Дорога
Два человека шли по дороге. Дорога была длинной, узкой, песчаной. По обеим сторонам тянулся забор и торчали куцые клочки травы.
Двое человек шли бок о бок, стараясь не задевать плечами заграждения. Жарко светило солнце, и песок на дороге плавил подошвы их ботинок. Они были одеты в черные костюмы, шляпы и солнечные очки. Они шли и шли, молча, обречённо, тяжело чеканя шаг и ни разу не сбились с ритма. Оба глубоко задумали об одном и том же - о жизни и смерти.
По правую руку за забором раскинулся лес, пышный, зеленый и далекий, от леса до дороги тянулась широкая полоса с вышками электростанций. По левую руку текли рельсы, серебрясь в лучах жары. Ни единого поезда пока не проехало мимо, так что они торопились. Поезд должен был вот-вот подойти. Они делали шаг на входе и шаг на выходе, сотрясая густой пышущий жарой воздух. Они двигались вперед, но дорога не становилась меньше, пока где-то вдали не замаячил дверной косяк, воткнутый прямо в траву по левому боку от дороги.
Наконец в отдалении послышался еле различимый стук колес.
- Пора, - сухо сказал один из незнакомцев.
Второй кивнул и вынул из кармана игральный игральную кость. Подкинул ее в воздух, поймал, потряс кулаке, подул на сжатые длинные пальцы, раскрыл ладонь.
В руке его остался обрывок красной нитки.
- Мне жаль, - сказал он. Другой кивнул, надвинув на глаза шляпу.
Стук колес стал громче и неизбежней.
- Береги себя, - произнес первый, пропустив вдох. - Еще увидимся.
Они кивнули друг другу, и один из них шагнул в пустой каркас двери, в поток ледяного воздуха посреди пыльной знойной тишины.
Второй вздохнул, сунул руки в карманы и испарился, будто и не было его. Только обрывок нитки остался валяться в траве, пока не исчез и он.
Тяжелая вокзальная дверь скрипнула и покачнулась, словно от сквозняка, но смотритель Иван Федорович, которого все звали Старший, это не заметил. Старший громко ругался в трубку, с силой прижимая ее к уху.
- Ты там бухой? Бухой, признавайся? Вот я тебя, урод! Да ты, у-ух!
Сквозняк пронесся дальше по вокзалу, вглубь душного зала ожидания, к выходу номер два. Поезд прибыл ровно в двенадцать, оглушительно стуча колесами.
За сотни километров от него в эту секунду у красноликой от натуги, мокрой от пота женщины родился ребенок. Тонкая шейка его была обмотана красной пуповиной. Ребенок не дышал.
Два человека шли по дороге. Один из них был спокоен, другой блаженно улыбался.
- Как все прошло? - спросил первый.
- Быстро, - ответил второй, потирая шею и глубоко вдыхая знойный воздух. В носу у него остался призрачный запах холодной свежести.
Первый кивнул, посмотрев на запястье. Циферблат часов был полностью белый.
Кивнув еще раз, первый сказал:
- До следующего еще полно времени. Успеешь передохнуть.
Узная песчаная тропинка тянулась вдаль. Солнце светило прямо над ними, и не было ни намека на тень.
Двое мужчин шли и шли вперед, каждый думая о чем-то своем, и их молчание было общим, объединяющим.
- Урод, - бросил напоследок Старший, кидая трубку.
Он заметил женщину, шагнувшую под приближающийся поезд, но было уже поздно.
Колеса с громом приближались.