Снегопад весенний, как листопад осенний ( на конкурс)

                                             ВИТАЛИЙ  ЛОЗОВИЧ
 
С Н Е Г О П А Д   В Е С Е Н Н И Й,
                             К А К   Л И С Т О П А Д   О С Е Н Н И Й
                            повесть                
                                18+  

                   
      Елена Васильевна Каневская пришла устраиваться на телестудию "Арктика" в мае месяце, когда обычно сотрудники любого предприятия готовятся к летним отпускам, потому любого сотрудника воспринимают как временную замену себе. Елене Васильевне было двадцать пять лет, девочка она была уже совсем взрослая, немного строгая, ответственная, лишь с небольшими девчачьими искорками в глазах. Глаза были как глаза, если приглядеться, то карие. Большей частью глаза были задумчивые, иногда сердитые, иногда раздражённые, изредка недоумённые, но чаще всего, когда не смотрели в экран компьютера, где составлялся новый материал, глаза были смеющиеся, можно было даже сказать, что в это время глаза были ликующие, да столь ликующие, что редкий мужчина от шестнадцати до семидесяти шести мог не обратить на них внимания.  
      Росту Господь Бог дал Елене Васильевне самого приличного - сто шестьдесят сантиметров, размер тела - лучше не придумаешь - сорок шестой, при весе в полсотни килограмм. Вот тебе и девочка с приятной мордашкой и выразительными губками. Елену Васильевну, что только-только после университета год отработала местной учительницей по предметам русский язык и такая же литература, приняли в студию корреспондентом, дали стул, дали стол, компьютер, дали первое задание и тут же назвали Ленкой. И правильно, что там церемониться?
      На своё первое задание, на местную автобазу, Ленка поехала с оператором дядей Серёжей по фамилии Русских, а по отчеству Анатольевич. Сергею Анатольевичу Русских было ровно сорок пять лет, двадцать из которых он отдал телевидению, операторскому делу, после института "Оптической физики". Секретный институт такой, что даже истинного названия никто не знает, но в дипломе его было указано: "Оптик-механик". Вместо того чтобы механизировать всю российскую оптику подряд , он, помотавшись немного по России, приехал в родной город и тут же пошёл работать телеоператором. Полетел сначала в Москву на курсы операторов, потом много лет таскал на себе ровно один пуд веса (восемь килограмм камера, восемь килограмм штатив) на каждую съёмку. Съёмка, это так: с первого этажа на пятый по лесенке - отснялись, потом с пятого на третий, по лесенке - отснялись, потом на первый, а потом на четвёртый . Но дядя Серёжа никогда слабым здоровьем не отличался, потому как был заядлый лыжник, посещал спортивный зал, это, конечно, когда в зале пивном светлыми напитками не расслаблялся. За двадцать лет дядя Серёжа успел три раза жениться и три раза развестись, имел сына от первого брака, уже взрослого. Что же касается женщин?.. Так вешались они на него в одну секунду, лишь подмигни. Подмигивал. Мужчина всё-таки.
       Встретились они - Ленка и дядя Серёжа - в автобусе водителя Сашки.  Дядя Серёжа сел в машину первым и ждал нового корреспондента. День был тёплый, плюс семь градусов, потому, когда Ленка вошла в микроавтобус, дядя Серёжа увидел, что девчонка очень легко одета: платье мини, совсем, можно сказать, мини... прозрачные колготочки, сапожки коротенькие, чуть не летние, и курточка нараспашку, потому у платья хорошо виден очень и очень симпатичный вырез на груди... И волосы, распущенные по плечам... Мама дорогая, она работать пришла?.. 
      Дядя Серёжа это всё увидел в один миг и внятно сказал своё мужское:
    - Ха. Подумаешь, - и посмотрел куда-то в сторону, вниз.
     Ленка на это восклицание лишь улыбнулась и произнесла ангельским голосом:
    - Здравствуйте! Меня зовут Лена, а вас как, простите?
    - Сергей.
    - А почему все называют вас дядя Серёжа? 
    - Потому что боятся.
    - Мы с вами поедем на автобазу, вы там уже снимали?
    - Снимали.
    - Мне сказали, что вам можно полностью довериться, потому как вы знаете, что надо делать. У вас настроения нет?
    - Вы легко одеты для автобазы, там дует всегда, - сказал он про своё настроение. 
    - Я не знала. На улице сегодня так тепло. Весна! Вы любите весну?
    - Да я всё люблю, - опустил глаза ей на коленки.
    На съёмках Сергей как-то стал замечать, что больше смотрит в сторону нового журналиста, нежели в окуляр камеры. Больше мысли его направлены на своё внутреннее состояние рядом с юной женщиной, которая, в сущности, была на вид не более, не менее, нежели девчонка озорная. Вид у Сергея был, конечно, весьма мудрый, взгляд на каждую часть съёмки проницательный, глаза  глубокомысленны, и если он что-то говорил, то есть произносил, то речь носила оттенок некоторой снисходительности: 
     - Ну-с, если вам будет так угодно... не думаю, не думаю... так не работают... здесь лучше с другой точки, девушка... ракурс, понимаете...  
     И уже в конце, словно добить девчонку хотел, спросил:
    - А, простите, по вашей задумке, какой образ в сюжетной линии должен нести этот поломатый КАМАЗ?.. Ах, так?.. То есть, вы хотите сказать, что монтаж по видеоряду  должен быть параллельный? Чи перекрёстный?.. Чи какой?.. Не понял? 
      Покувыркавшись словами, которые на самом деле были простейшим телевизионным сленгом, (но новичок не всегда его знает), Сергей отснял материал необходимый по машинам и затащил интервьюируемую персону (директора) и своего журналиста на самую крышу автобазы, чтобы с неё простор был виден. Ленка на крыше замёрзла в одну минуту, Сергей тут же стянул с себя кожаную куртку и повесил на плечи девушке, она мяукнула беззащитно:
    - Спасибо.
     И благодарно посмотрела на своего мучителя. 
     На первый взгляд - всё глупость взрослая? Но! Удивительное дело - на девушку Лену он впечатление произвёл.
      Лена Каневская, конечно, всегда хорошо понимала, когда производит впечатление на мужчину, когда не производит, и когда за ней мужчины начинают ухаживать, ещё даже сами этого не осознавая. Сегодняшняя съёмка очень ясно говорила ей, что она и понравилась и даже больше, чем понравилась, хотя сам мужчина ей, как говорится, в отцы годится. Ну и вот - в отцы годится, а за талию девчачью всё равно хватает. Дядьку этого, директора, на крыше замучил совсем, туда-сюда переставлял, что-то ей показать хотел? Что профессионал? Так её и предупредили уже. Зато руки у него стальные. Это всегда приятно, когда стальные руки обнимают твою талию, а не мармелад на косточках. Похоже, дядя Серёжа то ли в бывшей жизни спортсмен, то ли в настоящей. Но это же не значит, что она вот сейчас так, по первому взгляду мужскому, станет отвечать взаимностью. Да и вообще... пугает немного разница в возрасте в двадцать лет. Но приятно. Но пугает. Интересно, а чего тут больше: приятно или пугает? Совсем запуталась!
    Лена весь вечер вспоминала первый рабочий день. Все воспоминания как-то скатывались в мозгах к этому дяде Серёже. Она пыталась разобраться, с чего вдруг скатывается к этому дяде Серёже, но разобраться до самой ночи так и не смогла. Успокоилась словами: "Ну и скатываюсь и что?  Все приличные женщины к мужчинам и скатываются... А может, мне завтра другим лаком ногти накрасить?.."
      Вечером этого дня Сергей сидел дома один. Квартира его была небольшая - одна комната, зато в новом девятиэтажном доме, на девятом этаже, с огромной кухней и очень удачной планировкой. Сидел Сергей у себя на диване, разрешив себе чуть-чуть вечером расслабиться, потому вместо яблочного сока пил яблочный пунш, который, кстати, готовил сам. 
      Сам по себе день был обычный, тем более, что и завтра был не выходной, но пунш пился легко и на славу, как перед воскресеньем. Сергей отложил все запланированные занятия на сегодня, отложил все дела, даже на тренировку в спортзал не пошёл. Сидел и пил яблочный пунш. Иногда он включал дисплей своего сотового телефона, смотрел там фото Лены и о чём-то думал. Фото он сделал во время подготовки съёмки на крыше автобазы. Ленка спросила, что это он делает со смартфоном, он и ответил ей тихо, на ушко, едва губами не касаясь: "Цветовую температуру замеряю, чтобы морда синей не была у директора". А сам Ленку - щёлк! Потом ещё. 
      Утром следующего дня Сергей явился на работу, как ни в чём не бывало. Явился обычно, проверил аккумуляторы своей камеры, проверил оптику, осмотрел штатив. В общем, провёл первые минуты на работе как и всегда. Тут к нему подошёл оператор Женька Орешич - человек тридцати лет, приятной внешности, с растерянными глазами потерявшегося в Сибири еврея, с вечным запахом мяты изо рта, потому как иначе будет запах перегара, глянул на Сергея взором Моисея и сказал, совсем не осуждая:
    - Совсем ты вчера девчонку заездил. Просто заездил полностью! Даже на работу не явилась. И я не удивлюсь, если узнаю, (он говорил явно с намёком на известную тираду из фильма "Бриллиантовая рука") что она сегодня тайно(!) посещает гинеколога!
      Хихикнул быстро и смылся прочь. Сергей ответить не успел. На беду, рядом проходил директор, похоже, услышал, что сказал Женька, подошёл и спросил уже серьёзно:
    - Что-то случилось вчера на съёмке с нашим новым журналистом?
    - Случилось? - изумился Сергей. - Она вчера после съёмки три часа сюжет писала. Живая - здоровая. 
    Мимо проходила режиссёр Цукина, годившаяся Сергею в матери, мило ему улыбнулась и понимающе опустила глаза. 
      Через полчаса к доске расписаний подошла Карина, работавшая телефонным продюсером съёмок ( то есть обзванивающая всякие предприятия и искавшая всякие съёмки), с пачкой заявок, рассовала все заявки по "операторским" ящичкам, увидела Сергея и, очаровательно-ядовито улыбнувшись ему, произнесла громковато:
    - У тебя сегодня две съёмки, - здесь выдержала паузу, но не ушла, а так и смотрела на него гадючьими глазами, добавила как-то поучительно, - обе с Каневской!
      Сергей посмотрел заявки - первая с одиннадцати, вторая с трёх часов дня. Он вышел на воздух, на крыльцо студии и здесь чуть ли не в лоб столкнулся с запыхавшейся Леной. Куртка демисезонная была нараспашку, платок с головы болтался в руке, волосы растрепались... 
    - Меня искали? - быстро выпалила она ему в лицо и тут же. - Здрасте!
    - Здра-асте! - медленно выговорил Сергей, глазами девчонку смерил, но в сторону не отошёл, а посмотрел туда независимым и отстранённым взором.
     Лена глянула на него немного удивлённо и немного насмешливо, хотела пройти, раз мужчина молчит, но Сергей вдруг разозлился, что только ему одному пришлось вытерпеть весь этот... этот... коридорный наезд, смерил Лену взглядом, спросил, как потребовал:
    - Что-то там болтают... почему-то всякое... всякие... 
    - Коллеги? 
    - Кто ж ещё?
    - О ком болтают?.. Ах, да... поняла. Уже? Быстро. 
    - С чего быстро? 
    - Мы как вчера приехали, так меня сразу все и давай спрашивать - как мне съездилось с "нашим мэтром" от операторства? С вами, значит. Я и ответила - мне оператор понравился. Я честно ответила, вы мне правда понравились... как оператор, - тут же поправилась она, чтоб у Сергея лишних фантазий не прибавилось, - они стали улыбаться, а я сказала, специально уже сказала, что с таким, как вы, можно хоть в Антарктиду!.. И всё. 
      Сергей стоял, немного огорошенный таким признанием, смотрел Лене в её горящие, лучистые, глаза, смотрел долго, специально долго, так долго, что даже моргать начал, но Лена всё выдержала и глаз не увела и убежать не попыталась. Тогда Сергей очень по-мужски сказал ей:
    - Хорошо. - Помолчал и добавил: - Когда едем-то?.. В Антарктиду?  
    - Или в Арктику? - предположила она тут же.
    - В Арктике я был, - проговорил он медленно, глаз от неё не отводя, здесь похвастался, чтоб знала с кем дело имеет, - от Новой Земли до мыса Черского.
    - Ух, ты! - глаза её увеличились от восхищения. - И как там?
    - Где?
    - На Черского?
    - Дует, - коротко ответил он и здесь отошёл в сторону, давая ей пройти. Сделал это так, как мужчина может сделать одолжение очень понравившейся женщине, чтобы она, конечно, это поняла. И Лена это и поняла, и заметила. Глазищами моргнула длинно, потом вниз опустила, встала перед дверью и молча ждала... Сергей быстро двери открыл, она вошла, уже за дверями обернулась, явно понимая, что ей смотрят вслед, сказала, сверкнув на него:
    - Я подумаю... про Антарктиду!
      В редакции, за столом, Лена быстро привела себя в порядок, и лишь только появился директор, она мгновенно, молнией, поднялась на ноги, словно он мог её не заметить и почти выкрикнула:
    - Здрасьте, Виктор Александрович! Можно к Вам с одним вопросом?
       Он подошёл к её столу, сказал спокойно:
    - Пожалуйста. Что случилось?
    - А-а... м-мы в Антарктиду летаем?
    - В Антарктиду? - даже скривился директор, явно осознав, во сколько финансово может такой полёт обойтись студии. - Нет, нет, в Антарктиду не летаем. Нам там делать нечего. В Арктику иногда летаем.
    - А когда? 
    - Всегда. Если сюжет интересный сделаете, хоть завтра. У нас обычные темы - газовики, пограничники, оленеводы. 
    - И можно?
    - Да. - Сказал твёрдо он, тут же заинтересованно посмотрел на девушку и спросил по-директорски: - А с кем собрались?
    - Со съёмочной группой, - пожала она плечами, словно возмутилась. 
    - И кто войдёт? В группу? - не унимался директор.
      Лена ничего не ответила. Умная была. Только улыбнулась без обид, головой мотнула в сторону, словно всё понимая, и глубоко вздохнула. Виктор Александрович сказал:
    - Я всегда был сторонником хорошо сбитых съёмочных групп. Журналист, оператор, режиссёр, или хотя бы просто: журналист - оператор. Главное - чтобы на пользу студии. Работайте. 
      Конечно же, Лена Каневская не стала тут же искать какие-то удивительные моменты из жизни газовиков да пограничников Арктики и всего прочего, чем так богата жизнь заполярных широт России. Лена просто задумалась: если в коллективе уже решили о каких-то привязанностях её, как женщины, может, оно и к лучшему. По меньшей мере, Русских Сергей - человек приличный, а потому этот лёгкий, общественно развитый флирт с ним никак не повредит её имиджу да нравственному образу. 
       Две съёмки сегодня, как она узнала чуть погодя, поставили с оператором Русских. Конечно, не обошлось без пошлого казуса, когда она спросила, с кем едет сегодня на первую съёмку у продюсера Карины, та широко, по-американски улыбнулась, показав все прокуренные зубы, сказала:
    - Ка-ак с кем? С Сергеем, конечно, с кем ещё? Или вы против?
    - Нет, - сказала беззаботно Лена, - не против. Тем более, Виктор Александрович только что сказал, что поддерживает устойчивые производственные группы. 
     Не тут-то было! Карина улыбнулась так, что едва губки свои тонкие не порвала, и согласилась:
    - Конечно. Но будьте осторожны, Леночка, устойчивые производственные группы очень часто переходят в неустойчивые интимные связи. Потом такая неустойчивость часто отражается на устойчивости производственных отношений. 
      И улыбнулась законченной сволочью.
    - Вы так ярко живописуете, - восхитилась Леночка, - словно свои ошибки вспоминаете. 
      У Карины сверкнули глазки так, что туш с ресниц от злости едва не отлетела, но она сдержалась и прошептала злобно:
    - То, что обо мне тут болтают, совсем не значит, что такое происходит на самом деле. 
    - А я ничего не слышала.
    - Оно и видно!
     И Карина, круто развернувшись на каблуках-шпильках, что те едва не ввинтились в пол, ушла к себе. Лена вслед ей не смотрела. Лена тут же нашла оператора Русских, подошла к нему с загадочным видом, сделала вид полной столичной идиотки, что каждое утро бегает в посольство Соединённых Штатов и спрашивает, как ей жить дальше, сказала:
    - По-моему, нас уже третируют, за наши служебные взаимные симпатии. Я не знаю, но... если я перед вами в чём-то виновата... я, правда, не хотела. Я привыкла говорить то, что есть. Что в этом плохого, не понимаю? В общем...
    - А мне нравится, - вдруг нахально и совсем как-то плотски, похвастался Сергей. 
    - Серьёзно? - она спросила это так, что сразу дала понять, что и она не боится таких сплетен, чуть голову наклонила, чуть-чуть... глазки из-подо лба вскинула,  Сергей сказал: "Ха!" Оценил. Она язычком коснулась верхней губки, потом сложила губки трубочкой, потом сделала едва слышный "чмок!" И сказала:
    - Нет, я, в самом деле, поехала бы с вами в Антарктиду. 
      Здесь Лена задержалась взглядом на Сергее, вроде как, ожидая от него ответа, но тот молчал и просто смотрел ей в глаза. Она отчего-то долго не выдержала взгляда, глаза вниз убрала и сказала туда же:
    - Кстати, мы с вами... едем сегодня, через час, на стройку. Дом сдают. Готовы?
    - Как старая дева! - бодро отрапортовал тот, не сводя с неё глаз.
    - А как готова старая дева? - бестолково, простодушно спросила Лена, подняв на него взгляд.
    - Всегда готова и никому не нужна! - пояснил громко Сергей.
       Лена смущённо улыбнулась в сторону и туда же очень тихо сказала себе самой:
    - Дурак.
      Сергей услышал и счёл это первым шагом к переходу в общении на "ты" с полным взаимопониманием.
      На следующее утро в голове Сергея Русских созрел безумный, безрассудный, но безупречный план, как произвести на девушку Каневскую впечатление. Впечатление не просто какого-то там хлыща, что пытается хлестать за девчонкой вдвое младше себя, а... 
       С вечера он зашёл недалеко от своего дома в цветочный магазин, выбрал там белую розу. Одну розу. Такую нежную, такую беззащитную, можно даже сказать - ласковую. Бутон был свёрнут листок в листок, капли воды на нём сверкали бриллиантами, стебель цветка был длинный, крепкий, весь в чёрных  шипах. Девушка спросила: 
        - Оформить?.. Завернуть?
     - Увы! - изрёк он. - Важно лишь содержание!
      Он специально купил бутон нераскрывшийся, цветку предстояло ещё пережить одну весеннюю ночь.
      К восьми утра следующего дня он отправился к зданию студии раньше положенного. Ночи в мае за полярным кругом стоят уже белые, но утром всё равно свет зажигается во всех редакциях, сейчас свет нигде не горел. В здании людей практически не было. Сергей глубоко вздохнул, розу под курткой поправил и здесь остановился. Сейчас он зайдёт и его, конечно, первым встретил их вахтёр... И всё! Вся загадка, весь таинственный роман закончен! Что тут надо будет вычислять, если Сергей первым явился, а вместе с ним на стол Лены явилась роза?.. 
     Сергей быстро вычислил окно, рядом с которым сидела за своим столом Лена, быстро прошёл вдоль здания студии к нему... Хорошо, что первый этаж, хорошо, что форточка всегда открыта. Со шпионскими страстями он тихонько заглянул в окошко - в редакции было пусто. Сергей аккуратно, но быстро, сквозь ажурные решётки, просунул руку в форточку, бросил цветок вниз... и нежный, белый бутон, распустившийся под утро во всю свою красу, плюхнулся на стол Лены Каневской. Сергей глаза закрыл на мгновение и быстро ушёл прочь.       
     
       В этот день Лена пришла на работу вовремя, прошла к своему столу, поставила на стол сумку, хотела сразу позвонить очередному начальнику, удостовериться - нет ли изменений со временем съёмок, здесь взгляд её упал на стол, и Лена остекленела. Лена окаменела и одеревенела. Она стояла вначале спокойно, потом аромат цветка стал проникать в её сознание и сердце, она смотрела на белый бутон, который казалось, прямо на глазах распускался всё больше и больше... Она ухватилась одной рукой за стол, второй хотела ухватить себе за лоб... Здесь в редакцию вошёл молодой энергичный журналист Мишка Бобров, рабочий стол которого находился рядом со столом Лены, кивнул ей едва заметно подобородком притветствие и... тоже увидел на столе Лены розу... 
    - Цветочки всякие любишь? - спросил он незатейливо, по-мужицки, простенько, добренько. 
     Лена бросила взгляд на Боброва. Бросила обычный презрительный женский взгляд на двадцатипятилетнего парня, и тот в один миг понял, что с этой барышней проиграл на всю оставшуюся жизнь. Женщины не всё прощают. Измену - могут. Гадость - могут. Даже подлость - могут. Но! Плевок в душу?.. Плевок в чувства? В те чувства, о которых женщина и сама может не знать до определённого момента... Нельзя лить чернила на белую простынь девственницы! 
     Лена быстро села в своё рабочее кресло, потому как поняла, что сейчас может упасть. Когда села, мысли немного собрались вместе. Она в один свой женский миг, долю секунды просчитала все возможные варианты: откуда?.. кто?.. почему? зачем? или за что? За долю секунды Лена отсеяла и случайность, и розыгрыш, дурака Боброва (это ласково) вообще вычеркнула. Она смотрела на цветок, боясь взять его в руки, лишь сумку отодвинула чуть подальше, чтобы случаем не упала на розу. Мало ли что? Доля секунды прошла, она осторожно, словно и в самом деле боялась уколоться шипом розы, подняла цветок, поднесла бутон к лицу... запах розы теперь уже просто волной обдал её всю, где-то от чудного носика и до самых коленок. Если бы ей разрешили сегодня не работать до обеда, так бы и просидела дурой полной до обеда, вдыхая аромат. Когда же роза оказалась в её руках, Лена быстро, трезво поднялась на ноги, вышла из редакции. Все, кто увидел цветок в её руках - все зашептались. Все, кто увидел цветок в её руках в коридорах студии - все перемигнулись. Если не было с кем перемигиваться, перемигивались сами с собой. Лена прошла в комнату операторов. Там было пусто. Она нашла в "курилке" оператора Женьку Орешича, едва хотела спросить его, как тот, от восторга головой помотал, кивнул на розу и сказал:
    - Боже мой, прелесть какая! И вам так идёт, Елена! Похоже, белый цвет - ваш.
    - Спасибо, - как можно сдержаннее ответила она, - вы не видели Сергея?
    - Дядю Серёжу? - удивился он. - Так он ещё не пришёл. Не видел. Кто подарил? - кивнул он на розу. 
    - А вот!.. - сказала Лена.
       Она вышла из студии. Хоть Каневская и была барышня впечатлительная, но, когда есть на то необходимость, в каждой женщине просыпается такой реалист, что мужчинам только и мечтать! Лена обошла студию всю. Обошла, и вдруг невдалеке от студии увидела господина Русских. Причём, тот не то, чтобы шёл к студии, а как-то шёл, прогуливаясь, к студии. Она прямо направилась к нему. Встретились за пределами студийного двора. Лена держала розу, как можно было бы держать новорождённого ребёнка.
    - Привет! - сказала она ему совсем нейтрально. - Гуляем?
    - Да нет, - быстренько отбрехался тот, - на работу иду. Привет! Хорошо выглядишь.
    - Да вы что? - округлила та глаза, столь явно для него, что у Сергея сердце сжалось: раскрыт!
    - А что? - сбился он и в миг потерялся. 
    - Представляете, - начала театрально Лена, голосом одобряющим, но пронзительно возмущённым, - прихожу на работу, а там... вот! - и подала ему цветок, словно ребёнка. 
    - Не-не-не! - выставил руки перед собой Сергей. - Я при чём?
    - Не при чём? - спросила она, сказав этим, что ни на грош ему сейчас не верит. 
    - Ни, ни, - мотнул тот головой, - я тут так... иду вот, иду... и всё. 
    - Вот как? - она как-то впервые едко улыбнулась, улыбнулась так, как могут улыбаться женщины, что называется "показывая коготочки". - Ну что ж, - вздохнула ещё горестнее, - надеюсь, вы мне не откажете вместе пройти на работу?..
    - Да я, пожалуйста, - пожал плечами Сергей.
     И только когда они вместе входили в здание телестудии, Сергей, наконец понял, насколько мужчины бывают глупее женщин в сердечных делах. Ну, конечно же, все видели, как дядя Серёжа и Лена Каневская входят в здание вместе, а у Каневской-то, а?.. У Каневской? Роза в руках вот такущая! Представляете, этот Сергей... вот жук, а? Уже захомутал девку! Или она его?.. О, загадка!
       Что же касается самой Лены, то для неё загадок больше никаких не было. Лена прочитала на смятенном лице Сергея, стоя с ним у здания студии, всё, что происходило в душе мужчины в эту секунду. В сущности, Лена не очень была удивлена. Еще, когда дядя Серёжа согласился с ней поехать в Антарктиду, она уже тогда в его словах услышала лёгкое, затаённое, романтическое мужское увлечение. 
      На работе их приход был встречен более чем сдержанно. Оператор Юрка Быздырь только посмотрел и вместо обычного приветствия, сказал:
    - А-а... ну да, как ещё?
      Остальной состав, что встретился им по пути, промолчал столь выразительно, что уж лучше бы орал что-нибудь во всё горло. Кстати, оправдываться всегда глупо. Приличные поймут или поверят, или наоборот ни во что не поверят, потому что верят вам, а все остальные?.. Доставьте людям удовольствие? Зачтётся. 

      Не успел цветок белый, цветущий и пахнущий на зависть всей редакции, свернуть свои бархатные очаровательные листики за пару-тройку дней, как на столе Каневской, словно из воздуха соткавшись, появился второй... Вторая роза тоже была белая, такая же пышная, ароматная и гордая. Так же высоко взметнулась из тоненькой вазочки, что нашла старший редактор информации, так же тихо распускался её бутон до полного жизненного апофеоза, так же потом стал собираться, скукоживаться, темнеть по краям лепестков... Но не успел он полностью уронить свою прекрасную головку, как... Ну да, всё правильно - на столе Лены Каневской появился ещё один белый цветок. Третий.
    В этот день, третьего цветка, дома у Лены Каневской в кухне собралась вся семья:  папа, мама и она сама. У мамы был день рождения. Все за столом сидят, чинно ужинают, папа в белой рубашке сидит, боится, что хоть капля супа, соуса, пива, водки прольётся на эту рубашку. Мама рядом, надела платье новое. Дочь вырядили по этому случаю. Папа с мамой выпили по рюмке водки, папа "по водке" тут же повторил, мама отказалась, Лена вообще не притронулась, не любила алкоголь. Все счастливы, веселы, на еде сосредоточены. Разговор идёт неспешный, интересуются родители, как на работе дела у дочки, всё же и месяца ещё нет, как устроилась? Лена отвечает односложно, но с достоинством. На вопросы о личной жизни, затронутые папой лишь боком, сразу отмолчалась, показав, что говорить не хочет. Родители, помня о годовой давности истории несчастной любви дочери, которая протекала пять лет и вполне уже должна была закончиться свадьбой в столице, где дочь училась, вместо этого закончилась нервным срывом, больницей и плохим отношением к мужчинам. 
     И здесь, в момент, когда папа тянется рукой к третьей рюмке водки... из комнаты Лены звук такой... ну вот знаете, если соединить треск дерева, когда баню сносят трактором, тут же гвоздём по стеклу царапают и кто-то очень сильно страдает метеоризмом, не в силах сдержаться... всё в одном звуке. Папа поморщиться успел, мама - вздрогнуть. Это телефон дочери такую мелодию играет. И здесь... Иха дочь!.. Вскакивает со стула, из-за стола кухонного, словно её кипятком ошпарили, а вдогонку ещё и пинка дали! Вскакивает Лена в свои двадцать пять лет из-за стола, переворачивая на папу остатки супа, рюмку водки и селёдку в придачу. Папа не удерживается на табуретке и валится вместе с табуреткой назад, на холодильник... на мамино платье выплёскивается сметана. Папина водка стекает сюда же дополнением, по пути дочь сбивает пару табуреток запасных, перескакивает их, как профессиональный легкоатлет, и в два прыжка оказывается у себя в комнате, хватает телефон, бухается животом на свою кровать, подносит телефон к уху, нажимает кнопку и, вместо заполошного куриного: "Хто, что, кого, чего?", раздаётся очень милый женский, мягкий голос девушки, чуть уставшей от безделья и просмотра последнего женского журнала:
    - Ал-ло? Слушаю?
     Из кухни донёсся папин голос:
    - Нет, лапша на штанах - ладно, но водку я ей не прощу. Выпорю.
    - Слушаю? - повторила Лена.
    - Это я, - сказал Сергей.
    - Я поняла, - согласилась она мило, - Вы у меня на дисплее. Помните, я вас сфотографировала на стройке? Теперь, когда вы звоните, у меня сначала появляется ваш портрет... а у вас есть мой портрет? На телепоне?
    - Нет, - солгал он, - нет портрета. 
       - А вы меня сфотографируйте? - вдруг предложила она и здесь же добавила: - С розой? У вас есть на каком-нибудь номере телефона девушка с розой в руках?
    - Нет.
    - А вот и будет. Вы где розы предпочитаете покупать?
    - Так в этом... - чуть не проговорился он, - где придётся, когда восьмое марта. 
    - Ага, - сказала вдруг Лена простенько, - ну да... когда ж ещё мужчины могут покупать девушкам цветы? Правильно? Жуткий это праздник - Восьмое марта. Полноценное доказательство, что наши мужчины похожи на мужчин только раз в году. Лучше бы его и не было.
    - Праздника?
    - Конечно.
    - Можно выйти с предложением на Госдуму.
    - Мысль. Что делаете? По работе звоните?
    - Н-нет, - запнулся он, потому как приходилось сознаваться, что звонит не по работе, а раз не по работе, значит, по личному, а раз по личному, значит, нравится, а раз она ему нравится, значит влюбился, а раз... значит - чувства, а раз чувства... А раз чувства, значит, надо признаваться в чувствах! А признаваться!.. Это же не просто проблема, это трагедия мужского духа и мужской принципиальности по статье - эмоциональная сдержанность. А уж, как наши мужчины любят быть эмоционально-сдержанными! Бабами их не корми, только дай показать свою независимость, снисходительность и полную отстранённость от того, что называется нежностью, или какой там ласковостью. Женщины! Если вы сказали своему мужчине, что он нежный и ласковый, то не удивляйтесь, когда он на следующий день станет вас избегать. Почему? Сдержанные люди. Поэтому в нашем обществе очень хорошо прижилось испанское слово - мачо. А что такое мачо? Мачо - это просто самец. И в первом своём значении, это бык-самец. Скотина. Вот назвать мужчину скотиной, так то по-нашему. Потому и любят бегать наши девки по турецко-арабским парням, где этой фальшивой нежности, сколько звёзд на небе, а может и мух на выгребной яме. 
    - Не по работе, значит, просто так звоните? - спросила она.
    - Ну да... - Сергей так и не нашёл, что сказать, сколько ни вслушивался в голос Лены, - просто звоню. Так вот звоню себе и звоню.
     Лена хихикнула весело. 
    - А ты чем занимаешься? - спросил он, после чего обозвал себя уродом. Вопрос и в самом деле для восьмиклассников, помните, в детстве: "Чего ты делаешь?"
    - У мамы день рождения, празднуем, папа водку пьёт, мама платье рассматривает, а я отчитываюсь за проделанную рабо