Про Аркашу

...Аркаша всегда дает большие чаевые. За редким исключением. Чтобы человек из сферы обслуживания, читай – общепита, лишился этого, нужно было не просто постараться, а принципиально вести себя по-хамски, и совершенно отвратительно. Даже если бы официант или бармен выпил весь предназначавшийся Аркаше, и его друзьям алкоголь, и съел всю еду, но сделал бы это с улыбкой, то ему было бы не миновать чаевых.

Аркаша всегда дает большие чаевые, несмотря на принадлежность к нации считающейся рассудительной и экономной. Он может досконально проверять общий счет, не дать в долг, но чаевые всегда были от души. Это частенько вызывало пересуды и лично, и не лично. Ему часто задавали вопрос «зачем». Но Аркаша всегда несмотря на прирожденное умение говорить емко и красиво – уходил от ответа.

Нет, так нет, рассуждали многие. Не мы же даем. А он. Хочет? Имеет право.

Как-то раз мы сидели в аэропорту Мюнхена. Усталые, измотанные, обветренные. Расслабленные после очередной регаты. Стыковка была около 5 часов, и мы прожигали эти часы, разумеется, за кружками «дункеля», сосисок, и прочего кулинарного и алкогольного антуража, делающего пребывание на берегу «выносимым» и приятным. Обслуживающий нас пожилой официант неожиданно заговорил на русском. Но не на том, на котором говорят со старательным акцентом, а с каким-то налетом и шорохом чего-то знакомого. На вопрос: откуда? Он отшутился, сказав: здесь я уже давно.

Когда тот отошел, Аркаша, а он обладал каким-то уникальным умением, внезапно стать серьезно задумчивым, сделал большой глоток:

- Я в 90-х был в Амстердаме. По делам. Так сложилось. Трава и прочие будоражащие кровь и легкие ингредиенты меня не интересовали. Поболтавшись по городу, купив подарки жене, и папе, я, естественно почти случайно зашел на улицу «красных фонарей». Из любопытства. Какого-то особого возбуждения я не испытал. Всё было похоже на большой, хоть и красивый, прилавок. Я не был избалован шелковым бельем, или подвзяками, но все равно, тяги срочно броситься в изящно депилированное лоно любви я не ощущал. Был интерес попробовать мулатку, или кореянку. Но как всегда – фантазии и мечты приятнее и слаще, чем фактическое обладание ими. В одном окне увидел девчонку. Юная, с не усталыми, и не затертыми глазами. Ну, или мне на тот момент так показалось. Не знаю. Видимо мое любопытство и «оторопение» было отпечатано на моем лице, как транспарант с майской демонстрации трудящихся. Она так искренне рассмеялась мне. Ну, разумеется, я очутился у нее в гостях. Она оказалась землячкой, той большой страны, которая еще недавно была шестой частью суши. Сексом мы так и не занялись. Проболтали несколько часов. У нее были большие планы на будущее. Здесь неплохо платили, плюс сверху, и она планировала годик другой попотеть, а потом открыть какое-то свое дело. Всё с чистого листа. Видимо я смотрел и слушал с недоверием. Она написала свой телефон, сказав: будешь – позвони – увидишь!! Я забрал клочок бумаги, оставив ей всю наличность, которая у меня была.

Аркаша допил пиво. Мы встали. Мимо нас сновали занятые свои делами и заботами люди. Небо за стеклом принимало и возвращало самолеты, разменивая грусть расставания на радость встреч. Я проверил паспорт, билеты, телефон. Он положил под бокал купюру:

- А бумажку с телефоном, жена, стирала джинсы, и выбросила…

Аркаша всегда дает большие чаевые.