КАРМА И КАРТОШКА
КАРМА И КАРТОШКА.
Вечный студент Василий Ушибленный к своему акмэ[1] собрал столько дипломов, что решил засолить их в ведре. Стоя в поклоне перед ними и чувствуя от непривычной работы прилив к голове, он выжимал из корочек весь сок знаний. К ним бы еще капусты добавить, но она отродясь у него не водилась! Хотя сейчас он как никогда нуждался в ней! Знаний-то много выдавил, но без капусты самый смак пропадает. А еще бы к ним трудовую книжку с работой по специальности. Но он уже десять лет без них ходит. Кому нужны гуманитарии, да всякие там мыслители-хулители без трудовых мозолей? Сходят с ума в своих городах, мнят себя чёрте кем, а коснись, например, огород вскопать, так в ад сядут.
От внезапной мысли Вася на самом деле сел в дипломный рассол. Он всю жизнь кормил голову, а про живот забыл. Может, все дело в том, что он ест? А потреблял Вася картошку дешёвую с удобрениями дорогими. И мысли получались рассыпчатые с неаппетитной гнильцой. Вон японцы на одном рисе сидят и – какие вежливые! И с техникой, а значит, с зеленью бумажной дружат по той же причине.
Закупил Вася рис, и только его с утра до вечера за обе щеки трескает. Но лишь писать стал чаще, а японского чуда не происходит. Пошел за рецептом к знакомому токийцу, которого сам когда-то обучал русскому языку. Тот долго тупился, не понимая, что от него хотят. Потом сообразил, постучал себя по голове и сказал:
- Все дело в зопе!
Васины уроки русского не прошли даром. В награду Ушибленный получил мешочек настоящего японского риса, разрисованного в Китае. И совет: «Делай всё правильно». Тогда он поможет. Токиец считался главным буддистом в общежитии – будил всех по утрам – а, значит, обладал сверхъестественной волей. Его уважали. Поэтому Василий вступил на путь восточной мудрости. Для начала задумался: как дошёл до жизни такой?
Помешивая рис на ручной электроплитке, он с омерзением оглядел спящую удовлетворительным сном толстуху, от храпа которой содрогался поломанный диван, и разбегались в панике тараканы. Хотел было применить к ней буддизм, да позабыл, а может, не знал, откуда этот секс-символ и как её зовут. Закипел сворованный у соседа чайник. Шагнув к розетке, сбил недопитую бутылку водки. Поднял и вылил ее содержимое в окно прямо на голову курящего соседа, у которого своровал чайник.
- Это откуда вдруг дармовая выпивка?
Он не стал вести лживых и праздных речей, а признался в своём грехе.
Толстуха проснувшаяся от наносимых Васе побоев, вмиг выкинула обворованного соседа в окно. В награду спасённый узнал её имя и сделал предложение, чтобы правильно вести половой процесс. Ира отказалась, потому что решила, что у неё белочка[2]. Когда первый раз предлагают – и не такое покажется!
Правильная жизнь с налета не налаживалась. Тогда он решил судить. Обвинил Иру в прелюбодеянии со всеми высшими и низшими этажами их подъезда. Она внимательно посмотрела на ведро с дипломами, которые он собирал всю жизнь вместо того, чтобы просто жить. И усадила его туда, как на трон. В отместку Вася надел ей на голову картину, которую увёл у знакомого художника вместе с его женой. Пока Ира трепетно снимала с шеи произведение искусств, он бегал от неё вокруг стола и громогласно клеймил позором весь прекрасный пол. Потом наступило предложение передохнуть, перекурить и перекусить.
После принятия японского риса, он объяснил проснувшейся Ире, что наконец-то и сам пробудился, что страдал без неё в беззаботной, но перегруженной лекциями жизни и как мучился от незнания Высшего предназначения! Ира, подперев румяную щеку, утирала слезу. Вася и сам рыдал, рассказывая о юдоли скорби, сопровождавшей его жизненный путь. Она пожалела непутёвого и согласилась выйти за него.
Бросили все и уехали в её деревню. Она сажала картошку, он – рис. Жили долго, счастливо. И в один день собрали урожай. На радостях всё съели.
Вот тут-то и пригодились консервированные дипломы. Их обменяли на капусту и сумели продержаться до следующего урожая.
[1] Акмэ – греч. Сорок лет
[2] Белочка - мед. проф. жаргон: "белая горячка"