Поучительная история о формах человеческого брака...
Путинцев Даниил
ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ БРАК
Рассказ
Когда он смолк, воцарилась нехорошая тишина, женщины ученого совета посмотрели на аспиранта Лукова ненавистью, а мужчины — с опаской. Все недостатки кандидатской были ничто по сравнению с темой. Такой диссертации в Университете еще не писали! Все с омерзением оценили сутулого автора. Если бы в эту минуту взгляды материализовались, то аспиранта бы сгорел вместе со своей чудовищной, безнравственной работой.
Научный руководитель трясущимися руками всё не мог запихнуть себе в рот валидол. Всё темнело перед глазами от преподнесенного учеником сюрприза. В последнюю минуту тот подсунул всем оппонентам свой опус, а ему, можно сказать, отцу родному ничего не сказал.
Даже передовые преподаватели не ожидали такого авангарда. Дать ход этому произведению — все равно, что бросить атомную бомбу в нравственность человечества. В интересах планеты следовало уничтожить аспиранта, аки пса смердящего.
После бурного обсуждения попробовали сконцентрироваться на абстрактности идеи, её оторванности от жизни.
— Ну, хорошо! — задумчиво сказал председатель. — А если у вас практическое подтверждение вашей идеи?
— Да! — сразу ответил Луков.
— Где?
— За дверью.
Он три раза хлопнул в ладоши. Вошла его жена Настя. Все посмотрели на неё, как на исчадие ада.
— Вы тоже считаете, что... э-э-э... — запнулся, подыскивая нужное слово председатель.
— Да! Семья — пережиток прошлого! — решительно отрезала Лукова.
— Милочка, а какие у вас научные объяснения? — едко поинтересовалась профессорша кафедры семейной психологии, ловя на лету вставную челюсть.
— Сорок тысяч лет первобытные прекрасно обходились без семьи? Обходились!
— Но потом-то, потом-то... — пробормотал председатель.
— А что потом?! Ваше долбанное государство взвалило непочатый край работы на несчастных людей, те и. объединились в пару! — ответила аспирантская жена. — Чтобы легче было.
— Всё не так просто, — встрял доктор философии, как раз занимавшаяся государственными проблемами. — Каковы ваши аргументы? Для чего-то всё же потребовалось создать семью?
— Чтобы пахать на нашей шее!
— Допустим...
— Больше мы этого не допустим! — отрезала Лукова. — Пока жили на земле, это еще туда-сюда. Не могли друг без дружки пахать. А в городе кому это нужно? У женщины две работы: своя и дома. Мужика-то не сдвинешь с дивана. Он нужен лишь для детопроизводства. В пробирках пока что дорого...
— Ну, а сами-то вы? — ехидно осведомилась кафедра семейной психологии.
— Мы решили встречаться с моим пока мужем только для этого дела, — с достоинством ответила та.
Все сочувственно посмотрели на еще больше съежившегося аспиранта.
— Эх, горе ты моё, Луков! — вздохнул научный руководитель, женатый семь раз.
— Простите, а кем вы работаете? — попытался разрядить обстановку председатель.
— Консультант брачного агентства!
— Это ж какое должно быть брачное агентство, чтобы держать там таких! — съязвила семейная психология.
— Не путайте работу с личной жизнью, — холодно заметила Настя. — Я пришла к этому выводу, экспериментируя с разными формами брака, в том числе и с групповым сожительством. Как в первобытном строе. Некоторые формы до сих пор существуют.
— Расскажите поподробнее! — заинтересовался молодой неженатый кандидат наук. — Какой у них, к примеру, свадебный обряд?
— Всё просто. В амазонских джунглях есть племя. Если дикаря при­спичит жениться, он выходит из вигвама и ловит любую, которая по­нравится. Если сумеет ее одолеть, то она становится его женой прямо на месте.
— Вот бы в Москве так разрешили! — мечтательно закатил глаза кандидат.
— Но если уж вы стали жить в вигваме, как супруги, то других у вас не должно быть, а то отсекут всё, что торчит.
— О, нет! — испугался неженатый кандидат. — Пусть все по-старому будет.
— Вот именно! — подала голос семейная психология. — Ответьте, кто будет воспитывать ваших детей, если вы разведётесь со своим мужем? Вот о чем вы, как женщина не подумали!
— Семейное воспитание следует запретить по закону! — как обухом по голове, врезала Настя.
Эхо этого удара вызвало бурю в ученых мужах и женах.
— Она спятила, что ли? Как же без родителей растить? Мать ты или не мать?
— Мы не умеем воспитывать, потому что не профессионалы, — с достоинством ответила Настя.
— А кто, кто должен воспитывать? — поинтересовался председатель, у которого сын совсем отбился от рук.
— Государство. Пусть педагоги с дипломом учат и воспитывают!
— Это как же так! — тяжеловесно загудели женщины. — Ребенку нужна материнская ласка. Да и зачем он чужим? Это против природы.
— Наоборот! Раньше не было деления на своих и чужих. Детей надо сообща любить.
— Я. же говорил, что всё равно к коммунизму придём! — довольно хихикнул политолог, ранее преподававший научный коммунизм,
— Мы идем к групповому браку. Институт парной семьи умер, — решительно объявила Настя.
— Троглодитка! — в сердцах бросила семейная психология. — Тебе не жалко от семьи отказываться? Тебе мужа не жалко? !
Луков глухо зарыдал, уткнувшись в плечо научного руководителя.
— Чуть погрустим, конечно, но зато окончательно усовершенствуемся! Мы ведь не только это потеряли. Связь с природой тоже оборвалась. Кстати, к ней и вернёмся через переход от парного брака к групповому. Это более естественные отношения, а то сейчас мы только невроз друг другу через ревность прививаем.
Спустя час председатель откашлялся и, пряча глаза, объявил:
— Дорогие коллеги! Посовещавшись тут, мы решили присвоить степень кандидата наук нашему Лукову и пожелать ему жить где-нибудь там... В Амазонских дебрях... Поздравляем горе-аспиранта с присвоением научного звания! И желаем ему больше никогда не появляться в нашем учёном мире.
В коридоре неженатый аспирант восторженно жал руки супругам Луко­вым:
— Это гениально, гениально! Когда все откажутся от парных браков, может, действительно, заживем по-людски. Раз по закону ты можешь сожительствовать со всей Москвой, то не будешь хамить в метро и на улице. Правильно я говорю? Кстати, Настя, что вы завтра делаете? Может, npидёте ко мне?
— Я — замужем! — с негодованием ответила она. — И попрошу вас больше не делать непристойных предложении. И вообще вы мне надоели!
Дома в спальной Луков целовал ей пальчики и восхищенно шептал:
— Ты — великая актриса! Без тебя бы мне не видать кандидатской, как своих мозгов. Ты бы видела, как профессора меня жалели!
— Да! Теперь думай о докторской. Если хочешь, я для вида на развод подам... Интересно, эти олухи и впрямь решили, что я тебя бросаю?
2000 год.