АНЯ ИЛИ МАША

После третьей пары Аня уже ничего не соображала. Голова гудела как медный колокол, казалось, ещё немного и треснет. Лишь после второй таблетки немного отпустило. Хорошо, что в сумочке у неё всегда валяется флакончик с обезболивающим.

Иван Иванович — профессор искусствоведения, добросовестно отчитал лекцию своим студентам. Нет, нельзя сказать, что он плохой преподаватель. Просто тараторил так быстро, да ещё и картавил, что слушателям к концу его лекции прямой путь к травматологу с вывихом мозга. Аня приползла домой совершенно без сил. Отец в командировке, вернётся только завтра, в воскресенье. Значит можно поспать до обеда, — никто и ничто не побеспокоит. У неё нет ни сестёр, ни братьев, а мать умерла, сразу после появления девочки на свет, не разродившись второй близняшкой. Отец выходил её, поднял на ноги и любил самоотверженно. Иногда ей казалось, что его любви хватило бы на троих. Из Аннушки он сотворил себе кумира и принёс в жертву свою личную жизнь, оставшись вдовцом.

Она приняла душ, завернулась в большое пушистое полотенце и прилегла на кровать в своей комнате, включила телевизор. Полистала каналы, наткнулась на «Птиц» Хичкока. Немного посмотрела, и, почувствовав, что засыпает, нажала кнопку стоп, выронила и через пять минут уже оказалась в объятьях Морфея.

 

Проснулась Аня от яркого света. Не открывая глаз, подумала: «Как быстро прошла ночь. Сейчас встану, зашторю окно и ещё посплю». По-кошачьи потянулась, села на постели, открыла глаза, и... Кроме света ничего не увидела. Чуть позже она поняла, что в комнате темно, и только на неё, сквозь прозрачный шёлк оконной занавески, падает яркий луч белого света. Когда-то в детстве на даче, во время летних каникул, сквозь дырочку в ставне её также будил солнечный лучик, но это — что-то другое. На стуле рядом лежали её джинсы и майка. Она поднялась и стала машинально одеваться. Луч света последовал за ней. «Я, наверное, ещё сплю» — пронеслось у неё в голове. Аня подошла к окну, выходившему в сад. Луч ни на секунду не терял её из вида.

В саду, освещённая фонарём, на упругой газонной траве стояла... летающая тарелка. Да, да, да, самая обыкновенная летающая тарелка. «Ну, конечно же, я сплю!» — уверилась в своей догадке Аня. И тут она поняла, что ей надо идти туда, в сад, к этому объекту. «Вот это сон! — подумала девушка. — Никогда ничего такого не снилось. Здорово! А зелёные человечки будут? Интересно!?» Никакого страха она не испытывала. Вышла в сад. Луч вёл её к тарелке. Вдруг жёлтым и зелёным замигали бортовые огоньки. Она остановилась, потом луч света поднял её над землёй, как на лифте и опустил уже внутрь аппарата, в ярко освещённом белом коридоре. Она пошла, а свет, лившийся непонятно откуда, по мере продвижения вперёд, гас у неё за спиной. Так она шла, пока не очутилась в круглой комнате с несколькими тёмными дверными проёмами. Куда идти дальше? Но луч пришёл ей на помощь. Осветив один из входов, сделал за неё выбор: куда идти дальше. Аня пошла по такому же коридору. Шла, шла и упёрлась в белую дверь, которая в ту же секунду распахнулась, и внутри зажёгся свет. Здесь она увидела свою кровать, и, почему-то ничуть не удивилась, её сразу же потянуло в сон. Сбросив одежду, девушка забралась под одеяло и мгновенно заснула.

 

Свет бесцеремонно бил в глаза, Аня чувствовала его сквозь сомкнутые веки. Прохладно. Она пошарила рукой одеяло и открыла глаза. Вот это да! Она сидит в сквере на скамейке прямо под фонарём. Голова запрокинута назад. Под фонарём кружат, разного размера и вида ночные мотыльки и мошки. Мимо, обнявшись, прошла парочка влюблённых. Кавалер обнял свою спутницу чуть пониже спины и повёл к дальней скамейке. Как я здесь оказалась? Что со мной? Аня стала восстанавливать события дня. Сильно болела голова, пила таблетки, еле высидела лекцию. Наверное, вышла из университета и присела в парке отдохнуть. Тогда она вспомнила сон про тарелку. «А, это продолжение сна!» — так решила для себя Аня и пошла домой. Парк находился как раз между университетом и её домом. Каких-то три квартала. А вот и их с отцом дом. Свет горит. Отец приехал раньше. Чудесно!

Дверь оказалась незапертой. Она вошла в прихожую. Навстречу торопливо вышел отец. Его серьёзное лицо было чем-то озабочено. Но не успела она спросить, что случилось, как услышала от него слова, поразившие её до такой степени, что она подумала, что ещё спит и видит сон, а то, что произошло дальше, вообще не укладывалось в голове.

— Дочка, ну, слава Богу! Где ты была? Мы с матерью уже не знаем, что и думать. Всех подруг обзвонили.

С какой матерью? О чём это он? Аня смотрела, широко открыв глаза, и не знала, как реагировать на слова отца. Тут послышались шаги, и из кухни вышла, вытирая руки о фартук с синим рисунком под гжельскую роспись, полная миловидная женщина с короткой стрижкой седых с голубизной волос.

— Анечка, ну что случилось? Маша уже давно дома, а тебя всё нет и нет. Маша сказала: вы с ней вдвоём вышли из университета.

Аня стояла в недоумении, переводя взгляд с отца на незнакомую женщину.

А та, подошла к двери Аниной спальни и крикнула:

— Маша, Аннушка пришла.

На пороге появилась девица, как две вишенки на одном черешке, похожая на неё и кинулась обниматься, восклицая:

— Анка, ночь уже, где ты шлялась? У тебя всё в порядке? Я так волновалась!

Аня стояла неподвижно, как мраморное изваяние. «Так, надо скорее лечь спать, — перебить этот сон другим и потом проснуться в реальном мире» — оформился в мозгу план действий.

А женщина с голубыми волосами улыбнулась и сказала:

— Ну ладно, девчонки, ужин стынет, — и пошла в кухню. — Аня, мой руки и за стол. Потом расскажешь.

— Да, теперь можно и поесть, как говорится: семья вместе, так и душа на месте, — изрёк отец и пошёл за женщиной.

«Бред какой-то». Аня не сводила глаз с девушки. Она будто видела себя со стороны. То же чистое без единого пятнышка лицо с чёрными прямыми бровями, те же тёмные чуть волнистые волосы, та же длинная чёлка, джинсы, майка. Одно отличало её от Аннушки — это белый ободок на голове. Аня никаких ободков не носила из-за нередких головных болей. Ни ободков, ни шпилек, ни других каких-либо заколок.

Спать, спать! Выспаться хорошенько и всё пройдёт, всё станет на свои места.

— Пойдём же, — приглашала Маша девушку.

«Я сплю, и мне снится сон», — в который раз подумала про себя Аня и сказала Маше:

— Ты знаешь, я не хочу есть. Я просто валюсь с ног. Мне надо как следует выспаться.

— Ты не заболела?

— Да нет же, просто хочу спать.

— Хочешь, я намекну, что тебе нездоровится?

— Говори, что хочешь. Я пойду спать.

Она открыла дверь своей спальни и увидела там две кровати, две прикроватные тумбочки, два ночных светильника, два платяных шкафа с зеркалами от пола до потолка, то есть все предметы, будто размножились в её отсутствие. Голова пошла кругом. Она не в состоянии была рассуждать о всём произошедшем с ней. Сняв одежду, нырнула под одеяло, выпростала руки наружу и зажмурилась: «Заснуть, скорее заснуть!»

 

В закрытые веки стучался новый день. Она ощутила на своём лице приятное тепло солнечных лучей. Аннушка проснулась, но боялась открыть глаза. Что её ждёт по ту сторону сна? Зелёные человечки, которых она, кстати, так и не видела, или покойные сестра и мать? Она чуть приоткрыла один глаз. Всё на своих местах и без дубликатов. Все, ночь прошла, кончились кошмары. Сладко, потянулась, села. Который час? Взяла сотовый, лежащий на тумбочке: 11:30. Подошла к зеркалу шкафа. С удовольствием посмотрела на своё безупречное родное лицо. От вчерашней головной боли и следа не осталось. И тут она чуть не вскрикнула: на голове у неё ровно подстриженную чёлку подчёркивал белый ободок.

Что это? Откуда?

Заиграла мелодия мобильника. Это отец! Она подбежала и схватила телефон:

— Алло! Папа!

— Доченька, как ты там? Жива — здорова?

Слышно было так, как будто отец рядом.

— У меня всё хорошо, папа! Ты когда приедешь?

— В девять вечера, думаю, буду.

— Я жду тебя, папа!

— Ну, до встречи. Целую Машенька! — отчётливо сказал отец.

— Папа, папа! Я Аня! — Закричала она не своим голосом, но связь уже прервалась.