Месса

Случилось это в Италии, в начале нулевых, в средневековом квартале San Pellegrino, города Viterbo. Я оказался там в самое пекло, часа в четыре дня. Казалось, что солнце растворяло сами камни. Тяжеленные каменные дома парили, сквозь них можно было видеть. Солнце растворяло и моё тело. Да так, что через пару часов мозг уже отказывался выполнять свою функцию — думать. Смочив голову в фонтане я присел в тени около базилики: дождаться шести часов — начало мессы.

Прохлада и темнота внутренностей храма привели меня немного в чувство. Я сел, запели «входной гимн», «покаянную молитву» и обманчивое, как оказалось моё состояние — что якобы я пришел в себя — улетучилось. Тяжесть, откуда-то снизу неимоверная — казалось что колонны сдавливали меня со всех сторон, вытесняя из моего тела душу. Я не стал сопротивляться и прикрыл глаза. И проснулся, как мне показалось, аккурат на последнем, четвёртом акте мессы — литургии Евхаристии, Причащения. Но то что я увидел, меня не испугало. Хотя я и испугался, но уже гораздо позже. Я испугался того, что я не испугался — на алтаре вместо чаш и хлеба находилось некое, так скажем существо, со сросшимися затылками черепами. И священник, обернув одну ладонь вверх, другой — поливал двуликого вибрирующей тёмной жидкостью — по всей видимости кровью. Месса велась не на латинском, язык был совершенно непонятным, но то, что священник произносил особо, на особый резонирующий манер со стенами, и чем то внутри меня — было слово Culsans.

Я не буду описывать что произошло дальше, ибо это очень всегда муторно — вырывать сюда, в мир проявленного феномена, из мира mundus imaginalis. Из мира, можно сказать что глубинных сновидений. Culsans оказался этрусским «божеством». Надо понимать конечно, что «божество» в данном контексте это не то что обычно представляется в формате профанного язычества. «Божество» — это персонофикация определенных аспектов реальности метафизической. Так вот этот самый Culsans как оказалось, был genius loci сей местности, некогда.

С genius loci устанавливали контакт и вступали в договор. Для исполнения оного — возводили постройки резонирующие с, в данном случае — Culsans и укрепляли связь ритуалами — жертвоприношениями. Пространство города структурировалось посредством aedes — строение, для предоставления жилища божеству; и templum (храм) — место для совершения ритуальных действий — жертвоприношений, собраний, инициаций, мистерий.
Церкви возводились на местах templum, где продолжались службы — мистерии, но под иллюзией «христианства». Каким-то образом я аккурат проскользнул в... — затрудняюсь выразить простым образом. Если попробовать выразить — можно называть это проскальзыванием в другой код, скажем так. Сравнить можно это с пониманием различным одного и того же текста. Согласно Барту существует «двойной код». Под кодом, подразумевается, со слов Р. Барта — сверхтекстовая организация значений. «Коды — это определенные типы уже виденного, уже читанного, уже деланного». Наличие кодов в тексте (а текст может быть чем угодно, это понятие не ограничивается фактическим, общесмысловым текстом) и делает его объектом интерпретации.

Согласно опять же Барту, существует 5 кодов — культурный, герменевтический (код загадки), символический, семический и проайретический (проайретический — код действия, нарративный).
Повторюсь, каким-то образом, возможно включился некий код моей «памяти» крови, ДНК... не знаю, но я проскользнул в...
И да, Culsans у этрусков был — «охранителем входов, дверей». При чём не только самих физических, но и входов метафизических. Именно Culsans (в других ландшафтах и языках он имел другое название) использовали ассасины в своем искусстве проникновений. Зевс, проникая к Данае, также использовал Culsans.

Священник же, тогда, в базилике Chiesa di San Giovanni in zoccoli, увидел, что я считал другой совсем код, код не христианской мессы. Но это уже совсем другая история. Как и другая совсем история, что с тех пор Витербо, а именно его средневековый квартал San Pellegrino прочно поселился в моём mundus imaginalis.