Поэма о физике, лирике и грустном гаишнике

Законы физики

 

Младший лейтенант Эдик страдал. Деньги ходили мимо, точнее ездили. Большими объемами. Как было написано в «12 стульях» — их можно было видеть, даже трогать, но нельзя было взять.

Эдик был заштатным сотрудником ГИБДД в заштатном, с самого момента его постройки, городишке, ставшего теперь просто обычным поселком. Много ли можно срубить, на такой работе. Да, я вас умоляю. Так, мелкие «сувениры». Поселок же. Вломят сразу, не в буквальном смысле этого слова, а в фискальном. Дорога по активности, тоже так себе, не федеральная трасса.

В поселке началась стройка. Строили какой-то заводик. Четыре ангара, под них нарыли четыре котлована. Привезли бытовки, провели воду и электричество, поставили красивые мусорные баки. Эдик прекрасно понимал, что кормушка вот она, висит. Но как на нее залезть, и отщипнуть кусочек сдобного теста? Там и так уже сидели, свесив вниз тяжелые крылья — глава администрации, комитет по строительству и еще немного пернатого сброда, с острыми клювами и мощными когтями.

Эдик, будучи человеком воспитанным и осторожным, зашел, как положено, выяснить расклад сил к руководству стройки. Но ему быстро объяснили, что «...он — Соловей Разбойник, и его задача смотреть за пешими и конными, и с них получать. А если он не умеет работать палочкой, то палочка легко поменяется на арматуру, которую он будет таскать на морозе... и возможно не здесь, а очень далеко... куда Макар не гонял телят».

Потом секретарша, обтянутая узким платьем, как латексом, под которым проступала все, каждая ее родинка — сунула ему картонный стаканчик с кофе, календарь, и закрыла за ним дверь. Эдик, как индюк выпустил соплю, и затаил обиду.

Машины стали елозить туда-сюда. Лицензии, сертификаты, права, документы на машины, разрешения на лишний вес, товарно-транспортные накладные — все было точно и грамм в грамм. Эдик захандрил еще больше, и перестал спать. Совсем. С женой тоже. Какая может быть эрекция, если ты не добытчик и не воин. Да и бог с ней с эрекцией, не так это уже и важно.

Он, как стервятник, ходил кругами вокруг стройки. Если бы не забор.... Но за забором была ему не подвластная юрисдикция. За ним урчал экскаватор, который рыл и отрывал от его, Эдичкиного сердца — деньги.

Как-то утром проезжая мимо, он по привычке завернул, на стройку. Не смотря на мороз и день чудесный, там все кипело, и варилось, преумножая чужое богатство. Там даже была мойка для колес, чтобы машины не разносили грязь по дороге. Даже зимой она работала. Поскрипев зубами, Эдик вышел из машины, и подошел к небольшому кортежу грузовиков.

— Добрый день, инспектор..... — привычно представился он, — Документы будьте добры.

— Без вопросов, командир.

Папка с накладными и прочими бумажными артефактами, перекочевала из теплой кабины в озябшие руки правосудия.

— Да все в порядке, не в первый раз, начальник!

— Что в кузове?

— Арматура.

— Перевес есть?

— Нет, даже машина меньше загружена, чем планировали.

— Почему, — машинально спросил Эдик, одной рукой возвращая документы, другую пихая в карман, даже не делая попытки отдать честь. Еще чего, честь, кому попало, не отдают:

— Вес тот же?

— Да вес в норме, все ж по документам...

Эдик сделал стойку. Натасканный и натруженный мозг сотрудника органов — почуял бабло.

— Ну-ка — открываем борт, и предъявляем все.

— ...а волны и плещут, и стонут, бьются аборт кара-бля,- фальшиво пропел водитель, открывая кузов.

Эдик внимательно смотрел в документы, потом в кузов. На нос, на плечо, на объект. Дама сдавала багаж... — вспомнил он детский стишок. С математикой у него, впрочем, как и у всех представителей надзорных служб, было все в порядке. Делить и отнимать.

Вес тот же. Объем меньше.

Меньше.

Уравнение первый класс, вторая четверть.

Он не мог поверить. Как в песне «...счастье вдруг, в тишине, постучалось в двери...».

— Линейка есть?

— Транспортир, — съязвил водитель.

— Хорошо смеется тот — сам знаешь, да? — Эдик распрямился, — Сгоняй-ка в бытовку за штангенциркулем.

Штангенциркуль — замечательный инструмент.

Если бы Эдик был ковбоем, то он бы сел куда-нибудь. Положил ноги выше головы. Чуть опустил на лоб — шляпу, и затянулся сигарой. Но было холодно, и сигары не было. Можно было только надменно сощуриться, глядя на идущего по снегу начальника стройки.

— Привет, лейтенант, какие проблемы?

Эдик поборол в себе дешевое желание сказать, чтобы ему не тыкали — это раз. Что он не лейтенант, а младший лейтенант. Что проблемы не у него. Но он не стал мелочиться — это удел других. Он — благородный. И беспощадный. Может быть. А может — и не быть. Как Ленин на одной из картин, где у вождя в каждой руке было по кепке. Так и Эдик — в одной руке у него был инструмент, в другой — накладная:

— Смотрим.

— Куда.

Эдик мудро кивнул головой, не подбирая рифму:

— В накладной у нас что?

— Арматура.

— Хорошо. Вес как в документах?

— Конечно! Себе дороже врать, — спокойно ответили ему.

— Это хорошо, — надо было, чтобы рыба не просто заглотила наживку, а залезла на эту елку глубоко, — Сечение какое?

— 32!

— Бери штангенциркуль и меряй.

— Ну, — с недоумением посмотрели на него, после проведения замеров.

— Что ну? Сколько у вас получилось?

— 28, — пожали плечами ему плечами в ответ, — В чем траблы-то?

Эдик уперся ногами в землю поплотнее. Ладони ощущали рифленый аромат кольта в кобуре.

— В чем? А в том — у вас в накладной диаметр 32, а по факту — 28. Ничего себе!!!!

— А, ты про это, господи. Ты что — физику в школе не проходил?

Физику в школе он проходил, иногда мимо.

— И что, физика это как-то объясняет? — теперь уже Эдик смотрел надменно и спокойно.

— Милый, — снисходительно и ласково посмотрели на него, — Ты в курсе, что зимой все уменьшается в размерах? Ты в курсе, что твердые тела от нагревания расширяются, а при охлаждении сжимаются? Кроме, конечно, воды. Та, да! Та при охлаждении расширяется, поэтому в вечной мерзлоте трубы раньше делали из березы. Это человек — существо теплокровное, и в размерах, от перемены погоды — не меняется. У мужчин, правда, бывают изменения в размерах, но это скорее не от температуры внешней среды. Понимаешь? — с ним говорили медленно и грустно, — Ты помнишь, в прошлом году у вас, мост строили, и не достроили, в итоге металла не хватило?

Эдик кивнул.

— Та же история. Строить начинали когда?

— Летом.

— А встречный пролет когда стали доводить?

— Зимой.

— Вот! Летом поставили. А зимой он ужался. Если бы встречный пролет летом доделывали — все было бы в ажуре. Но — администрация ждала гостей — стали доделывать зимой. В итоге — лишних двадцать тонн металла. А ты говоришь — арматура. Ты шапку зимой почему на размер больше покупаешь?

— Чтобы ухи не мерзли? — неуверенно спросил Эдик.

— Х.. херухи, — пошутили ему, — Сжимается шапка, не налезает на голову.

Эдик стоял поникший.

— Не грузись, командир! Нонна! — рявкнул строитель так, что секретарша через мгновение стояла рядом в том самом облегающем платье. От холода (законы физики в действии) оно село еще больше. И выделяло все ее выпуклости и пуклотости — еще ярче, — Принеси нам коньячка, и давай-ка запали нам мангал на шашлычок. Ты, как, не против? — обратились к нему.

— Угу, — он удрученно, и не скрывая расстройства, кивнул.

— Ты, поди, думал — мафию накрыл?

— Вот коньяк, — Нонна подошла так близко, что Эдик чувствовал, как вся одежда от холода стала ему тесна, особенно брюки, — Давайте я бумажки возьму, и как раз мангал разожгу.

Эдик отдал документы. Взял коньяк. Бумаги в мангале вспыхнули прощающее сочувственно.

— Не грусти, — хлопнули его плечу, — Знаешь анекдот: На корпоратив к таможенниками пригласили Дэвида Копперфильда. Ну, он — то, се. Фокусы. Исчезновения. Появления. Таможня — индифферентна. Час другой. Без эмоций. Тот сник. К нему офицер подходит: «Эх. Смотри. Видишь накладная. Что там? Правильно — элитный алкоголь. Теперь смотри — ставлю печать, и — стеклоочиститель...»....