Андрей лежал на больничной койке с широко открытыми глазами. Его сердце бешено стучало в груди. Он смотрел на белый потолок, пытаясь воссоздать хронологию событий. Душе было мало места в грудной клетке. Она переполнялась тревогой и куда-то рвалась. Кровь пульсировала в висках. Однако тело было ватным. Руки и ноги отдавали тяжестью и бессилием. Мышцы слабо подчинялись нервным импульсам, снова и снова посылаемым воспаленным мозгом. Отголоски какого-то недавнего события понуждали мужчину вскочить и бежать. Но какого события? Куда бежать? Почему он здесь? Напрягшись до предела, Андрей попытался подняться. В мозгу вспыхнул свет, и он вновь погрузился во мрак.

***

            На следующий день он вновь очнулся. Врач и медсестра, нависшие над ним, не давали ему пошевелиться. Озабоченные его поведением, они возбужденно переговаривались. Из их разговора Андрей понял, что он находится здесь уже почти два года. И все это время был в коме, не подавая признаков жизни. Последнюю же неделю стал буянить. Что по их словам могло омрачить его чудесное возвращение.

            Тактильные чувства ему еще не были подвластны. Но зрение и слух уже не подводили. Он был подключен к капельницам. У изголовья пикала и потрескивала медицинская техника. На боковой стене в его сторону уставилась камера видеонаблюдения. Он находился под неусыпным контролем медперсонала. Врачи были явно воодушевлены тем, что их работа дала потрясающий результат. И эта суета продолжалась около трех недель. Отдавшись на милость медперсонала, пациент переключил все внимание на воспоминания. За это время он смог вспомнить лишь последний эпизод из жизни, из-за которого попал в больницу.

            Вот он весь на нервах за рулем автомобиля. Мчится на большой скорости по улицам. Для него не существует в этот миг ни светофоров, ни других участников дорожного движения. Его машина, визжа покрышками по асфальту, притормаживая и ускоряясь, перепрыгивая через бордюры и сигналя всем вокруг, привела к нескольким дорожно-транспортным происшествиям. Полицейские автомашины, оглашая округу воем сирен, несутся следом. «Мое дитя! Как ты можешь так поступать! Меня спросила?! Мне нужен этот ребенок! Я хочу стать отцом!», – проносятся мысли в его голове.

            У очередного светофора образовалась внушительная пробка. Никак не объехать. Сзади зажимают полицейские. Промедление смерти подобно. Андрей выскакивает из машины и продолжает движение стремительным бегом. Перепрыгивая через ограждения, автомобили, кувыркаясь и вскакивая, преследуемый мчится к намеченной цели. Несколько раз он пытается по сотовому дозвониться до нее. Но она, по-видимому, специально не берет трубку. Крепкий, спортивного телосложения, он без устали несется вперед. Бросившиеся за ним служители закона явно отстают. Им нелегко в обмундировании, туфлях, с пистолетом, дубинкой и электрошокером поспевать за одетым в легкую спортивную форму и удобную обувь нарушителем спокойствия.

            «Только бы успеть! Что удумала-то, а! Душегубка!», – такой же марафон устроили мысли в голове бегуна. Вот виднеются, наконец, и здания больничного городка.

            – Стой! Или будем стрелять! – крикнул в рупор один из полицейских, перегородивших дорогу.

            «Вы бронепоезд останавливаете?», – удивился Андрей количеству машин, щитов и стоявших за ними вооруженных людей.

            – Не сейчас, братцы, чуть позже! – крикнул он, не сбавляя ходу.

            – Стой! Это последнее предупреждение!

            – Да подождите вы!

            Раздался выстрел. Спортсмен, словно споткнувшись, повалился наземь и, после нескольких перекатов по асфальту, замер без движения, лежа на спине. Руки и ноги были разведены в стороны. Грудь учащенно вздымалась и опускалась в такт сбившемуся дыханию. Из раскрытых глаз текли слезы отчаяния.

            – Не успел… Мое чадо… Эх вы… – произнес, задыхаясь от нехватки кислорода мужчина. Его сознание провалилось в пустоту.

***

            Прошло еще десять дней. Андрей уже мог садиться, вставать и делать несколько шагов по палате. После чего с него пот лился градом. Атрофировавшиеся мышцы и вестибулярный аппарат уж очень медленно приходили в норму. Теперь он вспомнил все. Всю свою жизнь до злосчастной погони. И в ней было совсем немного светлых моментов. Из раннего детства он помнил мало. Частые ссоры родителей. Полнейшее отсутствие взаимопонимания. Ребенок, который оказался обузой для них. Как следствие развод. И он попадает в детдом. Там он закрытый, замкнутый, неразговорчивый мальчик. Обиженный на всех. Не понимающий, почему родители его не любили и бросили. Единственное утешение – занятия в спортивной секции по гиревому спорту, работающей при детском доме. Тренер для него словно отец.

            Дальше служба в Вооруженных Силах. Там он продолжает тренировки с гирями и успешно выступает на соревнованиях между воинскими частями. Затем демобилизация и адаптация к взрослой самостоятельной жизни. Одинокое существование и работа. Работа, какая подвернется, преимущественно связанная с тяжелым физическим трудом: строитель, разнорабочий, пахарь, косарь, таксист. Периодически участвует в чемпионатах и кубках по гиревому спорту, проводимых в регионе и округе. Больше для морального удовлетворения. На одном из соревнований его физические данные и волевой характер замечают и предлагают работу в цирке. Так он становится силачом, жонглирующим гирями на арене. Больше ведь он ничего не умеет. Благодаря его творческим и силовым способностям на его номера приходит поглядеть много народу. Однако зарплата оставляет желать лучшего. Хватает едва на еду и оплату съемной квартиры. А ему больше, в общем-то, и не надо.

            В цирковой труппе работает клоуном Надя. К ней Андрей проникается теплыми чувствами. После нескольких лет ухаживаний она соглашается стать его второй половинкой. Но не спешит засвидетельствовать их отношения в ЗАГСе. Говорит, что спешить некуда, нужно притереться сперва друг к другу. Простоватый, безобидный силач согласен и на это. Осознание того, что теперь он не один в этой бренной жизни, вселяет в него надежды. Он в свободное время начинает подрабатывать грузчиком где только возможно. Денег прибавляется на обеспечение жены.

            Надя свой заработок нехотя вкладывает в семейный бюджет. Больше тратит собственные финансы на себя. Мечтает о роскошной жизни, о богатстве и путешествиях. Ведь она хороша собой и заслуживает большего. Она хоть и незаметно, но ставит себя выше чудака, детдомовца, сожителя. Андрей замечает это, но не придает значения. Он мечтает о родном ребенке. Хочет стать примерным и заботливым отцом, в противовес своим родителям. Супруга же не в восторге от этой идеи. Она же потеряет свою привлекательную форму. Потом не сможет работать, выходить на люди, обремененная заботой о ребенке. На такие жертвы она пока не готова. Может позже, но не на данном этапе жизни.

            Мужчину такое положение дел сильно удручает. Но настаивать не имеет желания. Понимает, к чему это может привести. Поэтому проявляет терпение. Незаметно пролетают годы. Им уже под сорок. Надя все-таки поддается на уговоры и решает стать матерью. Когда родится ребенок, решают они, узаконят свои отношения и официально вступят в брак. «Пора уже начать жить по-человечески», – радуется силач.

***

            – Вы только помягче с ним. Человек на два года выпал из жизни. И месяц реабилитации после комы дался ему тяжело, – обратился доктор к следователю, выходя из палаты.

            – Поведайте о том дне двухлетней давности. Закроем уже это дело, – поставил служитель правопорядка стул напротив койки и сел.

            Андрей сидел на краю кровати и рассказывал о событиях предшествовавших той погоне, которые привели его к такому беспомощному состоянию. Он вспоминал, что жена находилась на пятом месяце беременности. Но не в пример мужу она не была столь окрылена. Последние несколько дней была словно не в себе. Стала неразговорчивой, задумчивой, бросала какие-то сомнительные фразы. Это насторожило супруга. Он заметил, что женщины часто не бывает дома. Комната не прибрана, ужин не сготовлен. Ощущение будто она приходила буквально перед его возвращением. Между ними пошли недомолвки. В разговорах проскальзывало, что они не женаты и ничем друг другу не обязаны.

            И вот в тот день Андрей вернулся из цирка как обычно на обед. А на столе вместо пищи обнаружил записку, содержание которой выбило почву у него из-под ног. Он как сейчас видел ту фразу перед глазами: «Андрюша, не обессудь. Я ушла на аборт».

            Следователь слушал мужчину, сидевшего напротив на больничной койке. Это был сорока лет среднего роста брюнет с правильными чертами лица. От упоминавшегося в досье мускулистого телосложения не осталось и следа. То был худощавый, потрепанный жизнью мужчина. Видно было, что он безобидный, чудаковатый человек. По своей простоте душевной, не со зла натворивший дел. Полицейскому было жаль беднягу. Но перед законом все равны. Не в его власти что-либо менять.

            – Я очень хотел иметь ребенка. Видно не судьба, – закончил свое повествование Андрей.

            – Ну что ж, – сочувствующе вздохнув, произнес следователь, делая последнюю пометку в своем планшете. – Тогда Вы нарушили ряд законов и правил дорожного движения. За это полагается определенное количество лет в местах не столь отдаленных. Но судебные органы приняли во внимание ваше тяжелое детство, также ваш послужной список во время службы в Российской армии и характеристики от работодателя, коллег, соседей. Вследствие чего срок лишения свободы Вам сократили до одного года…

            После ухода следователя медсестра застала пациента в ярости. Он бил кулаками в стену, стонал, слезы капали с его лица на пол. С трудом удалось медикам уложить больного на кровать, вколов солидную дозу успокоительного. Глаза его покраснели, а на тыльной стороне ладоней образовались ссадины и ушибы. Мужчина заснул неспокойным и прерывистым сном.

***

            Весь последующий год Андрей провел в тюрьме. Среди заключенных прошел слушок, что он психически больной. А потому особо его не задевали. Сам мужчина вел себя спокойно и был, как и обычно, замкнут. Первое время он просто существовал: ел, спал, ходил, молчал. Не проявлял никаких эмоций, не обнаруживал в себе стремлений к светлому будущему. Так продолжалось до тех пор, пока к нему не пришел посетитель.

            Это была медсестра с больницы. Он запомнил ее. Она относилась к нему с особым вниманием и с усердием ухаживала за ним. Миловидная женщина выглядела на тридцать с небольшим лет. Шатенка с прямыми до плеч волосами прониклась к нему уважением и сострадала ему. Да и самому Андрею она симпатизировала. В дни ее дежурства он заметно приободрялся. Они часто перекидывались словечками друг с другом. Видно было, что им легко найти общий язык.

            – Света, зачем ты пришла в это нехорошее место? Я удивлен, – сказал мужчина, в давно потускневшем взгляде появились искорки.

            – Я здесь, чтобы вернуть тебе тягу к жизни и подарить надежду, – улыбнулась женщина.

            И она поведала ему о том, что со своей подругой Ольгой, с которой училась на одном курсе на медицинском факультете, имеет некоторое отношение к нему и его сожительнице Наде. Оказывается, Ольга была гинекологом Нади. Вчера Света и Ольга встретились, не видевшись до того несколько лет. Решили отметить встречу в кафе. Разговорились, дело дошло до работы. Слово за слово и выяснилось следующее. Три года назад Надя пришла к Ольге с намерением сделать аборт. Подруга долго уговаривала беременную не глупить и одуматься, обсудить это дело с мужем. Та не соглашалась. И когда уже гинеколог опустила руки и была готова принять пациентку, до них дошел слух о стрельбе на улице и едва живом мужчине. Пациентка опознала в нем своего сожителя. Осознав, что в случившемся виновна она, передумала и решила не прерывать роды.

            По мере повествования Андрей оживал и раскрывался. В нем затеплилась надежда. Руки вцепились в решетку, отделявшую его от медсестры, и побелели от напряжения. Тем временем женщина продолжала рассказ. Когда подошел срок, Надя родила крепкого здоровенького мальчика. Она часто наведывалась к мужу в больницу, но бесполезно. Тот лежал трупом, утыканный иглами и трубками. По исполнении года ребенку, Надя обратилась к Ольге с просьбой помочь определить малыша в детский дом. Так как неизвестно выйдет ли вообще муж из комы или нет. Да и фактически он ей еще не муж. Ей нужно устраивать свою жизнь. Объявилась достойная партия. Но ребенок при этом лишний. В этот раз подруга Светы не смогла разубедить бывшую пациентку.

            Теперь лицо заключенного было в слезах. Некогда пышущий здоровьем, обладатель богатырской силушкой, жонглер гирями на арене цирка, был похож сейчас на депрессивного, чахлого, ничтожного человечишку. Понимая, что ее рассказ причиняет душевную боль Андрею, Света спешила завершить его. Уже полтора года мальчик находится в местном детдоме. Она вместе с подругой Ольгой были там утром. Малыш как две капли воды похож на отца. И взгляд у него такой же печальный.

            При этих словах ноги подкосились у заключенного. Он удержался благодаря рукам, которые свело от сжатия решеток. Но теперь ему нельзя было показывать слабость. Наступила пора взять себя в руки и вернуть себе былую мощь. У него появилась цель в жизни! Его ждет сын!

***

            Оставшиеся месяцы заключения для Андрея пролетели как один день. Он собирался жить и здравствовать ради своего сыночка. Его поведение и настроение заметно изменились. Ежедневно мужчина часами занимался спортом. Взгляд просветлел, лицо ожило. Он излучал уверенность, радость и умиротворение. С дисциплиной и взаимоотношениями с окружавшими его людьми проблем не было. И в назначенный срок он был освобожден из тюремного заточения.

            Так как на работу обратно в цирк его не брали, ему пришлось снова взяться за погрузочно-разгрузочные обязанности. Попутно он привел свой внешний вид в порядок: постригся, побрился, прикупил кое-какую одежонку. На бывшую съемную квартиру его хозяйка не впустила. Многих из тех, кто знал, смущало то, что он бывший заключенный. Но долго скитаться мужчине по городу не пришлось. Его приютила одна пожилая женщина в летнем домике своего частного дома при условии, что помимо платы за жилье, он еще будет вести ее домашнее хозяйство. Теперь можно было навестить сына.

            Связавшись со Светой, они направились в детдом. Андрей нервничал, переживал. Он понимал, что не достигший еще трехлетнего возраста ребенок несмышлен. Увидев незнакомого дядьку, вряд ли он легко признает в нем отца. Необходимо было время и терпение, а также должный подход. Ему дали посмотреть на него издалека. Это был крепенький черноволосый симпатичный ребенок. Вроде он находился среди других детей, и играл с ними в их игры. Но мужчине показалось, что он, все же, одинок. Взгляд был у мальчика печальный, личико серьезное. У Андрея защемило в груди. Он вспомнил свое далекое детство и такое же душевное состояние. Как никто другой он понимал этого ребенка. Судьба сыграла с ними злую шутку. Спустя десятилетия все повторилось. Опять брошенный мальчишка все в том же учреждении. Но нет, этому не бывать! Он вовсе не брошен! У него есть родитель, который заберет его к себе!

            Скрепя сердцем, мужчина встал и пошел твердым шагом прочь. Спутница едва поспевала за ним. На душе скребли кошки. Он вернется, обязательно вернется. Чтобы забрать мальчугана из этого места. Но не все было так легко. Бюрократические проволочки не позволяли претворить его планы в жизнь. Как только он устранял одну причину, появлялась другая. А время шло, день за днем, неделя за неделей. Весь тот период, пока решалась их судьба, Андрей не тратил время. Ему удалось убедить администрацию детского дома разрешать встречаться с сыном на территории учреждения. На руку сыграло то, что он сам выходец отсюда. Ему сказали, что назвали его Колей, но мальчик не отзывается, ни на какое имя. Родитель называл его Виктором, в честь своего тренера по гиревому спорту.

            Он навещал сыночка, чуть ли не каждый день. Приносил ему сладости, игрушки. Общался с ним, пытался развеселить. Брал на руки и носил, прижимая к груди, боялся потерять. Поначалу мальчик настороженно относился к посетителю. Смотрел на него с недоверием и некоторой опаской. Но мало-помалу привык к незнакомому дядьке и стал даже улыбаться ему. Лед тронулся, старания отца стали приносить результаты. В скором времени мальчишка, завидев Андрея, радостно бежал к нему навстречу и обнимал. А когда наступало время уходить, ребенок огорчался. Они привязались друг к другу. Мальчик не ощущал ни от кого больше столько заботы. Он чувствовал своим сердечком, что этот мужчина, который зовет себя его папой, сильно любит его. В его присутствии теперь уже Виктор осознавал, что ему тепло, уютно и хорошо. Дитя почти не разговаривало. Хотя к трем годам ребенок должен был уже внятно произносить, по крайней мере, какие-нибудь слова.

            Удача за всю его многострадальную жизнь, наконец, стала поворачиваться лицом к гиревику. Теперь дело оставалось за малым: ему отдадут сына, если найдется еще и мать. Это была наиболее трудновыполнимая задача. О Наде Андрей и думать не собирался. Она ушла из его жизни навсегда. Для него не существовало этого человека. Он не был в обиде за то, что она бросила и ушла от него. Но он не мог простить ей то, что она отказалась от своего чада и оставила его на произвол судьбы! Безутешный мужчина несколько дней ломал голову, не зная как ему быть. И тут его осенила замечательная мысль! Все прекрасно сложилось бы, если он смог бы получить кое от кого положительный ответ.

***

            В кафе за столиком друг напротив друга сидели мужчина с женщиной. Он с озабоченным видом объяснял ей свои взгляды на ближайшее будущее. Она молчала и слушала. На ее лице читались нотки удивления и замешательства.

            – Я безмерно тебе благодарен, Света, и пока не уразумею, как отблагодарить тебя за все, что ты для меня сделала, – закончил свой монолог Андрей.

            – Даже не знаю, что тебе ответить, – медленно сказала собеседница, обескураженная просьбой мужчины.

            – Я понимаю, что это звучит дико. Но кроме тебя мне не к кому обратиться, – с надеждой в глазах смотрел на нее он.

            – Так мне предложение еще не делали, – задумчиво подперла она подбородок.

            – Как только мне вернут сына, и все утихомирится, мы сразу же разведемся. Ты, конечно, вправе отказать. И я пойму это. Но, если есть хоть малейший шанс на согласие, я взываю к нему, – и он обхватил ее нежные аккуратные пальцы своими большими жесткими ладонями.

            Что ей терять. До сих пор не нашелся тот мужчина, который пленил бы ее сердце, с кем она могла бы уверенно скрепить брачные узы. Андрей ей нравился. Он был хорошим душевным человеком, хлебнувшим немало горя. Ей было приятно помогать ему. Но все же, брак это ответственный шаг в жизни каждой женщины. А здесь получается все по расчету, да и то ненадолго. Неизвестно как еще сложится ее судьба. А тут хоть сделает доброе дело.

            – Мне очень симпатичен Виктор. Да и ты неплохой человек, – вкрадчиво и тихо произнесла Света. – Думаю, я помогу твоему горю, – и она смущенно вытянула свою кисть из рук собеседника, застенчиво улыбаясь.

***

            Несколько дней подряд не навещал сына Андрей. Приходилось улаживать бумажную волокиту, жениться, оформлять соответствующие документы. Света любезно предложила переехать к ней на квартиру. Не дело приводить сына во временное жилище. Мужчина боготворил эту женщину и чуть ли не пылинки с нее сдувал. Также он очень соскучился по своему сыночку. Кое-как он дождался судьбоносного дня.

            Он держал на руках Виктора, который, уткнувшись в его лицо, крепко обнимал его за шею. «Папа, папа», – говорил мальчик. Несколько минут они так простояли, с влажными глазами, боясь отпустить друг друга. «Мы идем домой, сын! Помаши тетенькам ручкой», – все, что смог произнести отец, удаляясь с территории детдома. Мальчик, одной рукой обнимая за шею отца, другой рукой махал стоявшим на ступеньках учреждения людям. На его личике светилась улыбка, радость была запредельна.

            В счастливых хлопотах семейной жизни прошло четыре месяца. Мальчик обрел-таки своего отца и мать, жил в полноценной любящей его семье. Где все ладилось, царили тепло и уют, взаимопонимание и поддержка. Отец выполнил норматив мастера спорта по гиревому спорту и работал инструктором в тренажерном зале. Был надежной опорой и достойным уважения главой семейства. Мать продолжала работать в больнице, превосходно справляясь с домашним очагом. Они еще больше сблизились и души друг в друге не чаяли.

            Андрей светился от счастья. Белая полоса везения сменила уж черную полосу неудач. Его мечта сбылась, и другой жизни ему было не надо. Он занимался любимым делом. А дома его ждала родная семья. Света тоже почувствовала себя, наконец, единственной и неповторимой женой и заботливой матерью. Теперь она с удовольствием бежала домой, где ее ждали и ценили. О подобном она только мечтала. Однако ее беспокоила одна мысль, которую она боялась озвучивать, но сделать это надо было, рано или поздно.

            – Андрей, – обратилась она к нему в один из вечеров, собравшись с духом. – Помнишь, тогда в кафе ты сказал, что как только все устроится, ты не будешь меня более удерживать. Боюсь, эта пора настала.

            – Разве тебе плохо с нами? – с удивлением уставился на нее супруг. – Ты хочешь вычеркнуть нас из своей жизни? – его брови поползли на лоб.

            – Вовсе нет, дорогой! – с испугом на лице схватила она его за руку. – Я устала жить с мыслью об этом. Мне надо знать, что я действительно для вас жена и мать. Ведь я не вижу себя в другой ипостаси, – опустила она голову.

            – Мы тебя любим и никому не отдадим! Конечно, если ты сама не хочешь…

            Она прервала его, крепко прижавшись к нему. Супруга смотрела на него глазами полными слез. Лицо сияло светом и излучало благодарность.

            – Витя! Ну-ка иди к папе! – и когда Андрей, обнимая одной рукой жену за плечи, другой рукой усадил сына на колени, добавил – Скажи маме, ты любишь ее?

            – Мама, – ласково сказал ребенок и, прижавшись к ним, обнял их своими ручонками.