «Лугам» в некий тоннель. Господи, хоть тенек!.. Минут пять езды, и дорога упиралась в живую изгородь с деревянными воротами, отреставрированными после покупки дома Ферри Мейсоном. Замедляя ход, Элли подъехала к этим воротам и почувствовала, как ноги становятся ватными. И вовсе не потому, что она устала ехать! Заядлая велосипедистка, она давно натренировала мышцы ног настолько, что поездка сюда была для нее сущим пустяком. Если не считать полуденного зноя! Неуклюже соскочив с велосипеда, утирая ладошкой пот со лба, Элли подошла к воротам так медленно, словно, ее могли заметить и тут же обрушить на нее все возможные наказания... Она глядела на коттедж, выстроенный из темного камня, на окрашенные в изумрудный цвет ставни, рамы окон и входную дверь с блестящим медным молотком. Перед коттеджем — круглая лужайка с большой клумбой, усаженной кустами роз, пестревших на полуденном солнце яркими пятнами розовых, белых и алых цветов. Под окнами, разумеется, тоже розы, на двух подъездных дорожках, усыпанных гравием — три автомобиля, а задняя дверь — Элли знала — выходила в небольшой садик с несколькими яблонями и вишнями, заканчивавшийся зарослями акации и небольшой калиткой в луга. Самые настоящие луга! От этой калитки тянулась туда земляная дорога, о которой Элли слышала, но понятия не имела, куда она в итоге приводила. Ее не было ни на одной карте этой местности... Элли простояла у ворот несколько минут... развернулась, села на велосипед и поехала обратно. Так и не одолела себя, страх свой дурацкий! Никогда не одолеет. Так и будет мечтать в своем садике, глядя в небо, дура несчастная!.. Элли заплакала, раздосадованная собственным бессилием, да так и ехала, всхлипывая и даже не трудясь утирать слезы, впрочем, быстро высыхавшие на этой жаре и в движении воздуха вокруг велосипеда. Перед небольшим подъемом на насыпь шоссе, Элли поднажала на педали и, буквально, вылетела на дорогу прямо под колеса поворачивавшей к «Лугам» машины. Ее водитель сбросил газ перед поворотом, и Элли не только не увидела ее из-за кустов, но и не услышала. Наверное, Господь предпочел ее позор перед водителем смерти или мукам от ранений! Элли ухитрилась вырулить из-под колес и, заложив кривой вираж, бухнулась коленкой на асфальт. Сворачивавший автомобиль завизжал тормозами, резко остановился прямо на спуске, и Элли зажмурилась, застонав от боли и ожидания отборной и вполне заслуженной брани.

— Э-эй!.. Вот черт!! Мисс, вы живы? — мужской сипловатый, молодой голос и быстрые, приближавшиеся шаги.

Видимо, мужчина бежал, обутый в мягкие кроссовки.

А сзади визгливые женские окрики.

— Рэй! Ты сумасшедший?? Какого дьявола ты помчался?.. Рэй, машина едет!!

— Так останови!! — рявкнул мужчина и подбежал к Элли. — Как вы? В порядке?

— Я? — вякнула Элли и попыталась рассмотреть подошедшего, но не могла — он застил ей солнце... Застил, кажется, навсегда, ибо это был он... Это был Рэймонд Тернер, непревзойденный ударник, вокалист, автор множества песен «Королевского Креста» и близкий друг Ферри Мейсона собственной персоной!

— Вы, вы... — он присел рядом с ней на корточки. — Чем ударились? Что болит?

А она настолько одурела от неожиданности, боли и... невероятного, немыслимого восторга увидеть Тернера, говорить с ним, что молчала, точно, воды в рот набрав, и только мычала, не в силах собрать мысли в слова. Их не было, этих мыслей. Только эмоции, только взорванное сердце, только ненависть к солнцу, ослепившему ее так, что она почти не видела Реймонда, его лица.

— Да что же вы молчите?! Вам так плохо? Головой ударились?.. Джина!.. ДЖИНА!!! Слышишь меня?

— Да... — отозвался женский голос.

— Будь добра, сгоняй до дома и вызови «скорую» — девочке совсем плохо!

— Нет...- пролепетала, было, Элли.

— А сколько этой твоей девочке? — крикнула Джина, хлопая дверцей машины.

— Лет четырнадцать — пятнадцать...

— Слава богу!.. Черт бы побрал этих деревенских дурочек...

— Я не дурочка... и не девочка... — брякнула Элли и Рэймонд расхохотался.

— Ну, наконец-то! Заговорила!.. Заметь, я тебя дурочкой не называл! И даже не пытаюсь обвинить в произошедшем. Этот поворот мне никогда не нравился!.. Так как ты?

— Нормально. Нога болит. Вот...

И Элли выставила перед ним разодранную в кровь коленку, ужасающе выглядывавшую через рваную дыру в зеленых брючках.

— Черт! — посерьезнел Тернер. — Ты встать-то сможешь?.. Джина, стой!! Все хорошо, мы сами отвезем ее в дом!

— Смогу! — героизм так и попер из нее при мысли, что ее не отправят домой или в клинику. Наоборот — она останется с ними! Она увидит Ферри, всех остальных, она побудет среди них! Да разве не об этом она мечтала?!

Тогда он встал перед ней и протянул ей руку. Элли ухватилась за его ладонь, и он поднял ее так легко, словно, она была куклой...

Нога болела, но терпеть было можно.

— Старайся не наступать на нее! — предупредил Рэймонд. — Тебя как зовут-то?

— Элизабет Сеймур... Просто Элли.

— Хорошо, «просто Элли» — улыбнулся он. — Приедем, я осмотрю тебя.

Они уже подошли к машине, и Джина услышала его последние слова.

— То есть, как это — «осмотришь»?! — воскликнула она, смерив взглядом Элли. — Вези ее к врачу или к ней домой! Или ты решил ее в «Луга» отвезти?! На подростков потянуло??

— Джина! — осадил ее Рэймонд.

— Я не подросток — мне почти восемнадцать! — заметила Элли, так и держась за руку Рэймонда.

— Тем более! — прорычала Джина, а Рэймонд вдруг тихонько сжал ладошку Элли.

Он распахнул перед ней заднюю дверцу и усадил в машину.

— Не волнуйся, я сейчас заберу твой велосипед!.. Джина, перестань, я тебя прошу! Что на тебя нашло?!

— Ничего! — Джина, не оглядываясь, уселась впереди, и пока Рэймонд ходил за велосипедом и запихивал его в багажник, переставив корзины с бутылками на заднее сидение к Элли, не проронила ни звука.

От нее сильно пахло дорогими резкими духами, волосы коротко острижены по последней моде и окрашены, кажется, куда темнее, чем ее собственный цвет. Объем прически явно держался на лаке, в котором посверкивали блестки. О таком все подружки Элли могли только мечтать! Одета Джина была в светло-лиловую шелковую блузку с крупными рюшами по треугольному вырезу, которая тоже по последней моде завязывалась под грудью на крупный узел с длинными концами. Дальше Элли не разглядела, но скорее всего, это были джинсы... Только один раз Джина бросила взгляд на Элли в зеркало заднего вида, и Элли моментально стушевалась, ибо слишком красива Джина была с ее подкрашенными синими глазами, с ее вишневой помадой, ее самоуверенностью... Куда уже Элли до нее! Взгляд Элли упал на ее новенькие разорванные брюки, которые теперь лишь выкинуть, она чувствовала, как намокла от пота ее самая нарядная блузка... Господи, ее ресницы! Она же ревела по дороге от «Лугов» и теперь... Дальше просто некуда! Она закрыла лицо руками и едва не расплакалась по новой.

— Ну, что, едем? — Рэймонд с размаху плюхнулся за руль и захлопнул дверцу. Глянул на Элли в то же самое зеркальце. — А с вами что, дамы?? Одна надулась — вот-вот лопнет, а вторая вообще, похоже, плачет! Вот выкину сейчас вас обеих из машины, и добирайтесь, как хотите. Благо, здесь недалеко! Как раз хватит, что бы прийти в себя.

— Да пошел ты со своими шуточками, Тернер! — проворчала довольно резко Джина.

— Ну, а вы что скажете, мадемуазель?

Элли утерла глаза и подняла на него взгляд. В зеркальце были видны только его невыносимо лазурные глаза.

— Едемте, мистер Тернер! Я не плачу. Да и чего мне реветь? Я ведь осталась жива и почти невредима — сплошное везение!

— Мне кажется или я слышу в ваших словах иронию? А?

— Кажется!

— Хорошо, едем. Так и быть!

Рэймонд рассмеялся, и машина сорвалась с места.

— Рэй!! — завизжала Джина и схватилась за ручку на дверце.

— С утра им был! — хмыкнул Тернер, и, подняв тучу пыли, автомобиль понесся в сторону «Лугов».

 

В доме их встретили едва ли ни аплодисментами!

— Машина-то цела? — рассмеялся подошедший Ферри и хлопнул Рэймонда по плечу.

— Почти! — усмехнулся тот, проходя в гостиную.

— То есть?! — не понял Ферри. — Все-таки, «Роллс-Ройс»! Его судьба мне не безразлична... Рэй, голову оторву!

— Рви! Потом обратно приклеишь. А то кто у вас по барабанам стучать будет!

— Знаешь, мерзавец, на что надавить! — рассмеялся Ферри. — Что случилось-то?

— Твой «Роллс» едва не пал под колесами агрегата вот этой лихой леди!

И Рэймонд бесцеремонно и весьма неожиданно выпихнул Элли перед очи Ферри Мейсона. Она немедленно покраснела, но не могла отвести взгляда от лица человека, давно уже ставшего настоящей легендой. А тот глядел ей в лицо лучистыми глазами цвета шоколада, и Элли забыла о смущении, о страхе своем, не пустившем ее сюда всего с полчаса назад. Сердце разом успокоилось, и стало ей так хорошо, так радостно, как не было уже давно. А Ферри внимательно глядел ей в лицо, потом улыбнулся и вдруг увидел ее кровоточившую коленку.

— Черт с ним, с «Роллсом»! С вами-то что?? Очень больно?.. Давайте-ка, садитесь вот сюда... да-да, садитесь и не стесняйтесь ни секунды! Не смейте!.. Вас как зовут?

— Элизабет... Сеймур... — почти прошептала она, чувствуя, как тает ее сердце под взглядом Ферри. — Можно просто Элли...

Она присела на диван, куда Ферри ее усадил и тут только осмотрелась. Столько лиц оказалось здесь! И только двоих она знала — Берта Милтона и Джека Дина. Они тоже улыбались ей, а у нее плохо укладывалось в голове, что видит она перед собой весь «Королевский Крест»! Впрочем, ей улыбались все, находившиеся здесь, и смущение, вновь одолевшее ее, желание закрыть перемазанное лицо руками, спрятать несчастную коленку подальше, ушло. Она спокойно наблюдала, как принесли тазик с водой, бинт, бутылку с йодом. Как Рэймонд, усевшись рядом с ней на низенький пуфик, осторожно подвернул штанину ее брючек, обмыл рану, оказавшуюся достаточно глубокой — видимо, коленка попала при ударе на острый камень.

— Подуть? — спросил он, приготовившись обрабатывать ранку йодом.

— Вы серьезно? — улыбнувшись, прошептала она.

— Абсолютно! Так ведь не очень щиплет.

— Хорошо. Спасибо вам!

И обмазав йодом вокруг раны, попав, конечно же, и на нее, он немедленно подул и Элли... Она не только не почувствовала боли, сердце ее вдруг защемило — он глядел на нее с затаенным светом улыбки так, что это невозможно было вынести. И Элли ощутила, как трещит ее сердце по швам, как молит оно, молит изо всех сил — смотри на меня! Бога ради, смотри!!..

Рэймонд опустил взгляд, и поднялся было с пуфика, но резко затормозил.

— А ну-ка покажите вашу руку, мадемуазель!

— То есть? — Элли опешила от его приказного тона.

— Коленка правая, значит, и руку правую показывайте! — казалось, он досадовал на ее бестолковость.

Напуганная, она послушно вытянула правую руку, и Ричард довольно бесцеремонно покрутил ее, осматривая локоть и ладонь.

— Ну, так я и думал!.. Вот, глядите, обалдевшая от восторга при виде настоящего Ферри Мейсона, дамочка — локоть и ладонь ободраны! Придется еще потерпеть мои манипуляции. Да?

— Да... — прошептала Элли, ловя пронзительную лазурь его огромных, просто нереальных глаз.

И снова губка, смывающая грязь, запах йода и... его дыхание, его... О, как же ей хотелось чувствовать нежность в этих его попытках снять щиплющую боль.

— Ну, вот и все, жить будете!.. Сидите же, не вставайте отсюда — вам все подадут!

Его голос на секунду охрип и тут Рэймонд наклонился к ней.

— Давай на «ты»! Ладно? И называй меня просто Рэй.

— Рэй...- повторила она, улыбнувшись. — Хорошо, пусть будет Рэй...

— Ну, и как вы тут, Элли? Рэй помог вам?

Ферри подошел и сел с ней рядом на диван.

— О, да, конечно! И разве могло быть иначе?! — она улыбалась уже совершенно непринужденно, чувствовала запах блюд на накрытом столе в столовой, ароматы духов присутствовавших женщин. Одна из них приблизилась к ней.

— Меня зовут Кристин, привет! Ты в порядке? Ничего, что я вот так на «ты»?

— Конечно, нет! Мне очень приятно!

Кристин тут же уселась перед ней на тот самый пуфик и взяла Элли за руку.

— Вот что! Что бы там ни случилось на шоссе, теперь ты здесь, все хорошо, а я хочу, что бы стало еще лучше. Раз уж ты оказалась в нашей компании, тебе стоит привести себя в порядок, что бы не смущаться своих порванных брючек и пострадавшей косметики. Ты идти можешь, не больно?

— Думаю, смогу.

— Вот и отлично! Тогда пойдем со мной — я помогу тебе. У меня с собой есть лишняя пара брюк и косметика. Ага?

— О, спасибо тебе! — искренне обрадовалась Элли. — Мне это и вправду очень поможет!

— Прекрасно, девочки! — Ферри погладил Элли по плечу. — Вы идите, да не задерживайтесь — мы уже страшно проголодались!

— Мы не долго! — пообещала Кристин и отвела Элли в ванную комнату, где та смогла вымыть и уложить волосы, подкраситься и надеть голубые джинсы Кристин, которые оказались лишь чуть длиннее, чем надо.

— Ну, это не беда! — рассмеялась Кристин, стоя рядом с Элли у зеркала. — Тебе они очень идут! Дома подошьешь их и будут впору... Что ты так смотришь?! Я дарю их тебе, да-да! И даже не пытайся возражать! Я взяла их на случай пролитого вина или еще чего-нибудь в этом духе. Все-таки, намечается вечеринка с ночевкой, а гуляют эти ребята вдали от цивилизации весьма бурно!.. Мне эти джинсы все равно слегка тесноваты. Так что, носи на здоровье... И давай-ка поднимем твои роскошные волосы! Распущенными их уже все видели, а теперь сделаем прическу. Ладно? Тем более, тут жарко, да и выглядеть будешь слегка постарше, а то чувствуешь себя, наверное, несколько неловко, да?

— Есть чуть-чуть... Спасибо тебе огромное, Кристин! Я свалилась сюда, как ком с горы, никто меня не знает — и кто такая эта деревенская девчонка на стареньком велике?! А мне и стоящего рассказать совершенно нечего... И Джина...

— Что Джина? — спросила Кристин, поднимая волосы Элли и укладывая их в некое подобие старинной прически с длинным локоном, спускавшимся на оголенное плечо девушки.

— Она смотрит на меня, как на бродячую кошку — грязную, дикую, голодную и совсем не привлекательную — и что она только делает среди нас?!

Элли скорчила рожицу, изображая выражение лица Джины, и Кристин рассмеялась.

— Ну, на дикую обшарпанную кошку ты точно не похожа!.. А вот Джина... Если честно, она мне никогда не нравилась. Это мужики падки на таких вот самоуверенных дамочек, ярких, стильных. И потом, Джина умеет, даже доведя Рэя до бешенства, выласкать у него прощение, а заодно — новенький наряд, колечко с брюликом или еще что-нибудь в этом роде. О, да! Думаю, она при любом раскладе скоро женит его на себе, как бы он ни хорохорился и не кичился своей свободой... О, а что ты так сникла?.. Элли?! Нет! Только не это!! Даже не думай о нем, девочка! Ничего, что я вот так, покровительственно? Мне, все-таки, двадцать семь и я подумала...

— Ничего, Кристин, и я понимаю, о чем ты — Рэймонд вот-вот женится на этой стерве, и мне даже думать о нем нечего. Но он...

Кристин слегка обняла ее за плечи.

— Можешь не говорить мне ничего о Рэймонде Тернере, Элли! Ничего о том, каков он со стороны, как хорош со своими глазищами цвета лазури, обаянием, которого не победить никому — выстрел в сердце, просто!.. Слава богу, мне повезло не спятить, оказавшись в их компании и общаясь с Рэем достаточно близко! Но я понимаю тебя вполне. Ты просто очень молода и мало общалась с людьми. И теперь вот, словно, с разгону в кирпичную стену!.. Таких, как Рэй, Ферри на свете немало, поверь мне! И хорошо! Ибо без них было бы пасмурно и тоскливо, холодно, как в огромном пустом замке, где давно не топили камины, не жили люди и по коридорам, лестницам и залам со свистом и гудением гуляют сквозняки... И я знаю, как ты себя чувствовать будешь среди них, понимая, что так и останешься для того же Рэя просто приятной знакомой девочкой, которая отвлекла его от скверных мыслей, возможно, или этот солнечный день сделала еще более солнечным. Его же все здесь близко знают, и вдруг появилась ты — неискушенная, милая девушка, перед которой можно «распустить хвост», показать себя с самой лучшей стороны... О, нет, ничего плохого! Поверь, он не станет соблазнять себя ради единовременного развлечения! Ему это ни к чему, тем более, рядом Джина, которая еще тот скандал закатить может... Просто не бери в голову и не принимай близко к сердцу ничего из того, что увидишь здесь, услышишь и переживешь. Ясно? Прими это происшествие сегодня просто как подарок судьбы в ясный солнечный день — ведь не ежедневно же ты общаешься с «Королевским Крестом»! Смотри прямо, дыши ровно и улыбайся как можно искреннее и шире, Элли, ибо улыбка у тебя просто очаровательная!.. Все, пошли! А то за нами придут с ружьями или, что еще хуже, сметут все самое вкусное без нас...