Кафка
Идет дождь, надвигается шторм, над городом повисла тяжелая черная туча. Капли неистово ударяются о стекла окон. Ветер приподнимает доски на крыше, и они стучат поочередно, как клавиши на пианино. Каждую ночь одно и тоже, дождь и ветер. В окно постучали. Я вышла, посмотрела – никого. Тогда я зашла в прихожую, одела кожаное пальто и широкополую кожаную шляпу, натянула черные широкие резиновые сапоги до колен. Теперь казалось, что я человек- футляр. Лица моего тоже не было видно. Хотя глаза и были наполнены серой водой, которую зачерпнули ладонями из грязной лужи и влили мне в глазницы. Решительно я выдвинулась из дома, не забыв при этом тщательно запереть его на случай воров и убийц, беспрестанно пытающихся залезть в мой дом.
Иду по улице, лужи даже не думаю обходить. Временами попадаются такие глубокие, что ноги проваливаются в них по самую щиколотку, а через несколько шагов я уже и по колено в воде, а потом и по пояс. Но мне все ничего, выбравшись из лужи, я шагаю дальше под ледяным колючим дождем, превратившемся к тому времени уже в град. Льдинки, подстрекаемые злым ветром, нещадно впиваются мне в лицо, пытаясь разрезать кожу на части. Но мне от этого только отраднее. Ведь я иду по улицам Праги, освещенной желтыми фонарями и вымощенной древними камнями. Я иду уже, не спеша, вдоль Влтавы, этой серой мутной реки, опоясанной бесчисленными мостами. Иду к Карлову мосту, мимо готических соборов, мимо большой светящейся площади, мимо изысканных памятников. Я иду тем путем, которого никто не знает кроме меня и Кафки. Я пройду по Золотой улочке, где жила его сестра, направляюсь к Йозефову кварталу, где жил он.
Дождь закончился, вода затаилась между камнями, стекает ручейками по моей кожаной шляпе. От реки тянет прохладой. Мои руки озябли, и мне кажется, что вот-вот подбежит ко мне человек в длинном коричневом пальто в цветочек, схватит мои ладони, заглянет в глаза и скажет: « Дорогой мой, милый человек, – Йозефов квартал в другой стороне, куда же ты идешь?»
Я лишь улыбнусь ему в ответ на тревожные слова и пойду своим путем. Даже, если я заблужусь в Праге и останусь в ней навечно, я буду только рада.
А в небе тучи становятся все темней, и если в этом мире все поменяется за сто лет, даже, если ничего не останется, что связывает Прагу с тем, что было здесь век назад, то останется это небо. Грозовые черные тучи, холодный дождь, туман над рекой, тихие шаги и плывущие в воздухе шляпы. Я счастливо поднимаю свои глаза к низкому небу, они такого же цвета, значит частица неба, Праги, дождя и вечности есть и во мне. Значит, даже, когда я окажусь на своей скучной желтофонарной улице, я буду знать, что координаты, маленькие цифры, выбиты на моем кольце, хранятся в шкатулке моего сердца, зарытой на холмах за Прагой, пущеной по серой реке. Я надеюсь, что вернусь, через много лет, через вечность. Небо будет все то же. Вечное небо Праги.