Терраса

Вот эти пятнадцать минут после ланча — это самое милое и славное время. Это даже круче, чем утренний кофе с сигареткой в начале рабочего дня, в тишине еще неработающего офиса.

Шеф сделал на крыше пристройки, примыкающей к нашему зданию, небольшую террасу и прорубил выход. И даже зимой там очень мило выкурить сигаретку, а уж летом-то — сам шеф велел.

Мы сидим, подставляя лицо скупому питерскому солнцу. Юбки задраны до туда, куда уже нельзя выше.

Туфли, босоножки — вся эта изуверская, мучающая нежные девичьи стопы, пытательная техника, сброшена. Можно сидеть, умиротворенно шевеля пальцами. Лениво тянуть теплый, неторопливый, послеланчевый «капучино». Вертеть между пальцами рук тонкую сигарету (тем, кто курит); делиться свежими новостями и фотографиями, и наслаждаться журчанием девичьей беседы.

Состояние полудремы, на фоне ненавязчивого бормотания Оли, рассказывающей о своем новом свидании, нарушается бесцеремонным ерзаньем в кресле, Наташки. Я «делаю» ей огромные глаза, чтобы она не вмешивалась в беседу. Она закрывает глаза, показывая мне язык.

Оля рассказывает, какой это был чудесный вечер, как они бродили по Летнему саду; как они долго и много разговаривали; как он проводил ее до дома; как цветы, которые он ей подарил, она поставила на тумбочку напротив кровати, чтобы утром проснувшись, все вспомнить...

— Оля, а у вас это, какое по счету, свидание? — не открывая глаз, спрашивает Наташка.

— Четвертое.

— Прогулки и кофе?

— Да.

— Глубокие красивые беседы о непознанности, неясности и неустойчивости бытия?

— Не только.

— Гони его прочь.

— Чего вдруг?

— Оля, — Наташа выпрямляется в кресле: — К поговорке «Хуже отсутствия денег, может быть только отсутствие секса», я добавлю свою — «Нет ничего хуже рефлексирующих мужчин.».

Оля насуплено смотрит на Наталью. Ей явно хочется возразить, но у Наташки третий, крепчайший брак. Она даже за глаза называет мужа только по имени и никогда не говорит о нем в третьем лице. Он отвечает ей тем же: цветы, подарки и совместные отпуска. Как-то раз они даже пошутили: «до этого мы просто набирали статистику».

— Он много и натужно рассказывал тебе — о чем-то?

— Он интересный собеседник.

— И все?

— Мы не торопимся.

— Вы? Или он? Или ты с ним обсудила, что пока не наступит душевной гармонии между вами, вы не перейдете к чему-то более ощутимому, да?

— Нет, но...

— Оль, — Наташка встает, подходит к Ольге и берет ее за плечи. — Посмотри мне в глаза!

Ольга морщится.

— Оль, Вы так будете ходить, и бродить еще месяц или два.

— Может...

— Может быть все, что угодно, но если мужчина не делает к женщине хоть каких-то шагов, то все дальнейшее — бессмысленно. Он может быть импотент, нищий, скромный — что угодно, но он должен тебя хотеть, желать!

— А если он хочет, но просто...

— Ему не пятнадцать лет, чтобы его «просто», так его сдерживало. Если он — скромный, избалованный, очень тактичный, нерешительный или что-то такое. Не важно. Важно, что с ним не будет никакого будущего. Никакого. В независимости, по каким причинам он не делает к тебе первых шагов.

— Он делает. Мы же встречаемся.

— Три раза, или сколько там, без попыток увидеть твои глаза на расстоянии губ? Это перебор! Что бы за этим не скрывалось.

— Мало ли какие у него причины! Не обязательно считать, что у него какие-то проблемы.

— Конечно, нет. У него может быть прекрасная эрекция, он может быть богатым и не жадным, внимательным и заботливым, но, если он не делает шагов навстречу — что-то там не так...