Мама мыла раму. Гриша курит "приму"....
В узком проходе плацкартного вагона неумолимо встретились двое. Оба в спортивных костюмах и сланцах. Оба с чуть прилипшими ко лбу волосами, и легкой испариной, из-за не работающего кондиционера.
Она была в розовом, потому что этот цвет в этом году в ее городе был в тренде, и девочки сказали – обязательно обтягивающе. Ей было что обтянуть. И именно на это наткнулся его усталый взгляд, когда он шел из вагона-ресторана.
Он увидел, и слегка остолбенел. Он даже пытался прижаться к боковому месту, чтобы дать ей пройти. Но сначала это не получилось, потому что размер имеет не только значение, но и, собственно говоря, еще и объем.
Они пару секунд повальсировали. Потом взгляды их встретились. Точнее сначала его взгляд, ненадолго задержавшийся на ее достоинствах, неторопливо стал подыматься выше. Она с удовольствием чувствовала, как под его взглядом расправляются складки, там где не надо, и обтягивается ткань, там где надо.
Когда его уверенный взгляд все-таки добрался до ее глаз, она уже не волновалась. Если бы не было так жарко, можно было написать, что она истомилась за эти секунды, его глазастого пути. Она бы с удовольствием откинула голову, разметала волосы, но они были стянуты ободком, поэтому она просто оторвала его, с частью волос.
Она с достоинством выдержала его взгляд. Он слегка, уважительно, кивнул. Чуть поднял руки. Она увидела, что в его больших ладонях лежит несколько запотевших бутылок пива. Они несколько секунд постояли. Затем, не сговариваясь, прошли в тамбур.
Он, как ледокол, шел вперед. Она впервые чувствовала себя так надежно и спокойно. Проходя мимо проводницы, предлагающей горячей чай, он молча, свободной рукой, вытряхнул из подстаканников два стакана, плечом приоткрыл дверь, и пропустил ее. В тамбуре он поставил бутылки на пол. Шутя оторвал пробку, и налив стакан на две трети, передал ей.
За окном в такт стыкам о чем-то шумело лето, и в такт ему, о чем-то, также постукивали два сердца, нарушая покой спортивных костюмов...