Ночь под Рождество или Похождения куклы в зеленом. Часть 2

— О, слава Богу! Добрый вечер! С Рождеством!.. Скажите пожалуйста, доктор Прайс еще в клинике? Нет? О-о... Но ему можно как-то дозвониться? — голос Берти, озабоченный, расстроенный, почти отчаянный, раздавался на всю гостиную. — Да, дело очень серьезное! Речь не идет о жизни и смерти, но девушка сильно пострадала, и мы не уверены, что сможем сами оказать ей должную помощь... Да, да, я подожду! Передайте доктору, что он очень обяжет меня, если перезвонит мне!

И Берт откинулся в кресле, положив трубку на рычаг, да так и оставив руку на ней в явном ожидании...

— Ты как? — Джек уселся рядом с Рэймондом, пододвинув стул к дивану, на котором тот сидел.

— Нормально, — после некоторого молчания промолвил Рэймонд, продолжая всматриваться в лицо девушки.

— Я нашел нашатырь и вот минералка...

Рэймонд взял из его рук пузырек с нашатырем, смочил одну из салфеток с празднично накрытого стола и поднес к лицу гостьи. Ее веки дернулись, она вздохнула слегка судорожно, и Рэймонд убрал салфетку.

— Мисс? — позвал он, и она приоткрыла глаза. — Скажите мне что-нибудь! Или хотя бы кивните, если слышите меня и понимаете... Выпьете воды? Хотите?

Ее губы зашевелились, приоткрылись, и Рэймонд поспешно поднес к ее губам удобное для питья горлышко бутылки с минералкой. Предельно осторожно он вливал ей в рот воду, и она пила, хотя, немного воды, все же, стекало с ее губ. Вдруг она кашлянула, и Рэймонд быстро убрал бутылку, испугавшись, что она поперхнулась.

— О, нет, Рэй, не надо больше виски! Пожалуйста!.. — пролепетала она едва слышно каким-то почти детским, нежным и слегка испуганным голоском.

— Что?? — Рэймонд выронил бутылку, и Джек подхватил ее, скатившуюся на пол, брызнувшую водой.

Но она молчала, ее глаза вновь были закрыты, однако, ровное дыхание и пульс сказали Рэймонду, что девушка перед ним теперь просто спит.

— Да-да!! Я слушаю! — внезапно почти закричал Берт в трубку зазвонившего телефона, заставив остальных буквально подскочить.

— Черт тебя дери, Берти!! — вскричал невольно Рэймонд, но тот не слышал.

— Доктор Прайс? Это Берт Милтон. Доброго вечера вам и светлого сочельника! Ради Бога, извините, что оторвал вас от праздничного стола, но... Что? Ну, да, дело важное, спасибо за участие... Эта девушка оказалась в нашем доме совершенно случайно! Он находится в десяти милях от Восточного шоссе. Там есть поворот в нашу сторону со знаком «Озеро. Десять миль». Мы нашли ее на крыльце, в одном лишь платье, залитую кровью из раны на голове и, кажется, из носа... Нет-нет, рану не пришлось зашивать... О, да среди нас есть человек, знакомый с медициной, он и обработал рану... Обморожение? Нет, как ни странно, обошлось. Слава богу, на улице плюсовая температура! Девушке грели ноги в теплой воде, растирали виски. Но нужно, конечно, осмотреть потом, как следует... Нет, жара нет. Тут дело в другом. Во-первых, девушку тошнило. Очевидно, на лицо сотрясение мозга. Она была без сознания, но с час назад пришла в себя. Поначалу жаловалась на головную боль, но потом сказала, что стало легче. Только вот буквально несколько минут назад она снова потеряла сознание... Сейчас?.. Рэймонд, как она?

— Спит, — буркнул Рэймонд, и Джек взял его за локоть.

— ...сейчас она спит, доктор. Но и это еще не все. Мы пообщались с ней немного, и в ходе разговора выяснилось, что наша незнакомка ничего не помнит. Ни имени своего, ни того, как выглядит. Кто она, откуда, куда ехала и к кому — все это для нее абсолютная тайна, доктор! Мы сами лишь пришли к выводу, что, судя по ее праздничному наряду, она могла ехать в гости... Ну, да, могло быть и наоборот, и вообще иначе... Что нам делать? Чем еще мы можем помочь ей? Вы не сможете приехать сюда?.. Что? О, да, простите, конечно же, уже Рождество на носу и снегопад! Хорошо. Да, разумеется, я все понял. Благодарю, доктор, мы будем ждать вас завтра, как только расчистят дороги...

— Ну, и что он сказал? — обернулся Рэймонд к Берту.

Тот поднялся из кресла и подошел к дивану.

— О! — тихо воскликнул он. — Вы посмотрите на нее — она... она похожа на дорогущую фарфоровую куклу! Только бледненькая очень, а тем рисовали румянец...

— Не всем, — отозвался Рэймонд. — Так что же доктор? Приедет, как я понял?

— Пообещал, что завтра, как только расчистят снег... Сказал, что, судя по моему рассказу, состояние пациентки не критическое, мы все сделали правильно, но, конечно же, обследование необходимо. Особенно, если тошнота, головная боль, головокружение или раздвоение в глазах продолжатся. Отметил еще, что это очень хорошо, если она спит. Пусть спит!.. А! Пообещал еще, что свяжется утром с полицией и узнает, не хватились ли кого-нибудь в окрестностях. Ведь если кто-то ушел из дома или кого-то ждали в гости, но не дождались, люди начнут поиски.

— Отлично! — Рэймонд вскочил со своего места и подошел к столу. — Я выпью, если никто не против?.. Ждать-то до утра!..

— Что? Зачем ждать? Мы встретим Рождество, присмотрим за девушкой, а утром приедет доктор и осмотрит ее... Если тебе тревожно за нее, я могу прилечь где-нибудь рядом с ней, покараулить.

— Еще чего! Достаточно играть героя, Берти! То есть, ты молодец, конечно, но... если уж я нашел ее, если на моей совести обработка раны на ее голове, то логичнее, если я сам и побуду с ней. Так справедливо?

— Вполне, дорогой, вполне! — рассмеялся Берт. — Ради Бога!.. Признайся уже, что прилечь рядом с молодой женщиной очень даже приятно. Особенно, если она такая привлекательная! Ты неисправим, Рэй! Но в этом твой шарм...

Берт развел руками, продолжая смеяться.

— Можешь хохотать, сколько влезет, и я бы посмеялся, ибо понятия не имею, какой толк валяться даже рядом с хорошенькой, но раненой в голову, больной женщиной!.. Ну, если только не любишь ее больше жизни и не следишь за каждым ее вздохом... У меня есть некоторые причины побыть с нашей незнакомкой рядом. Даже помимо геройства проследить за ее состоянием.

— Это какие же? — поинтересовался Джек, наливая всем немного виски.

— Видишь ли, дружище, она разговаривает, когда находится в отключке. А возможно, и во сне тоже.

— Господи, Рэй, это же все равно, что читать чужие письма! — возмутился Джек, хоть и не очень серьезно, скорее, с удивлением.

— Джекки, мы ничего не знаем о ней! Ничего! И как же мы сможем помочь ей, кроме, как отправить к врачу? Тебе спокойно будет на душе, если ее увезут в больницу и все? Пусть себе валяется, не имея возможности связаться с друзьями или родственниками! Да?

— О! — охнул Джек.

— Что «о!»?! Ты не ожидал от меня такого внимания к незнакомому человеку? Так? Ты считаешь меня настолько легкомысленным и даже жестоким??

— Нет, ну, что ты! Нет, конечно! Просто... просто ты сегодня после всей этой истории странный какой-то, нервный, что ли. Я вполне ожидал решения помочь ей, как только возможно, но скорее, завтра. Что с тобой, скажи честно? Что ты хочешь услышать от нее?

— Я сам не знаю...- Рэймонд опрокинул в рот виски и поставил пустой стакан. — Просто в этом своем полуобмороке она произнесла мое имя. И не просто имя, а его уменьшительную версию, которую обычно используете вы, мои друзья, и еще пара — тройка близких мне людей. Так называл меня Ферри...

— Но Рэй, твое имя достаточно распространенное! Я бы нисколько не удивился, если бы у нее оказался в друзьях твой тезка. Или, предположим, ее жених носит такое же имя...

— Джекки!

— Что?

— Кольца на ней нет.

— Его могли снять вместе с другими украшениями... Тебе неприятно предполагать, что наша гостья — чья-то невеста? Она, что же... понравилась тебе?

На лице Джек явно играла улыбка, и Рэймонд неожиданно разозлился.

— Вот что ты ерничаешь?! Понравилась, не понравилась — какая разница?? В ней есть что-то странное, вообще, во всей этой истории что-то не так. Вы забыли?! Она появилась здесь с достаточно тяжелой раной на голове, без одежды и туфель и это в такой-то снегопад! А если учесть что только до шоссе десять миль, то мне, например, это кажется просто невозможным. Теперь же она приходит в себя без памяти и говорит такие вещи, от которых у меня на голове, если честно, просто волосы дыбом! И скажи мне на милость, дорогуша, чего же тогда странного в том, что мне хотелось бы послушать, что она еще может сказать, в полуобмороке или во сне?? А?

— Ничего, Рэй, успокойся! — Джек похлопал его по руке. — Не надо так. Мне тоже вся эта история кажется странной, но немного по-другому. Скорее, удивительной, что ли. Все-таки, Рождество...

Хохот Рэймонда раскатился по комнате саркастическими нотками.

— Ну, да, точно! Санта зашвырнул нам вместо подарков эту девчонку в блестящем платье — потому-то она и без шубки, а туфли на лету потеряла. Только Санта слегка промахнулся, и дамочка бахнулась головой о выступ крыши. Но напоследок этот бородатый господин стер ей память, что бы, не дай Господь, она не проговорилась о том, откуда взялась...

— Господи, Рэй, и это ты о Санте и о Рождестве?! — Берт поднялся из своего кресла и взял стакан с виски.

— А что?? Ты всерьез готов во все это верить?? Нет, ну, конечно же, я тоже был маленьким, верил в Санту, в его подарки. Потом я, разумеется, сообразил, что он чисто физически не смог бы успеть за одну ночь пропихнуться во все те миллионы каминных труб, в домах под которыми его ждут, даже если отмести те дома, где труб вообще нет, где о нем не знают и где в него не верят... Ну, и где живут непослушные мальчики и девочки! Но и тогда я думал о том, что может быть, и не все подарки разносит сам Санта. Что, возможно, он как-то вкладывает желания детей в головы их родителей и те покупают подарки. Черт с ним, пусть будет так!.. Но теперь, Берти, какой теперь к черту Санта?! Ты... ты представить себе не можешь, как я, повеса и псих, разнузданный тип, как я молился, как я просил Бога, все силы небесные, что бы... что бы Ферри остался с нами!! Пусть в коляске, пусть немощный физически, но живой... ЖИВОЙ, черт подери!! Каждое утро, когда ему стало совсем уже плохо, я умолял, просыпаясь — Господи, пожалуйста, только бы он был жив сейчас! Только бы я приехал и увидел его улыбку, его глаза, услышал его голос! И... ты знаешь, ты тогда позвонил мне и сказал, что бы я уже не торопился, что... что нет его больше... Но я, все равно, летел, как сумасшедший, боясь поверить в это, надеясь, что я просто чего-то не понял... Не смотри так, не говори ничего, вроде — ты эгоист, Рэй! Ибо он отмучился тогда, потому что, ему было плохо, ему было ужасно, невыносимо плохо, что он терял зрение, испытывал мучения, не узнавал временами своих близких. О, да, я эгоист чертов! Но я так просил, Берти! И что? Я верил, и мне помогли?

— Это было уже невозможно, Рэймонд, дорогой! — вмешался Джек, увидев, как исказилось лицо Берта. — Мы все молились, но все зашло слишком далеко, и ты знаешь, с той болезнью бороться было невозможно. Ферри пять лет жил с этим, понимая, что жизнь может кончиться в любой момент, но он жил! Он целых пять лет был с нами, находясь, по сути, одной ногой в могиле. А это много, Рэй, нам преподнесли тот самый подарок, о котором ты так просил. То самое Чудо!.. И он... Я уверен, Рэй, что он до сих пор с нами. Я чувствую его присутствие, хотя не раз пытался внушить себе, что нельзя его ждать, каждый раз ждать в студии, нельзя пытаться набрать его номер, нельзя оборачиваться к нему в ресторане, потому, что его просто нет. НЕТ! И, тем не менее, у меня, даже спустя целый месяц после его смерти, ясное ощущение его тепла рядом, его голоса и шагов. Иногда я даже думал, что свихиваюсь — так я любил и люблю этого удивительного парня, которого нам так щедро подарили — но потом понимал, что с мозгами все в порядке и с душой, слава Богу, тоже. Ибо раз я чувствую его, значит так все и есть. Я верю в это, Рэй, и так легче. Намного легче! Так... так можно смириться, так можно принять и сердце не разорвется. Понимаешь?

— Смириться, говоришь...

Рэймонд налил себе еще виски и выпил.

— Ты бы не пил столько! — заметил Джек. — То есть, не мне тебя ограничивать, просто еще ужин впереди...

— Я уже ужинаю! Если ты к тому, что надо закусывать.

И Рэймонд подцепил вилкой хороший кусок мяса и запихал себе в рот.

— Ты ведь что-то хотел сказать?

— Ты сам заткнул мне рот закуской! — заметил Рэймонд, нарочито чавкая.

Джек расхохотался.

— Все как всегда! Все как всегда...

— Это ты сказал о смирении. А я... — Рэймонд резко посерьезнел. — Понимаешь, не срабатывает. Со мной вот никак! Смерть Ферри, а до нее та история...

— Что ты имеешь в виду?

— Историю, о которой мне напомнила эта наша незнакомка. То, что она сказала...

Рэймонд поднялся и прошелся по комнате, остановился у окна. Вернее, это была выпуклая стеклянная стена, через которую на улицу красовалась наряженная елка, сверкавшая сейчас гирляндами огоньков. За окном же стояла непроглядная темень, заполненная снегопадом, готовым, кажется, проникнуть даже сюда, в тепло натопленную комнату с мягкой, уютной мебелью, ковром заглушавшим шаги... Снег набил бы ее доверху, и все-все, что сейчас здесь находилось, все, что согревало и успокаивало, оказалось бы погребено под ним, холодным, белым, безмолвным...

— Что за история? — тихо спросил Джек. — Что сказала девушка?

Рэймонд обернулся, и Джеку стало не по себе от его взгляда.

— Она произнесла мое имя, сказала, что больше не хочет виски...

— Как странно! — удивился Берт. — Может быть, находясь в этом состоянии между реальностью, которая ей так чужда, и миром, который почти закрылся для нее из-за травмы, она в тонкую оставшуюся щель еще принимает какие-то воспоминания? Ты поил ее водой, а ей она показалась виски в компании друзей?

— Ты, как всегда, пытаешься найти во всем логику и смысл, понятный смысл, Берти.

— Но ты же сам не веришь в сверхъестественное! — заметил Джек.

— Я не верю в чудеса, сказки, Рождество. Но в то, что что-то в этом мире происходит вне нашего понимания, я начинаю верить... Это было лето семьдесят девятого года. Если вы помните, мы тогда приехали отдохнуть в тот дом, который Ферри купил. Дом, стоявший недалеко от деревни и называвшийся «Луга».

— Смутно помню, — отозвался Джек. — Так давно это было...

— Ну, не так уж! — заметил Берт. — Всего-то двенадцать лет прошло. Просто ты там не часто бывал, погостил только одну ночь... Я помню, Рэй. Мне понравился дом, хотя, приобретение мне казалось очень странным для Ферри. С его любовью к шумному Лондону, к пестрому обществу многочисленных друзей, к роскоши и некоторой вычурности его лондонского особняка... А то был самый, что ни на есть деревенский дом, каменный, довольно большой для обычного деревенского коттеджа и очень старый. Там пришлось, насколько я помню, делать серьезный ремонт, менять почти всю обстановку. Хотя, Ферри, кажется, настолько понравился стиль, что он его сохранил, просто заменив старую рухлядь на все новое, из хорошего дерева. Новые ковры, отреставрированная лестница, водопровод и генератор, электропроводка, люстры и шикарная ванна взамен старой с совершенно облезлой эмалью... Там, кажется, когда-то жила некая старушка, после смерти которой дом достался племяннику, уже отчаявшемуся его продать, когда Ферри натолкнулся на его объявление и приехал посмотреть. Помниться, он всегда смеялся, когда рассказывал про унылое выражение лица хозяина, таскавшегося за ним по дому и все дожидавшегося, когда же Ферри скажет хоть что-нибудь. А тот, спустя почти два часа, удивился мрачности этого джентльмена — мол, разве я не сказал, что покупаю «Луга»?!.. Ферри тогда просто влюбился в свое приобретение, пропадал в «Лугах» неделями, пока шел ремонт, и когда тот был закончен, сразу позвал нас на новоселье... Это тот день ты имеешь в виду, Рэй?

— Нет, тебя тоже подвела память, — отозвался тот. — Дом Ферри купил в семьдесят седьмом. И мы очень редко там бывали. Вернее, вы. Я же часто туда уезжал. Даже совершенно один. Просто вы об этом не знали...

— Надо же, как интересно — еще одна удивительная вещь! — улыбнулся Джек. — Ты ведь тоже не из тех людей, а особенно был в молодости, которые любят уединение, покой, диковатую природу подальше от городов и дорог. И вдруг это твое желание отдыхать там, в «Лугах»... Хотя, черт возьми, звучит весьма романтично!

— Еще как!.. — только восхищения или, хотя бы, умиления в голосе Рэймонда не было вовсе. Скорее, мрачная печаль. — Мы приехали что-то около полудня, и вдруг выяснилось, что за запасами выпивки в «Лугах» никто не проследил. А я, как раз, собирался обмыть покупку — приобрел новенький «Эстон Мартин»...

— А, помню-помню! — воскликнул Джек. — Великолепного серебристо-голубого цвета красавец! Мощный, как черт! «Жрал», правда, много, но все равно, хорош был даже для принца Саудовской Аравии. Слушай, ты почему-то потом очень быстро от него избавился?

— Избавился... Мы с Джиной отправились до ближайшей деревни в магазин. Правда, на машине Ферри — у нее был более вместительный багажник... — Рэймонд сел в кресло, прихватив стакан с виски и закурив. — Мы возвращались в «Луга», и уже на повороте с шоссе на дорогу к дому едва не сбили велосипедистку. Там совершенно идиотский, «слепой» поворот, да еще Джина...

— Она была любительницей поспорить! — деликатно заметил Джек.

— Ну, да, — криво усмехнулся Рэймонд, — очень часто спорила!.. Словом, только чудом девчонка успела увернуться и не улететь в канаву с проломленной головенкой! Я выскочил из машины, Джина что-то визжала, кажется, обвиняя девушку в неумении ездить... А та растерянно скрывала за улыбкой невольную гримасу боли — ее разодранная на коленке брючина постепенно пропитывалась кровью. Кажется, она сразу меня узнала, и ее улыбка стала совершенно смущенной и... в то же время, счастливой какой-то, что ли. Я же перетащил ее вместе со злополучным велосипедом в нашу машину, заявив, что отвезу ее в «Луга» и там осмотрю ее ногу... Джина глядела на нее, как на полоумную, даже кажется, с неприкрытой усмешкой, а девчонка сказала, что зовут ее Элли Сеймур, что ей восемнадцать лет, и так глядела на меня своими зелеными глазищами, что никакие возражения Джины, которые, конечно же, немедленно прозвучали, не оказались мною замечены. И поверьте, вовсе даже не из упрямства!..

— Я очень смутно ее помню, — пробормотал Берт. — Кажется, у нее были каштановые волосы ниже плеч, прихваченные заколками выше ушей... И была она вся в зеленом. Зеленые брючки — клеш и светло-зеленая, скорее, даже зелено — голубая блузка из чего-то очень легкого. Кажется, плечи были открыты, ибо я позавидовал ее красивому загару...

— Да, загар был очень красивый... — пробормотал Рэймонд. — И глаза. Она так ими сияла, что в это трудно верилось после ничему не удивляющихся, даже циничных, ничем не восхищенных глаз столичных дамочек... Хотя, что и говорить, нынешние еще хлеще... Я предложил ей хорошего вина, которое специально выбрал для дам — остальные пили виски...

— А ты — больше всех! — заметил Берт. — Джина же догоняла тебя с шампанским.

— О себе я и не спорю... Может, именно тогда я услышал «первый звонок» не в ее пользу, но не придал этому значения. Решил, что она просто ревнует.

— Она и ревновала! Именно ревновала. Всегда и ко всему. Ты должен был стать ее собственностью, ее главным призом и уж точно не переходящим!

— Приз... Куда уж там!.. — усмехнулся Рэймонд. — Я смотрел на нее, на эту мисс Сеймур, как она знакомилась с вами, как с совершенно откровенными восхищением и благоговением глядела на Ферри, а тот, как всегда, душка, улыбался ей, что-то рассказывал, тоже предлагал шампанского, но она отказывалась, все больше краснея от смущения... Эти ее оголенные, позолоченные солнцем плечи, волосы, падавшие на них, запах нагретого июлем луга, исходивший от нее... Я чувствовал, что потихоньку схожу с ума. Просто схожу с ума! А когда Ферри выразительно глянул на меня, я вытаращил глаза и он все понял. Понял даже раньше меня самого!.. И тут мне в голову пришла совершенно безумная идея. Вы помните, за несколько дней до этого я заключил пари — гонка на моем «Эстон Мартине» против «Ягуара» одного типа. Звали его Даг, и он славился, как совершенно ненормальный гонщик. Мы по пьяни поспорили с ним в каком-то кабаке, в свидетелях были его приятели, и в итоге мы договорились погонять по трассе, которую вели неподалеку от «Лугов». Движения по ней еще не было, и я решил, что ничего страшного не будет, если мне удастся выиграть немного денег на новой машине. А заодно проверить ее в деле.

— Денег-то тебе мало было, да?! — сыронизировал Берт.

— Да не в деньгах дело было, господи ты боже мой! — крикнул Рэймонд, не сдержавшись. — Я же всегда любил погонять, но никогда не получалось. Джина терпеть не могла это мое пристрастие, вечно визжала, когда я прибавлял скорость даже на пустой дороге. И тут такая возможность!

— Зачем ты позвал с собой эту девочку, скажи на милость? — спросил Берт. — Ну, зачем?! То есть, я понимаю...

— Ничего ты не понимаешь! То есть, мыслей-то и желаний было больше, чем достаточно, но между нами ничего не было. Тогда не было. Я решил проверить, так ли она хороша, как казалась, так ли сильно отличалась от Джины... Наедине хотел с ней оказаться, черт вас возьми! У меня такой бардак в голове был из-за нее, из-за виски, будто и не тридцать мне, а пятнадцать, ей богу! И когда она все с той же улыбкой спокойно уселась в мою машину, и так же совершенно спокойно отреагировала на мой бешеный старт, а когда мы выехали на шоссе, согласилась сесть за руль, я и не знал, что сказать, что думать...

— Помнится, Джина была просто вне себя! — вставил Берт. — Шипела, как змея все время, пока тебя не было. Только присутствие Ферри и останавливало ее от того, что бы переколотить от злости всю посуду! Странно, но именно он, с его мягким в отношении дам характером, так безусловно влиял на нее. Впрочем, даже при том, как долго мы знали его, он так в чем-то и остался загадкой для нас... Так значит, мисс Сеймур, не испугалась сесть за руль? Да?

— Это меня, помнится, ужасно удивило! — Рэймонд затушил окурок. — Она же заявила, что водит немного отцовский грузовик и ей страшно нравится этот мой спортивный автомобиль. Попросила лишь показать ей, как и что... Мне не пришлось долго и упорно втолковывать ей управление — она оказалась на удивление понятливой, а когда я, наконец, доверил ей проехаться, она лишь поначалу слегка повиляла по шоссе, непривычная к скорости, а спустя несколько минут уже со спокойной улыбкой катила меня с ветерком. Так мы добрались до места старта нашей с Дагом гонки, где он с приятелями уже дожидался меня, прислонившись к боку своего черного «Ягуара» и осклабившись. И вот тут я внезапно понял, что не смогу ехать. Просто не смогу!

— В смысле?? — воскликнул от неожиданности Джек. — То есть как?? Что с тобой стряслось? Ты так сильно напился?

— О, нет! — рассмеялся как-то не очень весело Рэймонд. — Вы же знаете, мне надо ведро выпить, что бы вырубиться! Но выпивка к этому имеет непосредственное отношение... Я уже замечал такое за собой, но не придавал значения, думая, что это просто разовая случайность, дерьмовая выпивка или что-то в этом духе. Я понял, что, стоит мне выпить какое-то количество крепкого спиртного, как у меня терялось зрение. Я просто слеп! Причем, не просто все начинало расплываться — я бы и в таком состоянии смог вести машину — я попросту ничего не видел. Совсем ничего! Перед глазами свет и расплывающиеся пятна цветов. Все! Потом, спустя час примерно, может, меньше, зрение восстанавливалось, но в тот момент я должен был ехать. Понимаете? Кто бы поверил в такую дурацкую слепоту?! Я, конечно, сделал вид, что все в порядке, но сам от страха едва в штаны не наложил. И тут меня осенило — рядом девчонка, которая весьма сносно водит! И пусть она проиграет, черт с ними с деньгами, но я не откажусь от гонки таким образом, не дам возможности этому Дагу посмеяться над моей тачкой. Ему ведь наплевать, кто будет за рулем, а тем более, эта девчонка! Он и согласился. Состроил, правда, страшную рожу, ибо только так и можно назвать ухмылку, возникшую в ту минуту на его физиономии. А я объявил, что мой «Эстон Мартин» настолько хорош, что и моя племянница справится с гонкой... Мисс Сеймур... Господи, она и виду не подала, услышав наш разговор! Только побледнела...