ПОМЕШАННЫЙ

— Мама, мама, смотри, голый дядя!

Женщина резко обернулась и посмотрела туда, куда указывала ее маленькая дочь. И правда, по трамвайным рельсам опрометью бежал голый мужчина, водитель трамвая медленно и упорно ехал следом, наступая мужчине на пятки.

— Боже! Какой ужас!

Как и многие другие, женщина остановилась посередине улицы, забыв о своих делах. Она не сводила глаз с взлохмаченного, полураздетого мужчины, который, что-то крича и вопя, со всех ног несся туда, куда только одному богу известно.

— Не смотри туда, доченька, — сказала женщина, опомнившись. — Просто у человека поехала крыша, идем.

— А как это — «поехала крыша»? — спросила девочка, с любопытством оглядываясь назад.

— Когда человек много пьет, у него может наступить белая горячка и ему начинает казаться то, чего на самом деле нет, — объяснила мать, искоса глядя на «поехавшего».

— Кошмааар, — протянула девочка, испуганно смотря поверх материнского плеча. Потом она глянула на мать и, вздернув кверху свой веснушчатый подбородок, уверенно заявила: — Я в жизни больше никогда ничего не буду пить.

Женщина рассмеялась.

— Такое происходит не из-за всех напитков, а только из-за тех, где есть... — она наклонилась к дочке и прошептала: — Спирт.

Глаза малютки расширились, она поджала свои худые плечики и, будто бы каменное изваяние, простоявшее тысячи лет на одном месте, так и застыла с полуоткрытым ртом и непередаваемым ужасом во взгляде.

— П-получается, — запинаясь, произнесла она, — получается, наш папа тоже выйдет голым на улицу? Я слышала, как на выходных он собирается «хорошенько проспиртоваться» со своими друзьями.

Женщина дернулась, словно ее ударили плетью под дых, затем нервно оправила подол своей юбки и натянула на лицо улыбку.

— Нет, милая, у папы до такого дай бог не дойдет, — сказала она и тихо добавила: — Ну, пусть только заявится домой, я ему устрою...

Потом женщина крепко взяла дочку за руку и, обмахиваясь рукой, надеясь так привлечь к себе как можно больше прохладного воздуха, излишне радостным голосом сказала:

— Идем, дорогая, я куплю тебе мороженое. Ты какое хочешь: клубничное или ванильное?

...Он бежал по рельсам, стремительно унося ноги. Он слышал звуки ревущего трамвая, который по пятам преследовал его, слышал сигналы машин и крики что-то орущих ему вслед людей.

«Почему они не убегают?» —думал мужчина, кряхтя и постанывая. Он бежал уже больше часа, бок его горел и внутри всё жгло огнём. Он слышал чудовищные гудки, которые нагоняли его с каждым шагом, и знал, что трамвай-убийца близко.

И было так жарко, так невыносимо, так безумно жарко. Мужчина набрал в грудь побольше воздуха и почувствовал едкий запах пота, который исходил от его взмокших подмышек. Ручьи пота стекали по гладко выбритым щекам на грудь, собираясь в складках живота и вызывая неприятный зуд во всем теле. Ему стало так жарко, что захотелось...

Мужчина громко застонал и начал срывать с себя рубашку. Потом он расстегнул ремень, и брюки упали к его ногам. Он поднял одну ногу, затем другую, и наконец из одежды на нём остались только его старые, потёртые временем трусы.

— Сумасшедший! — услышал он из гудящей толпы.

«Да-да... Этот машинист совсем их ума выжил. Гонится за мной с самой площади. Эх, и повезло же им всем — за ними не несётся трамвай с бешеным маньяком за рулём, они не должны убегать от него по всему городу. И главное ведь шёл себе спокойно, никого не трогал... И нате, попал, блин, под раздачу!»

Мужчина услышал леденящий кровь скрежет, доносившейся совсем рядом, и сердце у него упало.

«Не могу... Нет сил бежать дальше. Не могу... Нет, я не могу, не имею права сдаться... Я должен, должен бежать, не останавливаясь, я должен...»

И он припустил что есть духу. Кто-то побежал за ним следом, и мужчина подумал, что ненормальный водитель хочет убить не только его. Ему, конечно же, мало одного человека, он жаждет перерезать весь город. 

— Помешанный!.. Укололся, чёртов псих, — раздался откуда-то слева женский голос, и мужчина с готовностью с ним согласился: нужно быть полным психом, чтобы среди бела дня начать вдруг ни с того ни с сего давить людей. Да, жара... Ну и что? Не слетать же всем с катушек только потому, что градусник поднялся выше 35°С? И почему они все парятся в своих потных, душных одёжках? Нет, жара сегодня и правда аномальная... И чего это он её терпит?.. Дурак, да и только.

Мужчина нетерпеливо застонал и, поддев резинку трусов, снял их, скомкав и бросив на плавящийся асфальт.

— Стой, стой кому говорят!

«Ага, держи карман шире. Так он и остановит эту громадину... Беги, мужик, спасайся, пока тебе самому не досталось».

Он схватился за горящий бок, дыхание его сбилось, в глазах жгло, будто туда насыпали добрую горсть песка, но мужчина не остановился. Шум в ушах всё нарастал, и на один ужасный миг мужчина подумал, что вагон вот-вот заденет его голый зад, но тут он услышал сигналы скорой помощи, завидел он и голубые пятна, мелькающие среди оживленного потока. 

«Наконец-то, — пронеслось у него в голове, — уж они-то смогут его утихомирить, они-то умеют с такими обращаться... Они в этом профи».

Он побежал ещё быстрее. Ни в коем случае нельзя останавливаться. Дашь слабину — и всё, конец всему. Нет, нужно продолжать бежать, заставляя дрожащие ноги ступать на горячие, будто из раскалённой печи, рельсы.

Внезапно мужчина почувствовал, как его руку сжали чьи-то крепкие пальцы. Он обернулся и увидел перед собой человека в белом халате.

— Попался, голубчик, — услышал он вкрадчивый голос в паре сантиметрах от своего уха.

Он хотел было помочь, хотел предупредить стоящую перед ним женщину о грозящей ей опасности, но неожиданно почувствовал, как что-то холодное прижимается к его запястью. Вскоре он ощутил неприятный укол в районе локтя, что-то закричал, в его голове пронеслась мысль о том, что через секунду-другую помешанный водитель наконец достигнет его, а после удушливая темнота заполнила всё вокруг и больше он уже ничего не слышал и не видел.