В СЕМЬЕ БЕРКУТА /продолжение/

5

Беркут схватил на лесной поляне зайца и принёс в гнездо. Орлица стала разрывать добычу на мелкие кусочки и раздавать в клювики птенцов. Птенцы жадно поглощали мясо. Человеческий птенец кричал, он тоже хотел есть. Орлица подцепила кусочек зайчатины и положила в рот малышу. Теперь это её Малыш. Но ребёнок выплюнул сырое мясо и вновь залился плачем. Орлица посмотрела на Беркута, внутри у неё прокатился короткий глухой рокот. Беркут взмахнул крыльями, взлетел и опустился на берегу своего лесного озера. Здесь он набрал в клюв воды и вновь поднялся в гнездо. Беркут влил немного воды в ротик Малыша. Малыш сделал глоток и перестал плакать. Понемногу беркут отдал ему всю принесённую воду. Так продолжалось два дня. Малыш кричал, отбрасывал ручонками мясо, ненадолго задрёмывал, а потом всё шло сначала.

Орлица поняла, что этого птенца надо кормить чем-то другим. Способность понимать далеко опережает разум. Да и что такое разум? Это та же способность понимать и предвидеть, но выражаемая человеческим языком, речью. У животных то же самое, но своё понимание вещей они выражают на своём языке – голосом, взглядом, движениями тела; пчёлы вообще передают абсолютно точную информацию – танцем. Так они общаются между собой и легко понимают друг друга. Созданные, по утверждению учёных, по единой математической формуле, они пользуются тем, что дала им эволюция. Способны ли они к творчеству и перспективному мышлению? Это пока совершенно противоречивый вопрос среди биологов. Но на это, если честно признаться, не способно и большинство людей…

Когда беркут в очередной раз прилетел в гнездо, он положил перед орлицей ежа. В полёте ёж от страха и беспомощности развернулся и болтал в воздухе лапками. Но в гнезде он свернулся в плотный клубок и весь ощетинился иголками. Орлица долбанула его клювом в голову, ёж дёрнулся, затих и развернулся. Оголилось нежное голое подбрюшье. Орлица принялась разрывать ежа на кусочки и раздавать еду детям. Орлята проглатывали и снова тянулись к ней раскрытыми клювами. Орлица положила кусочек ежатины в рот Малышу. Но ребёнок выплюнул мясо и снова стал кричать. Орлица озадаченно посмотрела на Беркута, прикрыла Малыша крылом и беспомощно вытянула голову.

 Беркут замахал крыльями и взлетел. Внизу, на озере, он увидел стаю перелётных гусей. Гуси отдыхали и кормились перед следующим перелётом. Беркут стремительно бросился вниз, схватил в когти молодого гуся и набрал высоту. Гуси всполошились и с громким гагаканьем поднялись на крыло.

Беркут положил добычу перед орлицей. Она, как всегда, стала измельчать мясо и раздавать птенцам. Орлята пришли в восторг. Нежная молодая гусятина была для них лакомством. Орлица поднесла кусочек ко рту Малыша. Малыш почувствовал во рту мягкое сочное мясо. Не зная, что с ним делать, стал его высасывать, а потом проглотил. Ребёнок перестал плакать и потянулся ручонками к орлице. Орлица подкладывала ему новые кусочки, стараясь делать их как можно мельче. Ребёнок, наконец, насытился и впервые спокойно уснул. Голод сделал свою воспитательную работу. Жизнь в гнезде стала как-то налаживаться.

Уже в первые дни жизни в орлятах стал проявляться характер хищников. Когда отец приносит еду, птенцы отталкивают от неё друг друга. Каждый стремится съесть всё сам. Беркуты равнодушно смотрят на эту возню. Если один из птенцов слабый, он погибнет в гнезде. Слабому в горах и в тайге не выжить. Когда орлята подросли, они стали наскакивать на приёмного малыша. Тогда орлица брала их клювом за шеи и отбрасывала в стороны. Орлица понимала, что у Малыша нет ни крепкого клюва, ни когтей. Без её защиты он неминуемо погибнет. Соображать орлятам, в сущности, ещё было нечем, надо было набираться опыта, а опыт приходил с подзатыльниками от крепкого клюва матери.

Беркут не любил охотиться на куропаток или рябчиков. Слишком юркая и мелкая дичь. Много возни, а результат – мяса с кулачок. Но однажды он принёс эту птичку в гнездо. Орлица дала кусочек Малышу. Девочка съела, заулыбалась, и потянулась ручонками – «дай ещё». Беркуты поняли, что эта дичь намного больше подходит их Малышу.

Когда орлица собиралась вылететь из гнезда, девочка уже научилась это понимать. Она обхватывала птицу за шею, прижималась к ней и плакала. Девочка боялась всего в этом диком мире. Только рядом с орлицей она чувствовала себя спокойной. Орлица осторожно высвобождалась из её объятий и всё-таки взлетала. Нужно иногда приносить в гнездо воду.

Наступило 19 июня, орлятам исполнилось 80 дней. К этому времени они оперились, окрепли. Их зоркие глаза и хищные клювы требовали жизни, деятельности, напряжения! Всё это могла дать только охота. Пришла пора становиться на крыло. Беркут сел на край гнезда и клёкотом стал приглашать к себе орлят. Орлята подпрыгнули, неуверенно замахали крыльями, поднялись, и, не долетев до края гнезда, шмякнулись на дно. Беркут снова повторял свой призыв. Птенцы смотрели на него с желанием подняться, но страх перед неизведанным держал их в гнезде. Орлица, расправив крылья, приблизилась к орлятам. Она стала побуждать их клювом. Сначала слегка, потом всё больнее постукивать по ним. Орлята, не выдержав этих поклёвываний, замахали крыльями, поднялись и сели на край гнезда рядом с отцом.

Орёл взмахнул крыльями, приподнялся и резко устремился вниз, сложив крылья. У самой земли он снова расправил крылья, набрал высоту и подлетел к орлятам. Слегка ткнув одного клювом, он пригласил его к такому же полёту.

Орлята с восхищением следили за полётом отца. Ветер огромных просторов и неограниченной свободы трепетал их перья. Вдалеке сверкали снежные вершины гор. Перед ними, насколько охватывал глаз, сплошным ковром раскинулась зелёная тайга. Вот что было за стенками гнезда! Зов этих просторов пронизывал всё тело орлят. Один из них замахал крыльями, приподнялся и сорвался вниз, изо всех сил махая крыльями. У него был хороший запас высоты – два с половиной километра.

В душевном восторге от увиденного бросился с высоты и второй орлёнок. Поток воздуха крутил и вертел его во все стороны, но молодой беркут напрягал свои едва окрепшие крылья и скорость падения постепенно замедлялась. В ста метрах от земли орлёнок овладел ситуацией, падение прекратилось, и молодой беркут стал набирать высоту.

Орлица сидела на краю гнезда и внимательно следила за обстановкой на земле. В случае падения орлёнка она и беркут моментально сорвались бы вниз, чтобы их дети не попали в лапы какому-нибудь наземному хищнику.

Через несколько минут два молодых беркута гордо сидели рядом с родителями. Орлица радостно всклёкнула. Она и беркут чувствовали удовлетворение и счастье.

Прошёл ещё один год, и беркуты покинули это гнездо.

 

6

В шесть утра вся экспедиция уже была на ногах. Вокруг вовсю распевали мелкие пичужки. Высоко в небе выводил свою трель жаворонок. Сияло солнечное июньское утро. По приглашению Петра все пошли искупаться в небольшой речке Коёнке, которая протекала неподалёку среди деревьев. Айдар почувствовал выход в лес и в восторге носился по двору. Влетел в стаю кур, которые клевали насыпанное им Дарьей зерно. Куры с ополоумелым кудахтаньем бросились врассыпную. Петух было кинулся на пса, но увидев, что тот уже на другом конце двора, ограничился возмущённым «Ко-ко-ко!»

Без спешки позавтракали. Сложили приготовленную Дарьей провизию в рюкзаки. Взяв свою двустволку, Пётр выдал оружие остальным членам экспедиции. Юрию – вертикалку 12-го калибра, Надежде старый, но надёжный лёгкий дробовичок 28-го калибра. У всех были патроны и с дробью, и с пулями. В восемь часов вышли из деревни. Трава местами высотой по грудь. Выше всех выметнулись сиреневые свечки иван-чая, жёлтая пижма, белые крупные цветки дягиля и тёмно-синие коварного борца-аконита. Но шли по какой-то тропе, которую непонятным образом находил под ногами идущий впереди Пётр. Под его кирзовыми сапогами не хрустнула ни одна ветка. Не успевшая высохнуть роса щедро освежала лицо. Группу замыкала Надежда.

- Пётр, сколько километров до вершины с орлами?- спросил Юрий.

- А кто их считал, эти километры? – откликнулся Пётр. – И потом, километр по дороге, это одно. А километр по тайге – это совсем другое. Это совершенно разные километры. Можно сказать, недалеко. К вечеру дойдём.

- Что-то зверей не видно, - заметила Надежда.

- Медведи сейчас в малинниках да смородишниках ягодами объедаются. Волки в эту пору сыты. Сейчас у них еды много – зайцы, куропатки и прочая мелочь. Охотно нападают на диких коз. А почуяв запах человека, стараются убежать подальше, - объяснил Пётр.

После ужина Юрий с Надеждой поставили себе палатку. Пётр расположился спать под открытым небом в спальном мешке. Стало совсем темно. Плотный лес поглотил остатки вечерней зари. Покрякивали на озере утки, в лесу попискивали ночные пичужки, да изредка ухали совы. Петру было не до сна. Завтра, наконец, должны были разрешиться мучившие его вопросы. Что же там, действительно ребёнок в гнезде? Или ему это мерещится? Ни то, ни другое просто не укладывается в голове. Есть от чего потерять покой и уверенность в себе. Забылся тревожным сном только под утро.

На рассвете Юрий и Надежда достали свою экипировку: альпинистские каски, горные ботинки, страховочную обвязку, крючки, клинья, ледорубы, по два карабина, продукты, шоколад, воду, аптечку. Ружья оставили с Петром. Восхождение началось. На середине подъёма сделали обстоятельный привал. Развели газовую микрогорелку, в титановых котелках сварили суп из сублимированных продуктов, достали кружки и ложки.

Когда заканчивали еду, с вершины горы потянул ветер. И тут до них донёсся какой-то странный звук. Когда ветер стихал, его не было слышно, но в каждом порыве ветра звук слышался отчётливо – прерывистый и громкий.

- Да это же плач. Обычный детский плач, - уверенно сказала Надя.

- Там что, человеческий ребёнок? – ответил Юрий вопросом. – Как это может быть?

- Сама ничего не понимаю.

- Это и слышал Пётр.

- Нас не гадать позвали сюда, Юра. Продолжим свою работу.

К вечеру добрались до гнезда. Из гнезда они слышали плач, а над гнездом кружил беркут. Стемнело. Работу в гнезде оставили до утра. Заночевали под гнездом, на вершине, закрепив себя страховочной обвязкой. Утром альпинисты снова услышали плач ребёнка и увидели плавно летающего над гнездом беркута. В когтях беркут держал тушку дикой утки. Это была орлица. Она понимала, что малыш погибнет в гнезде, как погибают их птенцы, когда беркуты бросают гнездо с птенцами при появлении вблизи человека. Ведь у её Малыша нет крыльев, чтобы броситься со скалы вниз и начать самостоятельную жизнь в Природе. И всё же она продолжала приносить в гнездо добычу, разрывать её на кусочки и кормить своего Малыша.

Сейчас орлица увидела людей. Увидела людей у самого гнезда. Горький клёкот отчаяния вырвался из её горла. Орлица разжала когти и утка упала в гнездо. Орлица чувствовала, что её Малыш должен жить среди людей и есть их пищу. Но люди – враги. Самые опасные враги. Орлица не знала, как они поступят с Малышом. Опасаясь людей, она кругами набирала высоту и поднималась всё выше и выше.

Юрий достал из рюкзака «кошку» с тремя крючками и привязанным к ней шнуром. Раскрутив кошку над головой, он запустил её вверх. Крючок зацепился за край гнезда. Надежда натянула шнур, и Юрий стал взбираться. Поднявшись, он лёг грудью на край гнезда и посмотрел вниз. Из гнезда на него смотрел ребёнок – маленькая девочка годиков двух. Она стояла на дне гнезда, прижав сжатые в кулачки руки к груди. Чёрные волосы покрывали плечи. Глазёнки ярко поблескивали, выражая готовность сразиться с неведомым противником. Юрий перевалился в гнездо и двинулся к ребёнку, вытянув руки, чтобы взять её. Девочка отбежала. Юрий присел и стал говорить. Он был шокирован увиденным. Чувствовал, сейчас не важно, что говорить; главное – говорить спокойно. Девочка стояла, смотрела на него острым, пронизывающим взглядом и не отводила рук от груди. Но кулачки сжаты не до конца, пальцы слегка растопырены, как у орла когти, когда он готовится к нападению. Всему этому она выучилась у своих «братьев» по гнезду. Из её груди вырвался звук, похожий на угрожающий орлиный клёкот. Юрию надо было выходить из ступора и что-то делать. Он двинулся к ребёнку и попытался взять её за руку. Девочка воткнула в его кисть ногти, потом резким наклоном головы «клюнула» в руку, прокусив её острыми зубками. По руке побежала кровь. Юрий отошёл, снял свою альпинистскую куртку и рубашку. Остался в свитере. Куртку и рубашку положил рядом с собой.

В гнезде началась борьба. Необычная борьба человека с получеловеком-полуптицей. Кое-как Юрию удалось надеть на неё рубашку и связать руки рукавами. Но так тащить её было нельзя. Голова оставалась свободной, и она постоянно старалась «клюнуть» его, издавая гортанные то щёлкающие, то клёкающие звуки. Тогда Юрий снял куртку и полностью завернул ребёнка, сверху обвязал страховочным шнуром. Этот свёрток привязал к своей груди. По выступающим из стенок гнезда сучьям выбрался из гнезда и по шнуру спустился вниз. Здесь его ждала Надежда.

- Что ты принёс, Юра?

- Загадку Петра Сургачёва,- ответил измотанный до предела Юрий.

Надежда непонимающе смотрела на него.

Юрий отвязал свёрток от себя, положил у ног и развернул. Головка освободилась и на Надежду сверкнули чёрные пронзительные глазки.

- Это ребёнок. Девочка. Но ты не наклоняйся к ней близко. Это опасно. У Надежды по щекам потекли слёзы.

День ушёл на спуск. Тяжёлый спуск с привязанным к спине ребёнком. Девочка больше не пыталась укусить, молчала, и головку оставили открытой.

Два дня внизу их ждал Пётр. Он не боялся за Юрия и Надежду, они опытные альпинисты. Он мучился одним вопросом: что всё-таки происходит?

- Кто это? – спросил Пётр, увидев закутанного ребёнка.

- Это и есть ответ на твою загадку, ради которого ты нас пригласил.

- Это же человеческий ребёнок… Он был в гнезде? Как это возможно?

- А вот с этими вопросами тебе придётся разбираться уже самому. Ты и местный житель, и знаток животного мира.

Пётр присел на землю, положил руки на колени и сказал:

- Я, возможно, знаю, чей это ребёнок.

- Чей же?

- Километрах в десяти от нашей Еланки есть село Боровое. Год назад там, в семье Бутаковых, пропал ребёнок, годовалая девочка. Искали всем селом, но не нашли. Сразу за огородом Бутаковых нашли растерзанного волка, но больше никаких следов. Теперь, выходит, ребёнка унёс беркут. И не просто унёс, а ребёнок год жил в гнезде беркутов. Мы грешили на волков, но никогда бы не подумали на этих птиц.

На следующий день вся экспедиция возвратилась в Еланку. Дарья Степановна прошла по домам и собрала всю необходимую детскую одежду и обувь. Пётр завёл свою «Ниву», все поехали в Боровое. Остановились в стороне от дома Бутаковых.

- Ты вот что, Дарья, - обратился Пётр к жене. – Зайди в дом сначала одна. Мы посидим в машине, в сторонке. Поговори с хозяйкой о том, о сём, подготовь её как-то… Кто знает, как она отреагирует на всё, что случилось.

Так и сделали. Дарья отправилась в дом Бутаковых. Хозяйка за этот год похудела, осунулась. Со двора почти не выходила. С людьми старалась не разговаривать. Думала, что все считают её преступницей, как и она сама. Семён дома почти не бывал. Мотался на своих «Жигулях» по всему Алтайскому краю и спал в машине.

Евдокия пригласила Дарью Степановну к столу, налила чаю. Всё же человек приехал из другого села. Пили чай, разговаривали о текущем лете. Будет ли урожай на кедровый орех, грибы, ягоды. Всё это заготавливали для себя, часть продавали в городе. Наконец, Дарья решилась.

- Дуся, я ведь не чай пить к тебе приехала.

- Что-то случилось?

- Случилось, Дуся. Ещё как случилось. Даже не знаю, как и сказать тебе.

- Да говорите уже, раз приехали.

- Дочка твоя ведь нашлась, Дуся.

- К-как нашлась? Дуся замерла и уставилась на Дарью Степановну. - Где… Какая она? – спросила Евдокия побледнев.

- Живая она, Дуся, живая. Успокойся. Дарья быстренько поднесла ей воды. – Выпей вот водички.

- Дуся хлебнула воды, оторопело посмотрела по сторонам. Потом взгляд её стал более осмысленным.

«Ну, слава Богу, кажется, шок прошёл», - вздохнула Дарья.

- Где она?

- Да здесь, недалеко. В машине с нашими людьми.

Дуся схватила лежавшее на столе полотенце. Затеребила его, заперебирала, и выскочила из избы. Следом за ней Дарья. Она думала более мягко подвести Евдокию к дочери, но как получилось, так получилось. Дуся подбежала к машине, распахнула дверцу. Из машины на неё смотрела её дочь. Свет перед Дусей померк, и она без чувств свалилась на землю.

- Пётр, быстро, где у тебя аптечка! – скомандовал Юрий.

Пётр выхватил из бардачка аптечку, достал нашатырь. Надя намочила ватку, поднесла к лицу Евдокии. Дуся стала приходить в себя. Девочка больше ни на кого не бросалась, не издавала никаких звуков. Она только с настороженным любопытством смотрела на открывшийся перед ней мир и переводила взгляд то на одного, то на другого. На мать она смотрела как на чужого человека, одинаково равнодушно.

К вечеру приехал Семён. Увидев дочь, он был без ума от радости. Подхватил дочку на руки, прижал к себе, стал ходить с ней по комнате, прижимался к ней щекой, и что-то невнятное бормотал, бормотал, сам не зная, что. Из глаз его бежали слёзы. Увидев эту сцену, Дуся уткнула лицо в подушки и тоже разрыдалась.

Семён привёз из Бийска, из Алтайского государственного гуманитарно-педагогического университета им. В.М. Шукшина Ксению Львовну Таран, психолога 29-и лет. Случай был далеко незаурядный, и Ксения Львовна охотно поехала в таёжную деревню.

Ксения Львовна пообщалась с девочкой, потом высказала свои соображения родителям.

- Девочка год не общалась с людьми. За этот год она не приобрела многие навыки, необходимые детям в её возрасте. Но это не тот случай, когда дети-маугли вскармливались дикими животными с первых месяцев жизни. А это значит, что у ребёнка есть все шансы успешно адаптироваться к жизни среди людей и восстановить упущенное. Дело в том, что первый год жизни она прожила дома, с вами. А именно этот год является самым важным для всей дальнейшей жизни человека. За этот год ребёнок усваивает почти восемьдесят процентов информации об окружающем мире, и развитие мозга идёт наиболее интенсивно в этот период. Всё это происходит незаметно для окружающих. Обычно считают, что ребёнок «ещё ничего не понимает». А напрасно. Он не только многое понимает, он уже умеет по-своему «управлять» окружающими его людьми. Хотя, пока не появилась речь, всё это на интуитивном уровне. Прежде всего, постарайтесь, чтобы ребёнок полюбил вас. Тут уж вам никакой психолог не поможет. Это классика психологии. Там, высоко в небе, девочка любила орлицу. Она давала ей пищу, тепло, кров и защиту. Любила как свою мать. Для детей ведь не бывает красивых или некрасивых матерей. Для ребёнка его мать всегда самая красивая, лучшее существо на свете, будь она хоть распоследней пьяницей. Жаль, конечно, что привязанные к алкоголю женщины этого не понимают. Но в этом возрасте дети психологически быстро переориентируются. Потеряв любящее их существо, но получив другое, не менее любящее, ребёнок душевно привязывается к нему. Повторяю – любящее. Дети это чувствуют в любом возрасте. Если ребёнок не чувствует любви к себе, он будет расти в отношениях отчуждённости, а то и враждебности. Но любимый ребёнок гораздо легче воспринимает, впитывает те жизненные сентенции, которые стараются внушить ему воспитатели. Вот в этом и ключ к вашей деятельности по адаптации дочери к жизни среди людей. Ну а у вас, как я заметила, любовь к вашему ребёнку никуда не пропала.

В горах Алтая охотится пара беркутов. Их птенцы улетели жить самостоятельной жизнью. В горном распадке беркуты с высоты увидели группу диких коз. Они мирно объедали сочные молодые листья с низкорослых кустарников. Для беркутов козы - это отличное мясо на несколько дней. Беркут неслышно опустился за валун в конце распадка. Орлица вспугивает коз быстрым пикированием. Козы в панике мчатся к валуну. Когда они приблизились почти вплотную, из-за камня взлетает беркут и бросается на ближайшую козу. Беркут схватил добычу когтями стальной хваткой. Теперь он продолжил борьбу за пищу. Длинными когтями протыкает кожу и внутренности поверженного животного, нанося ему смертельные удары.

Орлица не знала, как отнеслись люди к Малышу. Но она понимала, что ему, бескрылому, теперь не грозит гибель в гнезде. Надо продолжать жить и летать среди этих родных гор и прекрасной таёжной глухомани.

Апрель 2021