ЗАНГЕЗУРКА
Ей было восемнадцать, а мне двадцать шесть.
Она смотрела на меня с восторгом, а я не знал, чем оплатить своё счастье.
Потому одаривал её всевозможными безделушками, хотя в тот период семейной жизни у нас не было самых элементарных бытовых вещей.
На свой первый гонорар я купил соутар – колье, кованное из серебра с аметистом. Надевала она его только для меня и для гостей.
А когда мы получили квартиру, я привёз в наш дом «Зангезурку». Привёз из Шеки. Есть такой в Северном Азербайджане райцентр. Именно там, выйдя из чайханы, я наткнулся на крошечную лавку, все уставленную поделками из керамики. Там я увидел её – нашу Зангезурку.
Керамические панно: головка в бирюзовом платке: не покрыты только нос и глаза… Такова верхняя часть. Нижняя половина стилизовала архалух виноградно-зелёного цвета. А соединялась эта двухчастёвая конструкция кожаным ремешком. Она была не громоздкой, лёгкой и притягательной для глаз любого, кто бы ни входил в наш дом. Визитёр словно бы попадал в магнитное поле восточно-очерченных карих глаз Зангезурки.
Таня всякий раз находила для неё такое место на стене, чтобы гости сразу же видели единственное украшение гостиной.
Однажды определив такое место, хозяйка больше никогда не меняла его. Мы трижды переезжали, и всякий раз Таня находила такое расположение, с которого наша Зангезурка буквально приковывала к себе внимание.
Любое праздничное застолье мы готовили вместе. Я стряпал большие блюда, она занималась салатами, украшениями и сервировкой.
Потом за несколько минут до прихода гостей надевала колье, и гипнотически-ослепительная садилась в кресло. А я шёл открывать дверь…
Больше всего я боялся, что какой-нибудь завидущий взгляд сглазит мою красавицу.
Не зря сказано: чего боишься, то и станется.
Со временем у неё стало много другой изысканной бижутерии. Но как бы эти предметы роскоши ни были ей дороги, она никогда не надевала их вместе с колье.
В девяностые годы, когда я ушёл к другой, она, выживая, продала все книги, которые я ей оставил, а потом отнесла в скупку и всё золото.
Угасающую Танину память и разрушающийся рассудок скрашивало кованное на серебре аметистовое колье. Пустую же квартиру, которую я оставил ей, полагая, что откупился, стерегла керамическая Зангезурка, так похожая на хозяйку печальными своими глазами.
10.03.18