В СЕМЬЕ БЕРКУТА

1

Юрий и Надежда Белокуровы приехали в Горный Алтай, в деревню Еланка. Белокурову позвонил его друг, егерь Пётр Сургачёв. «Приезжай, Юра. Мне нужна твоя помощь как альпиниста». Пётр ничего объяснять не стал, а Юрий не стал расспрашивать. Вероятно, не телефонный разговор. Его обеспокоил звонок Петра. Если речь идёт о какой-то спасательной операции, ехать надо срочно.

Деревня расположилась у подножия гор, со всех сторон окружённая тайгой, так что плотный лес начинался сразу за огородами. Вошли в калитку. Посреди двора лежала белая лайка. Она подняла голову и тявкнула на гостей.

- Айдар, угомонись, - сказал псу вышедший навстречу Пётр. Но, похоже, Айдар и не думал «гомониться». Тявкнул так, солидности ради, и снова уткнул голову в лапы.

- Здорово, Юра. Очень рад твоему приезду. Друзья обнялись. Следом подошла жена Петра, Дарья Степановна. Юрий повернулся к Наде и представил её хозяевам:

- Знакомьтесь, моя жена.

- Дарья Сургачёва,- протянула Надежде руку хозяйка.

- Надежда.

- Пётр, - кивнул Сургачёв. – Значит, ты, Юра, всё же расстался с вольной холостяцкой жизнью.

- А ты не изменяешь своей форме. Как всегда, в камуфляже и кирзовых сапогах.

Юрий уважал этого крепко сложенного, пятидесятилетнего добродушного человека с усами и короткой бородой «от комаров».

- Поздно менять свои привычки, Юра. К тому же кирзовые сапоги с сухими мягкими портянками, в тайге – это вещь! Намного удобнее ваших теперешних шнурованных ботинок.

- Это кому как. Надя. Доставай наши городские припасы.

Надя подошла с рюкзаком к стоявшему посреди двора дощатому, чисто выскобленному столу с устроенными вокруг него скамейками. Достала из рюкзака коньяк, выложила на стол колбасу, фрукты.

- Даша, давай-ка нашу лесную пищу. Им после города она в охотку будет. Дарья поставила на стол фарфоровое блюдо с тушкой крупной птицы.

- Глухарь, запечённый в духовке с яблоками и лесными ягодами, - пояснил Пётр. – Он прятался прямо надо мной в листве дерева и взлетел с таким шумом над головой, что я с перепугу сдёрнул с плеча ружьё, да и свалил его влёт. Вот теперь он и красуется на тарелке. Следом за глухарём на столе появились отварные тетерева и куропатки, солёные грибы, варенье.

- Теперь можно и по маленькой за встречу, - предложил хозяин, открывая коньяк.

Хозяева и гости выпили и дружно принялись за еду.

- Вы хорошо готовите, - похвалила Надежда хозяйку.

- Да ведь всю жизнь в лесу, среди этого дикого изобилия. И на зиму заготавливаем много разного мяса из тайги. Вот только зайчатину не заготавливаем впрок. Любит хозяин свеженького подстрелить к обеду или ужину. Эти зверьки всю жизнь в бегах, поэтому мясо у них сухое, без жира, и припахивает берёзовыми почками. Но если их хорошо приготовить с приправами, получится в своём роде деликатес из зайчатины.

- Не скучно здесь?

- Скучать некогда. Пётр подолгу бывает в лесу, а у меня с домашним хозяйством всегда много дел. Да и не смогла бы я жить в городе. Там, в многоэтажных «скворечниках», я быстро зачахну. Людей много, а друг для друга будто никого и нет.

Дарья поднялась, взяла с тарелки обжаренную тетёрку и отнесла Айдару. Пёс, ни на кого не глядя, с удовольствием принялся за угощение.

Когда с едой было покончено, Юрий обратился к хозяину:

- Давай, Пётр, рассказывай, зачем тебе понадобились альпинисты. Ведь не для установления же новых мировых рекордов в покорении вершин ты меня пригласил.

- Да уж, мне не до рекордов, - ответил в задумчивости Пётр. И, глядя куда-то в сторону, продолжил.

- Всё дело в орлах. Как егерь, поставленный на охрану диких животных, я должен тебе кое-что рассказать. У нас, в Алтае-Саянском регионе, живут четыре вида настоящих орлов – беркут, орёл-могильник, степной орёл и большой подорлик. Численность беркутов, орлов-могильников и степных орлов составляет в среднем по полторы тысячи пар, а большого подорлика – всего 150 пар.

- С древних времён люди уважают эту птицу, - сказал Юрий.– Орёл - символ благородства, мужества и силы. Поэтому изображения орлов красуются на гербах многих государств. Каждое желает видеть себя орлом среди прочих «пернатых стран».

- О каком благородстве у людей можно говорить, Юра, если каждая сявка норовит взять ружьё и застрелить эту прекрасную птицу! Я, дескать, вон какой крутой охотник. Сами орлы мне нипочём. Даже застрелить коршуна, который тоже парит в воздухе, и буквально «висит на мушке», считается позором для настоящего охотника. А что говорить об орлах, у которых размах крыльев два метра, а у орла-могильника и того больше. Поэтому орлы занесены в Красные книги многих стран. Ну а мы, егеря, приставлены по возможности охранять этих птиц от недоумков.

- Как же я могу помочь тебе в этом благородном деле?

- Я хочу, чтобы ты помог мне в другом. Помог разобраться в том, в чём я сам разобраться не в силах. Все гнёзда орлов у меня на строгом учёте. Одно гнездо беркутов находится у лесного озера, на горе высотой, примерно, две с половиной тысячи метров. Там скала, и в расселине этой скалы беркуты построили своё гнездо.

- Что в этом особенного?

- Дело в том, что пара беркутов строит несколько гнёзд на выбранной территории и впоследствии чередует их. Самка беркута откладывает 1-3 яйца и терпеливо высиживает их 40-45 дней. Когда птенцы достигнут возраста 80 дней, беркуты учат их летать. Обычно эти птицы молчаливы, но в этот период можно услышать их голоса. Но близко лучше не подходить. Если орлов потревожит человек, они обычно покидают гнездо. Оставленные птенцы погибают. Орлы прекрасно понимают свою уязвимость перед ружьём. Улетев, они смогут дать жизнь следующему потомству. Иначе погибнут все. Срабатывает инстинкт продолжения рода. Человек – их самый опасный враг. Поэтому они и селятся подальше от людей – в горах, в степи, в тундре, в полупустынных каньонах; на болотах Русского Севера, Прибалтики, Скандинавии, Белоруссии. Беркуту нужно съедать полтора килограмма мяса ежедневно, поэтому он абсолютно всеяден. Джейраны, зайцы, сурки, лисицы, змеи и ящерицы, ежи и черепахи – всё у него идёт в пищу.

Научившись летать, молодые беркуты живут в гнезде ещё до следующей весны. Потом вся семья покидает гнездо. Эта семья тоже в своё время покинула гнездо. А вот дальше начинается непонятное.

Юрий взял бутылку, налил коньяк, взглядом указал Петру на стопку и предложил:

- За здоровье этих прекрасных птиц и их замечательных защитников!

Выпили. Пётр закусил ложкой варенья и продолжил.

- С гнезда беркуты слетели. Но самка каждый день прилетает к нему и обязательно с добычей в когтях. Опускается в гнездо и находится там по нескольку часов. Значит, кого-то кормит?

- Не знаю, пожал плечами Юрий. – Тебе видней.

- Если бы было видней, я бы, Юра, тебя не вызывал. У тебя своих забот хватает. Чтобы было видней, туда надо забраться и посмотреть, что там в гнезде происходит. Но ещё более странное то, что, когда орлица улетала, я подходил к подножию горы и слышал плач.

Юрий в недоумении посмотрел на Петра.

- Да. Самый настоящий детский плач… Что это? Орлица родила человеческого ребёнка? Или у меня с головой не того?.. До старческого маразма мне вроде ещё далеко. Я несколько дней наблюдал из засады. Орлица каждый день прилетает с пищей, а когда улетает, я подхожу к горе и снова слышу плач. Скажи кому, кто поверит? Сочтут ненормальным, а то и в психушку упекут. А там, как водится, «вылечат» в полного идиота. Вот Даша и посоветовала обратиться к тебе. Пётр повернулся к женщинам. Они переговаривались между собой и смотрели, как стайка воробьёв окружила Айдара и выхватывала у него из-под носа крошки. Айдар вскакивал, отгонял наглецов, но они тут же припархивали вновь и немилосердно нервировали пса. Женщины бросали им крошки, и тогда воробьи растопыривали крылышки, бросались друг на друга своими клювиками, каждый стараясь отстоять своё право на дармовое угощение.

- Я сказала Петру: у тебя есть вполне здравомыслящий друг, который поможет разобраться, и уж во всяком случае не сдаст тебя в психушку, - со смехом сказала Дарья.

- Завтра, Пётр, пойдём к этой вершине и начнём подъём. Выясним, что там за загадочные орлы. Всё необходимое снаряжение мы привезли с собой.

Вечерело. Все пошли в дом. На дворе остался Айдар заканчивать своё пиршество, кося глазами на серых воришек. Но и они скоро стали разлетаться на ночь по застрехам в крышах сараев.

 

2

В предрассветное апрельское утро в деревне Еланке особенно тихо. Предутренний сон самый крепкий. Но не во всех домах спали. Евдокия, 26-и летняя Дуся Бутакова, в эту ночь не сомкнула глаз. Хозяин в отъезде на работе. Таксует то в Бийске, то в Горно-Алтайске. В деревне работы нет. А годовалая дочка Виктория расходилась этой ночью как никогда. Её плач не утихал. У девочки болел животик, и она постоянно кричала. Иногда плач ненадолго стихал, но скоро возобновлялся с новой силой. Евдокия носила её на руках, качала, пыталась петь колыбельные.

Баю, баюшки, баю,

Отец пошёл за рыбою.

А дед пошёл по воду

Приморозил бороду.

 

В уголок подушки

Носиком уткнись.

Звёзды, как веснушки,

Тихо смотрят вниз.

Тарура-ли та-ру-ра,

Пошли кони со двора,

Вот крестьяне их поймали,

Да покрепче привязали…

 

Но плач ребёнка заглушал все песни. И Дуся снова ходила по дому с ней на руках и качала, качала… К концу ночи Евдокия уже мало что соображала от недосыпа и сводящего с ума крика.

Так, укачивая ребёнка, она вышла в сени, открыла дверь во двор. Холодный воздух хорошо подействовал на ребёнка. Девочка умолкла, дотронулась до щеки матери, улыбнулась и сказала своё освоенное – Ма…

- Ну побудь на свежем воздухе, доченька, если тебе здесь лучше. Дуся занесла девочку в дом, тепло одела её, завернула в тёплое одеяло, вышла из дома и положила Вику во дворе, подстелив под неё подушку. Девочка успокоилась и задремала. Евдокия, пошатываясь, зашла в дом и направилась к кровати. «Я прилягу только на пять минут. На пять минут…» Она присела на кровать, коснулась головой подушки и тут же провалилась в какой-то чёрный сон, в котором не было ни чувств, ни сновидений.

Над деревней парил беркут. Беркуты – птицы из отряда соколообразных, семейства ястребиных. Самые ловкие и красивые из орлов. Его зоркость в восемь раз превосходит зрение человека. С высоты своего полёта он видел, как женщина вышла из дома и оставила на снегу какой-то сверток. Беркут чувствовал, что это было что-то живое. Он помнил, что в гнезде его ждут голодные птенцы и орлица. Но беркут никогда не охотился на домашнюю живность. Не позволяло унаследованное от многих поколений орлов благородство.

Беркут повернул в сторону лесных полян, где можно поохотиться на возвращавшихся с ночной кормёжки зайцев. Они пробегали по освещённым луной полянам, приглядывали подходящую кучу валежника, делали скидки, путая следы, и забирались под кучи валежника на весь день. Уже делая разворот в сторону лесного массива, он увидел выбежавшего из леса волка. Волк бежал рысцой, приостанавливался, нюхал воздух и бежал дальше. Он уже пролез под лёгкими жердями деревенского огорода, и до оставленного на дворе живого свёртка ему осталось сделать не больше трёх больших прыжков. По повадкам беркут научился различать характеры волков. Этот был обыкновенный разбойник.

Беркут моментально сложил крылья и камнем упал на спину волку. Парящий беркут выглядит неторопливым, но при нападении редкий зверь успеет отскочить в сторону. Главное, дотянуться до добычи когтями, и тогда из его стальной хватки уже не вырваться. Не ожидавший нападения волк попытался быстро перевернуться на спину и придавить врага к земле, но беркут схватил его одной лапой за голову, второй за спину и свернул волку шею. Волк распластался на земле. Беркут стал рвать его на куски и глотать окровавленное мясо.

Насытившись, он подлетел к оставленному на дворе свёртку. Перед ним был человеческий детёныш. Беркут знал, что детёныши не могут быть врагами, чьими бы они не были. Они совершенно беспомощны. Проживший уже не один год, беркут чувствовал, что скоро произойдёт с этим маленьким существом. Когда начнёт подниматься солнце, мороз усилится, и детёныш превратится в холодную ледышку. Если до этого его не съедят волки. Беркут осторожно подцепил малыша за одеяло когтями и в несколько взмахов набрал высоту. Он направил полёт к своему гнезду.

Беркут знал волков, эту неистребимо хищническую браконьерскую породу. Это были враги, так же, как и люди. Он много раз видел, как волки загрызают своих сородичей. Видел, как люди тоже убивают друг друга. Для беркута это была одна хищная порода. Однажды он стал свидетелем жуткой борьбы этих врагов между собой. Беркут отдыхал на скале, на краю Алтайской равнины. В тот год на равнинах и предгорьях Алтая развелось много волков. Они мигрировали сюда из голодных белых пустынь Севера. Здесь нашли изобилие пищи и более мягкие климатические условия для размножения. Для волков всё, что двигалось, было пищей. Они нападали на отары овец, но могли перерезать и всё стадо независимо от голода, если не чувствовали опасности. Люди решили устроить отстрел расплодившихся волков. Ничего этого беркут, конечно, не знал. Он только издали наблюдал, как это всё происходило. Беркут увидел, как стая волков, более сотни, мчалась по степи, а за ними летела странная, грохочущая крыльями птица. Все орлы боялись этих страшных птиц и однозначно воспринимали их как врагов. Некоторые орлы бросались на них, разбивали мощными клювами стёкло, застревали в пробоине и погибали. В погоне за стаей люди высовывались из окон и дверей машины с палками в руках, которые со стрекочущим звуком выбрасывали огонь. Под огнём автоматов волки стали падать мёртвыми. И тогда стая поняла – над ними смерть. Смерть внезапная, непонятная и неминуемая, от которой негде укрыться и невозможно спастись. Одних она настигала в прыжке и на землю они падали уже мёртвыми; других настигала на бегу, и они, словно споткнувшись, тыкались носом в землю и уже не вставали. Третьи, истекая кровью, поднимали вверх морды и испускали последний вой. Вой беспомощности и бессилия от невозможности вступить в бой и победить врага, или погибнуть в яростной схватке. Беркут смотрел, как волки разбегались врассыпную, но эта железная птица летала над ними и настигала повсюду. Волки вновь сбивались в стаю, и тогда степь ещё плотнее покрывалась серыми трупами. Это была не охота. Это было побоище. Безжалостное и дикое. Дикое даже для зверей.

Скоро от всей стаи остался один волк. Он бежал по степи, кося глазами на тень, отбрасываемую вертолётом.

- Ну-ка, ребята, прекратите огонь, - сказал один из палачей в вертолёте. – Давайте поиграем с ним. Мы его сейчас без автоматов умотаем. Посмотрим, как он сядет, задерёт вверх башку и будет просить пощады. Все согласно захохотали. Стрелки стали перезаряжать автоматы, вставляя в них полные патронов рожки.

Один из них выглянул в иллюминатор.

- А где же волк?

Остальные тоже посмотрели вниз. Волка не было. Внизу была только пустынная, покрытая трупами степь.

- Он что, сквозь землю провалился? – недоумевали охотники.

- Испарился от страха, - пошутил один.

Это всех крайне озадачило. Вертолёт стал кружить над степью.

- Не мог он далеко уйти, он уже был без сил.

- Да и видимость у нас на много километров вокруг, увидели бы.

- Мистика какая-то, - пожал плечами стрелок.

Вертолёт сделал ещё три круга, всё более увеличивая их в диаметре, и улетел.

Беркут, сидевший на скале, видел, как волк подбежал к одиноко стоящему дереву, встал на задние лапы, передними обхватил ствол. Его серая шерсть слилась с серой поверхностью ствола и волк стал невидим. Беркут, с его «птичьим умом», понял хитрый трюк серого и навсегда запомнил, что не все волки одинаковы. И, если бы он мыслил человеческими словами, наверное, добавил: «Вероятно, как и люди».

В том году на равнине прошла эпидемия туляремии. Разносчиками этой страшной болезни являются сурки. Волки истребляют ослабленных болезнью зверьков, а люди охотятся на сурков ради их полезного мяса и довольно ценных шкурок.

Место для гнезда молодая пара беркутов выбрала на большой высоте у лесного озера. Гнездо построили из толстых сучьев, дно покрыли мягкой травой и мхом. В высоту оно достигало двух метров и три метра в диаметре. В десяти и двенадцати километрах от первого построили ещё два гнезда.

Сейчас в гнезде сидели недавно родившиеся два птенца. Птенцы раскрывают клювы и пищат. Они хотят есть. Подлетевший беркут плавно опустился на дно гнезда и положил свёрток перед орлицей. Сам положил голову на дно гнезда и виновато посмотрел на орлицу. Он не принёс еды. Орлица, наклоняя голову из стороны в сторону, осмотрела свёрток и поняла: перед ней детёныш человека. Но сейчас это был не враг. Это был человечий птенец, который так же, как и её собственные птенцы, ждал только тепла, пищи и заботы. Тепло разлилось внутри её тела и появилось какое-то чувство, которому на языке беркутов нет названия. У людей оно называется одним словом – сострадание. Малыш выпростал ручки, дотронулся ладошкой до щеки орлицы, засмеялся и произнёс своё: - Ма…

Мама играла с ним в куклы, иногда сама надевала маску. Ребёнок решил, что мама с ним играет. Орлица клювом подцепила одеяльце, подтащила ребёнка к себе, прижалась к нему тёплым боком и накрыла крылом. Потом посмотрела на беркута и одобрительно клёкнула. Беркут всё понял. Он поднялся над гнездом и полетел за добычей.

 

3

Беркут плавно летел в лесные предгорья. Он хорошо помнил ту весну.

Их свадьба была год назад. Было начало марта. Ещё стояла зима, но в ней уже что-то надломилось, зима словно враз потеряла свою силу. Сугробы с уханьем проседали. На речках во льду появились голубые трещины. А от набухающих на деревьях почек веяло дурманящим весенним ароматом. Беркут летел над лесом и на высокой сосне увидел молодую орлицу. Он замедлил полёт. Лёгкий ветерок шевелил её пёрышки. В коричнево-чёрном оперении, с белым опушьем вокруг шеи, на зелёном фоне хвои, освещаемая солнцем, она была прекрасна в своей молодости. И тут в беркуте что-то произошло. Душа его затрепетала, он словно загорелся каким-то внутренним огнём. В несколько взмахов, не чувствуя сопротивления воздуха, он набрал высоту, сложил крылья, резко спикировал вниз и раскрыл крылья перед самой землёй. Быстро вновь набрал высоту и стал выписывать перед орлицей такие кульбиты, которых и сам не ожидал от себя. Люди в таких случаях говорят: «Совсем потерял голову».

Неожиданно перед ним появился другой беркут. Его соперник. Он тоже почувствовал невидимый зов самки. Беркуты стали разлетаться в разные стороны и нападать друг на друга. Подлетая, они демонстрировали свои когти. Затем один стремглав обращался в бегство, а другой пускался в погоню. Потом менялись ролями. Беркутом руководило бушующее у него внутри пламя. Он наслаждался в полёте своей молодой силой, этим необъяснимой чистоты воздухом и близостью орлицы. Он упивался этим ненастоящим боем. Орлица внимательно смотрела на «сражение». Она прихорашивалась, чистила клювом свои пёрышки. Соперник стал уставать и в волнообразном полёте покинул место этого, пробного для него, весеннего боя. Беркут тоже прекратил полёты и сел на дерево рядом с орлицей. Орлица положила свою голову ему на шею. Они выбрали друг друга. Беркуты моногамны. Они образуют и сохраняют пару на всю жизнь.

 

4

Евдокия очнулась. Села на кровати, к ней стало приходить ощущение окружающего мира. Первое, что она услышала – необыкновенную тишину. Потом возникло резкое ощущение какой-то потери. Чего нет? Чего не хватает? Шума? Крика? И тут Евдокия спохватилась – Вика! Где Вика? Она выбежала из дома. На дворе лежала подушка. Вики не было. Она вспомнила, как одевала, укутывала её и оставила спать на этой подушке… Дуся заметалась по двору. - Вика! Доченька! Вика! Где же ты?!

Её услышала соседка, Клавдия Тарасовна Пимонова, полная женщина шестидесяти лет. Она вышла из дома набрать охапку дров из-под навеса.

- Что случилось, Дуся?

- Тётя Клава, Вика пропала. Вики нету.

- Как пропала? Откуда, куда пропала?

- Да вот здесь, на дворе, на этой подушке я оставила её поспать.

- Зачем на дворе?

- Вика всю ночь кричала. Я вынесла её из дома, она успокоилась. Я одела её потеплее и оставила здесь поспать. Ведь и она, и я всю ночь не спали. Измучились обе… Сама зашла в дом, прилегла на минутку, и не помню, как отключилась.

- Как же ты так могла, Евдокия? Ведь, почитай, в тайге живём. Зверья в округе хоть отбавляй.

Тарасовна забежала в свой дом, разбудила мужа, Матвея Пимонова, охотника – промысловика. Рассказала, что случилось. Матвей быстро собрался, взял ружьё и вышел. Он поднял на ноги всех мужиков в деревне. Здесь все были охотниками. Давно рассветало, но выпал небольшой снег, который мог скрыть следы. На лыжах, с ружьями за спиной, мужчины отправились в лес. Сразу за пряслом огорода Бутаковых наткнулись на остатки растерзанного волка. Но следов вокруг не было. Вероятно, скрыл снегопад. Охотники рассыпались по лесу и скоро растворились между заиндевелыми деревьями.

После полудня, а кто ближе к вечеру стали возвращаться из леса. Когда собрались все, стали обсуждать результаты поисков.

- Ходил за Лосёву согру и дальше. Нигде волчьих следов не видел. Так, лисьи, заячьи, да тетеревиные лунки, - рассказал пожилой коренастый мужик Ефим Ладанкин.

- Я был в Медвежьем урочище, - заговорил молодой парень Костя Шарков. – Видел волчьи следы. Но это старые следы, края уже оплавлены солнечным пригревом.

- Прошёл дальше Сорочьей пади. Это, сами знаете, почти 15 километров от деревни. Видел и волчьи следы, и следы рыси, и даже медвежьи. Но тоже застарелые и не в сторону деревни, - доложил Иван Кузьменков, 45-летний заведующий деревенской конюшней.

Остальные тоже не сообщили ничего обнадёживающего.

Вид у всех был понурый, словно они сами были виноваты в том, что произошло, или в том, что не смогли найти и вернуть ребёнка. Казалось, каждый из них думал или чувствовал – «Ведь мы мужики. А на кого, как не на мужиков надеяться женщинам да детишкам». Это у нас исконно русское.

Вечером домой приехал Семён Бутаков. Загнал в гараж машину, запер дверь на замок. Направился в дом, но к нему подошла соседка Клавдия Тарасовна. В валенках, в деревенской ватной фуфайке, она тихонько теребила концы тёплой шали.

- Не спеши, Сёма. Послушай, что я тебе скажу.

Семён слушал соседку и всё больше торопел, отказываясь верить тому, что она говорила.

- Ты вот что, Семён. Подержи себя в руках. Не сделай ещё большего горя. Ведь Дуся хотела, как лучше. Не со зла она это сделала. Постарайся понять её состояние в ту ночь.

Семён кое-как дошёл до двери и вошёл в дом. Евдокия без движений сидела на диване. «Будет бить? Правильно, пусть бьёт. Я бы и сама себя убила. Может ему будет легче». Семён снял шапку и опустился на стул. Он чувствовал, что, если сейчас скажет жене хоть слово о том, что о ней думает, может пойти «вразнос». Так это называется у шоферов, когда говорят о вышедшем из-под контроля, неуправляемом двигателе. И тогда уже больше ничего не будет. Для них с Евдокией всё будет кончено.

Семён поднялся, надел шапку, взял ружьё и ушёл в лес. Его не было всю ночь. Он пришёл только утром. Не раздеваясь и не поев, завёл машину и уехал в город.