Шахматы
Кисель у бабы Шуры удался на славу, так что едва доцедив кружку я сломя голову помчался в сортир. В сортире тем временем заседал дедушка Толя.
— Деда Толя, деда Толя, ты скоро там? Я больше не могу.
— Моги меньше, — ответил как отрезал умудренный опытом дед.
— Ну, деда (едва не плачя).
— Не нуди, дай дедушке спокойно почитать запрещенную литературу. Нигде спасу нет. Или Шурочка своего коронного киселя сварила?
— Да, деда, его.
— Так бы сразу и сказал.
На этот раз всё обошлось. Так словно бы это были шахматы, в момент когда пешка становится ферзем и занимает заветное очко. Пууууу....
— Вернулся, болезный? Не любишь ты мой кисель. Потому что глупый и не понимаешь, что бабушка туда только самые полезные ингредиенты кладет.
— Да, я же не специально, баб. Просто так вышло, что всё вышло.
— Правда, Шур, чего ты?! Всё вышло — это же прекрасно, очищение организма. Вон как у немцев — поел, потом на огород грядки удобрять. Безотходное производство.
— Тьфу на вас. Два дурака — старый и малый.
— Деда, а давай в шахматы играть? Ты меня обещал научить. Давно уже обещал.
— Ладно, ладно. Тащи шахматы. Буду учить.
Я молнией метнулся в зал, схватил пыльную сложенную пополам доску и кулёк с фигурами.
— Деда, а почему у тебя такая доска простая, картонная? Я у Кольки Ёремина видел деревянную, резную, красотища, ух. Ему дядька из зоны привез. Там фигуры знаешь какие — загляденье.
— Потому что дед твой — ответственный работник, а не какой-нибудь зек, который только и умеет что красть, убивать, да шахматы и ножи с резной ручкой мастерить. Думать надо. Доска она всякая доска, главное что всё на месте — и черное и белое. Высыпай фигуры.
Дед аккуратно расставил фигуры, сначала для меня, потом на своем поле.
— Смотри. Даю тебе фору. Не важно какой цвет фигур, ты будешь сейчас ходить первым. Вот эти мелкие в первом ряду, как младенцы, это пешки. Они самые малозначимые. Так, шелуха. Их в расход пускать не боись. Они для отвода глаз. — Как забор в нашем Совхозе.
— Точно, как забор. Забор есть, а за забором чисто поле да трактор без колес. Дальше смотри: пузатая как бочка с башенкой на верху — это ладья. Ладья ходит только прямо. Это конь. Конь ходит буквой Г. В любую сторону, но только так. Слон. Слон ходит по диагонали.
— Хоть через всю доску?
— Хоть через всю доску, но по диагонали. Это ферзь или Королева. Королева ходит и по диагонали и прямо.
— А как конь?
— А как конь — нет. Слушай, говорю же тебе.
— И Король. Король ходит только на одну клетку, но тоже может по диагонали и прямо. Но так не спеша.
— Потому что все короли старые?
— Да, потому что бабушкин кисель не пили, если бы пили, то летали по всей доске. Понял?
— Вроде бы.
— Вроде бы. Слушать надо. Побеждает тот, кто поставит «мат» другому, то есть ни оставит ни одного шанса Королю соперника уйти. Ладно, ты пока тренируйся сам с собой или вон кошку посади с собой играть. А я пойду газету почитаю. Вернусь, доложишь мне кто выиграл, ты или Муська.
Дед ушел шаркая тапками, а я изловил Муську, уложил её напротив доски и стал двигать фигурами. В голове всё смешалось, кто как ходит... К тому же кошка начала мухлевать — сдвигала лапой то одну фигуру, то другую. Этого я стерпеть не мог и тоже стал потихоньку двигать её фигуры. В конце концов, единогласно, я признал себя победителем. С чем и пошел на доклад к деду.
Дедушка Толя храпел укрывшись свежим выпуском «Советского спорта». Газета казалось старым шифером, который поднимается от сильного ветра. Я не стал будить деда. И тоже пошел вздремнуть, потому что шахматы — это очень интеллектуальная игра, а голова нам не только для того чтобы в неё есть.