ЙЕТИ ХОРОНЯТ ХРАПЯ
— Люба, ты что делаешь?! Ты вначале картошку ложь в воду. Кипит уже бульон. Ох, ты как маленькая, — покачала головой женщина лет пятидесяти с лишним, довольно грузная крашеная брюнетка в цветастом домашнем халате.
— Мам, да какая разница?! — возмутилась Люба, привлекательная блондинка лет тридцати, одетая в темные брюки и серую футболку Голубой фартук, накинутый сверху, завершал гардероб.
— А разница такая, что вначале картошку надо ложить, а потом уже заправку. Дай я, — раздраженно сказала мать и встала у плиты. — Твой-то когда возвращается с работы?
— А ты не знаешь как будто? Скоро, — Люба посмотрела на часы, — вот-вот уже подойдет.
— И что — никогда не задерживается? — подозрительно спросила мать.
— Бывает. Но в последнее время не часто. Правда, опять лыжи «навострил» куда-то. Вон, стоят в кладовке.
— Йети ловить?- усмехнулась мать.
— Наверное, — в такт ей усмехнулась Люба.
— Смотри, как бы он чё другого не словил, — ехидно заметила женщина.
— Ой, мама, перестань, он совсем не по этому делу. Слава богу. И пьет очень умеренно. Не понимаю, что ты на него взъелась. Другая бы теща только радовалась такому зятю.
— Не знаю, не знаю, — поджала губы женщина. — Но вот помяни мои слова, Лёшка твой не такой простой. Он еще себя покажет с неожиданной стороны.
— Мама! Типун тебе на язык. Прости, конечно. Да, он немного не от мира сего. Ну и чё? Начальник его тут сказал на корпоративе: «Ты, Алексей, конечно, как будто в другой реальности живешь иногда, но слесарь ты от бога».
— Да, действительно — в альтер... этой, альтарнатировной реальности живет, это точно, — согласилась мать. — Неужели, в Златоусте, с его-то способностями нельзя другую работу найти? Или на заработки уехать?
Она раскалила сковороду с маслом, добавила нарезку лука, тертую морковь, свеклу, томатную пасту, ложку сахара, немного уксуса, половинку половника куриного бульона из кастрюли....
Через пятнадцать минут куриный борщ был готов.
И буквально тут же раздался звонок в дверь.
— У него что, ключа нет, что ли? — недовольно спросила женщина.
— Есть, мама, — бросила Люба и открыла дверь.
В квартиру вошел коренастый мужчина лет тридцати пяти непримечательной внешности в куртке «аляска», с которой он еще не успел стряхнуть весь снег.
— Приветик, Любушка, — сказал мужчина, поцеловал жену и протянул ей пакет. — Вот в магазин зашел, взял кое-что из съестного. Ну и бутылочку, раз Онд... — его глаза на секунду стали испуганными, — это самое, Олимпиада Петровна приехала.
Глаза же у Любы на ту же секунду сделались огромными. Она-то знала, что муж называет иногда ее мать Ондатрой. Их неприязнь друг к другу была взаимной, но не доходила до открытых, горячих столкновений. Люба была рада хотя бы уж этому....
— Ох, и вкусный борщ, Олимпиада Петровна, — сказал Алексей, сидя за столом и уплетая уже вторую тарелку. — Я и не знал, что из курицы можно борщ варить.
— Ну, — непонятно усмехнулась теща, — голь на выдумку хитра.
Люба бросила на мать негодующий взгляд. Но Алексей будто и не заметил укола тещи, которая любила, время от времени, напомнить зятю, что он зарабатывает не так много, как хотелось бы. Как хотелось бы ей — Любу-то все устраивало.
— Очень вкусно. И полезно. Курица — это диетическое мясо, — заметил Алексей, доедая.
Видя, что мать собирается что-то сказать, Люба громко спросила:
— Лешь, а ты на два дня свободен теперь?
— В смысле? А, не вызовут ли меня на работу, как в прошлый раз? Нет, не должны, с неполадками справились. Вряд ли вызовут. В конце концов, имею я право отдыхать иногда?
Люба, увидев, что мать прищурила глаза, сообразила, что не надо было спрашивать Алексея о возможном вызове на работу — мать всегда понимала такие вызовы как «отмазки» для встреч с любовницей. И откуда только у нее такие мысли, недоумевала Люба, папа не был «ходоком», не должна мать по привычке так ко всем мужикам относиться. Вообще, в последние лет пять мама сильно изменилась. Люба думала, что так на Олимпиаду Петровну повлиял климакс.
— Вот же, — неожиданно отвлеклась Олимпиада Петровна на телевизор, — опять Киркоров, что ли, с Аллой?
— С чего это вдруг? — удивилась Люба. — Она же давно с Галкиным.
— Да вон чё-то показывают ее с Филиппом, — мать сделала звук громче. — Вот же говорят, он вернулся к ней. Опять у них свадьба будет. Совсем уж с ума сошли. Вон, пишут, Боря Моисеев на Ротару женится. Да-а-а, — протянула она, — такие дела....
Алексей встал, как только рассвело. За окном светило солнышко, белел снег. Даже не глядя на термометр, было понятно, что на улице стоит прекрасная погода. Настроение у Алексея было под стать погоде. Его не испортило даже то, что ночью Олимпиада Петровна, время от времени, опять храпела как йети.
Он пошел в ванную и увидел на кухне тещу, моющую плиту.
— Доброе утречко, Олимпиада Петровна, — поздоровался он, — ох, и чистюля вы.
— Доброе, — нехотя ответила теща. — Только не чистюля я, получается, а чистильщица — вон плита-то какая грязная. Если уж не Любка, так ты бы хоть присматривал за плитой.
— Обязательно, — не желая вступать в пререкания, согласился Алексей и быстро скрылся в ванной....
— А ты-то чё так рано встал? Опять на работу вызвали, что ли? Говорил же — не вызовут.
— Не, не вызвали. Я просто на лыжную прогулку. Утро-то какое, жаль время терять.
— А жену что не берешь с собой?
— Так зачем? Пусть выспится. Я ненадолго же....
Алексей шел на автобус. На пересечении Таганайской и проспекта 30-летия Победы, у скульптуры Крылатого коня, он столкнулся нос к носу с коллегой по работе, ветераном труда, как говорили раньше, Александром Александровичем Колывановым.
— Леша, здорово! Ты, я гляжу, опять в поход собрался, как Мальбрук?
Колыванов был не только мастером на все руки, но и очень начитанным, за что его уважали еще больше.
— Точно, Сан Саныч, приветствую.
— Но в этот раз не очень далеко? — оглядев снаряжение Алексея, заметил Сан Саныч.
— Да нет, проеду на автобусе и покатаюсь немного. Дышится-то как легко!
— Йети искать не будешь? — улыбнулся Колыванов.
— Может, и поищу. А вот зря смеетесь вы все, тут у нас места-то такие — загадочные. Я верю, что йети существуют.
— Ну может быть, я знаешь, не буду спорить. Может, и инопланетяне есть. Вон, в Кыштыме же нашли какого-то. Алешенькой назвали даже. Правда, неизвестно куда потом его дели.
— В существовании инопланетян и сомневаться, тем более, не приходится. Достаточно на мою тещу внимательно посмотреть.
Они рассмеялись. Сан Саныч был в курсе отношений Алексея и Олимпиады Петровны.
— Она по-прежнему храпит как гоблин? — спросил вдруг Сан Саныч.
Алексей не нашелся, что сказать, так его удивил вопрос.
— Да нет, — рассмеялся Сан Саныч, видя его озадаченное и даже немного обескураженное лицо, — ты не подумай чего там плохого. Сам же рассказывал, когда выпил в прошлый раз, что храпит твоя теща как зверюга.
— Как йети, — машинально поправил Алексей, досадуя, что в очередной раз много сказал по пьяни. Вот же организм дурацкий!
— Так, кстати, были бы, йети, Алексей, — сказал вдруг задумчиво Колыванов, — то рано или поздно нашли бы их могилы, останки, опять же....
— Еще неизвестно, Сан Саныч, где они хоронят своих. Тут настоящая экспедиция нужна. Этим, например, — Алексей потрогал нож на ремне, — много не покопаешь.
— О, а нож у тебя знатный, — покачал одобрительно головой Сан Саныч, — наш златоустовский. Не китайская какая-нибудь хрень.
— Обижаешь, Сан Саныч, что б я китайский нож с собой взял? Я, скорее, китайский пылесос с собой в лес возьму.
Они еще поговорили немного и разошлись, довольные разговором....
Алексей шел по лесу уже около часа. Все так же светило солнце, так же блестел снег. Однако пробираться далее становилось все тяжелее. Если в этой части леса и ступала чья-то нога, то уж точно не человека. Вскоре лес грозил превратиться в настоящий бурелом. Алексей спустился в низину. Внимательно огляделся. Нашел место, где ветки деревьев образовали какой-то странный узор. Казалось, что их специально кто-то так сплел. Алексей подошел ближе. Под «узором» из ветвей была впадинка. Совсем небольшая, она вряд ли бы вместила в себя даже собаку. Алексей прицепил лыжные палки к ветвям «узора», повис на них, раскачался и полетел ногами вперед в эту впадинку....
-2 -
Ворон, сидевшая на ветке сосны в десятке метров над землей, покрутил головой, словно смотря — видел ли кто еще, кроме него, это? Вот был тут только что этот «къер-‘», как они, вороны, называют двуногих и исчез. И уже не впервые он видит такое....
-3-
— Я никогда еще не встречал такого безответственного ликвидатора! — белки глаз Агама Соло Хана налились кровью.
— Я ничего не мог сделать, мой господин, — склонил голову Коммо, известный своей жене, теще, коллегам по работе как Алексей Рыжиков. — Связь отсутствовала. Я не мог задействовать портал, не будучи уверенным, что все пройдет так, как надо и я окажусь на правильной Платформе.
Агам Соло Хан промолчал. В словах Коммо был резон. Он задумался. Мужчины находились в помещении, напоминавшем зал средневекового земного замка. На самом деле, это был один из отсеков космического корабля, замаскированного под огромную комету.
— Хорошо, ты прав. Так или иначе, ты наш единственный ликвидатор на четвертой Платформе. И связи с тобой не было пять космических дней. Сколько это на твоей Земле?
— Почти шесть лет.
— Теперь мы не потеряем связь. Об этом позаботятся. Местонахождения порталов вживлены в твою память. В экстренных случаях телепортации будешь использовать систему «Десант». Но будь осторожен — при малейшей ошибке возможны последствия. Вплоть до летальных. В память будет вживлено и следующее задание, его место и время. Впоследствии задания могут поступать просто на телефон. Будь осторожен, нам стало известно, что Конфедерация отправила на четвертую платформу своего киллера. Это биоробот, способный принимать практически все гуманоидные формы. И, кроме того, что опаснее — несколько форм негуманоидных....
— 4 -
С высоты этого жилого небоскреба открывался замечательный вид на Москву. Темнокожий мужчина, стоя на лоджии, смотрел на вечерние улицы, широкие, ярко освещенные. На людей, что шли по ним. У него было острое зрение и созецарственное настроение.
Люди, люди, люди.... Вот идет симпатичная евреечка, вот африканочка в кожаных обтягивающих штанах, семенит маленькая вьетнамка, антисеменит высокая немка, вот идет беременная женщина, следом за ней компания гоповатых подростков у одного из которых редкая группа крови — четвертая отрицательная.
Люди, люди, люди....
Душонки, обремененные трупами и отягощенные тем, что они называют грехами, как он бы не сказал, будь Эпиктетом. И как Эпиктет не говорил.
Платоны, аристотели, коммерсанты, киммерийцы, невесты, мужья, братья, сестры, милитаристы, пацифисты, демократы, плутократы, оптимисты, умные, глупые, грустные, держащие пост, самовольно его покинувшие, святые, подонки, праздноголики, алкоголемы, бесноватые фюреры, лукавые старушки, мудрые старцы, космонавты, злопыхатели и злопихатели, женихи, тонкие, толстые и достоевские, мерзко хихикающие старики, кортовики-тениссисты, маньяки, жертвы, граждане, герои, любители холодного оружия, герои-2, чиновники, любимцы, любимые, филателисты, музыканты, сироты, хорошие, плохие, так себе, меняющие деньги, ими обмененные, женщина — вот эта, с сумками — в паутину на ногах которой уже попал, беспомощно запутавшись, страшнейший варикоз, деграданты, ботаники, толкиенисты, очкарики, интернетчики, девочки по вызову, шерочки с машерочками, типы типа 2-12-85-06, шалашовки, стервы, горцы, молодые и страстные журналистки, уже ставшими взрослыми фригидные жертвы взрослого насилия в детстве, носители камней за пазухой, носители камней в почках, покорившие Джомолунгму, Эльбрус, холмик Венеры, фифы и уефы, альпинисты, дурни с претензией на оригинальность, гении с почти сорокатрехпроцентной претензией на дурдом, тупые фашисты, умные афроамериканцы, недочеловеки, ипохондрики, папуасы, миклухо-маклаи, гагарины, куракины, работники санэпидемстанций, менты с улиц разбитых фонарей и мусора со станции метро «Чистые пруды», математики, гордецы и простаки, священнослужители, артисты, певицы, натуралисты, юноши, грустно задумавшиеся при виде афиши на стене консерватории «Наедине с органом», подзаработавшие на ценных бумагах, фруктах, Великой Октябрьской Социалистической Революции, падении индекса Доу-Джонса и новой синархии, психиатры, могильщики, дворяне и дворники, а также все остальные бесчисленные формы гомосапиенсового образа существования белковых форм.
Е2ли он смог бы передать, «как всех вас не жалко у пчелки», тихо сказал он. Хотя, на самом деле, только подумал. Впрочем, фраза эта была слишком не характерной для него, поэтому плевать с небоскреба, что он сделал: подумал или сказал. Или плюнул.
За стеной слушали «Sex Pistols». Музыку было слышно потому, что было открыто окно на соседнюю лоджию. «No future» раздавалось из-за стены. Молодые англичане громко орали о том, что у них и их поколения из их социального слоя нет будущего. Он, Мрьбагодррг Пипалхумансхует16-ый, знал, что в свое будущее они, эти англичане, не верили еще в семидесятых. И правильно делали. Хотя, конкретно у этих все хорошо, вроде. Пока. Все живы. Как их там? Джонни Роттен, Сид Вишиос. Последний вообще стал миллионером. Или это другой — Пол Маккартни? А нет — Маккартни убили, Леннон стал миллионером, даже миллиардером. Впрочем, что ему до этих жалких людишек?
Мрьбагодррг Пипалхумансхует 16-ый еще раз посмотрел вниз с лоджии этой квартиры, которую снимал за полторы тысячи долларов в месяц. За окном шло местное население, которое, когда он выходил на улицу, чтобы доехать до университета имени Патриса Лулумбы, явно считало его одним из представителей самцов народов то ли Африки, то ли Юго-Восточной Азии, то ли того и другого. Это было не так. Мрьбагодрогг Пипалхумансхует16-ый был представителем одного из древнейших родов Европы — так земляне называли его родину, спутник Юпитера. Покрытое льдом небесное тело скрывало под ним океан воды, в которой находились колонии сородичей и поданных Мрьбагодррога Пипалхумансхуета16-го. Многие из них постепенно, но все активнее, переселялись сюда.
«Что ж», подумал он, «пока вы даже не называете нас европейцами, но придет время, и мы назовем себя так сами»....
Предавшись мечтам, он не слышал, как за его спиной появилась фигура коренастого мужчины.
Вдруг резкая боль пронзила его где-то сзади. Он вскрикнул и тут же затих. Его тело обмякло. Ликвидатор Коммо, известный многим жителям Златоуста как Алексей Рыжиков, вытащил из тела Мрьбагодррога Пипалхумансхуета 16-го нож. И отбросил его в сторону. Отпечатков пальцев не останется — Коммо был в перчатках. Убитый лежал на полу. На его лице застыло недоумение.
Коммо вытащил из кармана целлофановый пакетик. Достал из него большие черные стринги. Бросил их на кровать. Не зря он вчера сходил в гей-клуб. Да, пришлось немного поиграть в фетишиста, заплатить одному из посетителей сто долларов, но зато теперь у следствия появится такая вот нетрадиционная ниточка....
-5-
Ворон, сидевший на своей любимой ветке, опять увидел «къер-‘а», появившегося из впадинки среди перевязанных ветвей. Уже не первый раз он наблюдал эту картину. Появившийся «къер-‘» или «мужчина» — ворон мог произнести это слово — был одет в легкую куртку, джинсы и майку. На ногах у него были кроссовки. Люди предпочитали сбрасывать свои зимние перья в летний период. Мужчина несколько раз, с наслаждением, вдохнул теплый лесной воздух и направился прочь из леса. Ворон каркнул и взлетел...
-6-
Коммо принял душ. У него было чудесное настроение. Его не портило даже то, что опять «приперлась» тёща. Сидела бы в своем Челябинске и чего ей неймётся? Впрочем, чёрт с ней, с тёщей — воспоминание о последней ликвидации было настолько приятным, что никакая тёща ему настроение не испортит.
Он вышел из душа и услышал:
— Алексей, грибы будешь с водочкой?
Эти слова звучали настолько невероятно, что он не поверил своим ушам. Но слова, последовавшие далее, звучали еще неправдоподобнее:
— Салатики, вот, наготовила еще. Гуляш опять же.
«Узнала, что меня мастером ставят, что ли?», подумал он.
— С удовольствием, Олимпиадушка Петровна, спасибо. Я только телефон поставлю на зарядку.
Ставить на зарядку телефон ему было не надо. Просто еще в душе ему показалось, что пришло сообщение, которое он ожидал. Так и оказалось. В коротком и шифрованном смс координатор указал имя новой жертвы. Коммо давно ждал этого приказа. Координатор был обычным землянином, полагающим, что тот, кому он отправил смс, точно такой же обычный человек. И совершенно не подозревавшим, что он впутан в игры не просто криминального мира, а космических сверхдержав. Этот заказ, так полагал Коммо, по значимости был одним из самых важных в его карьере, несмотря на то, что отправили его просто по телефону
— Да, рукодельница вы на все руки, — довольно улыбался Коммо, закусывая водку соленым рыжиком. Он стоял у стола, держа в одной руке тарелку, в другой вилку. — А чистюля какая! Все блестит в квартире.
— Сел бы ты, милок. В ногах-то правды нет, — посоветовала тёща.
— Но нет ее и выше, — заметил он машинально.
Она стала трястись. Не сразу, но он понял, что от смеха. Его это несколько смутило, так как он и не предполагал, что она поймет его аллюзию на стихи Александра Пушкина: «Нет правды на земле, но нет её и выше». Какой может быть Пушкин?
Киркоров, Галкин, сериал «Кармелита», развод Бориса Моисеева с Софией Ротару — вот её уровень.
И надо же — теща явно поняла шутку. «Все же, она не безнадежна», подумал он с удивлением и даже некоторой симпатией.
— Ой, — махнула рукой женщина, — насмешил ты меня. Как Люба, когда на работу уходила. Я ей говорю: «Ты с коллективом-то подружнее будь». А она мне: «Я, мама, индивидуалка»!
И Олимпиада Петровна захохотала так, что стали видны её золотые коронки.
Коммо тоже вежливо хохотнул. Да так, что поперхнулся. Закашлялся. Поднес руку к горлу. Его лицо стало быстро краснеть. Он ошеломленно посмотрел на тёщу. Та наблюдала за ним с мрачным интересом. Безумная догадка мелькнула в голове Коммо. Тарелка и вилка упали на пол. И туда же упало его тело. Агония была быстротечна.
Олимпиада Петровна усмехнулась. И неожиданно храпнула. Этот организм уже давненько давал сбой. Но все — скоро она его покинет.
— Чистюля, — передразнила она Коммо. — Не чистюля, получается, а чистильщик. Многовато ты, Коммо, наследил. Не надо переходить дорогу Конфедерации.
Она вышла на застекленную лоджию и посмотрела с высоты пятого этажа вниз, на землю. И пусть это не настоящая Земля, а всего лишь её реплика, четвертая Платформа.
А та Земля, где Киркоров не вернулся к Пугачевой, та Земля, где Борис Моисеев не женился на Софии Ротару, та Земля, куда никогда не прилетал Мрьбагодррг Пипалхумансхует16-ый, та Земля находится в далеком-далеком космосе.
Олимпиада Петровна вздохнула. Что ж, теперь надо позвонить в «скорую», а потом успокоить Любу. Ну и вскорости замуж ее выдать. На днях с Альфа Центавры прибывает начальник участка Петр Олегович Трофимов, хороший мужик и отличный ликвидатор. Лучше партии не сыскать.