Иншалла (рассказ случайного работника) часть 1

Часть Первая

А давайте я вам про универ расскажу. Конечно, когда говорят — «универ», то сразу представляются профессора: мудрые, седые, рассеянные. Это, конечно, так, профессоров у нас хватает. Правда, не обязательно седых: профессорами, или просто исследователями, становятся довольно рано, лет в сорок, так что многим до седин еще далеко. Но универ — заведение большое, народу в нем трудится много, и, кроме профессоров, есть еще инженеры, работники лабораторий, административный штат... Даже садовники и сантехники свои имеются, вот как. И рассказ мой как раз и пойдет про жизнь этих самых универских домовых, истопников при муфельных печах Ее Величества Науки.

Лично я считаю, что мне в жизни повезло. Я практически всю свою учебную и трудовую жизнь провел в универах, не считая всяких черных и левых подработок, конечно. Правда, еще были несколько лет в НИИ, но это почти то же самое. И, видимо, так оно и дальше будет продолжаться. А сегодня я вам расскажу, как я в начальники ходил. Дело было вот как.

Как часто случается в этой жизни, на свое теперешнее рабочее место в одном из лучших универов мира, расположившемся своими кампусами на холмах древней столицы, я попал случайно, но статус мой в системе универа относится к оскорбительной категории «случайный работник» не поэтому. Наш Отдел является, фактически, центральной аналитической лабораторией Факультета и обслуживает исследователей и студентов, а также выполняет заказы со стороны, что позволяет Отделу худо-бедно существовать, так как тарифы для внешних заказчиков раза в два выше, чем для внутренних. В целом в универе костяк кадров составляют постоянные работники, «квиютники» (слово «квиют» на нашем государственном языке означает «постоянство»). Разделить их можно на две большие группы: на тех, у кого есть третья академическая степень (то есть PhD, доктор философии) и тех, у кого ее нет. Обладатели третьей степени являются, по большей части, исследователями и профессорами, то есть руководителями групп того или иного размера, периодически избираются директорами институтов и отделов, а также занимают деканские и ректорские позиции. Те же, у кого третьей степени нет, трудятся примерно на одном уровне, в качестве «помощников исследования» (здесь и далее термины в кавычках являются прямыми переводами или транслитерациями с иврита и будут использоваться as is). Не сделав третью степень, практически нет возможности продвинуться выше по лестнице — за редкими исключениями, связанными с небольшим количеством чисто административных должностей (замдекана, например — это что-то вроде главного администратора и завхоза всего Факультета), на которые можно попасть, будучи, скажем, отставным военным с высоким званием.

Очевидно, что жизнь помощников исследования в целом была бы совершенно несносна, если бы не институт «квиюта». Во времена оны квиют давали щедрою рукой, сейчас — меньше, но до сих пор жизнь на квиюте являет собой сбывшуюся мечту авторов коммунистических утопий. Зарплата на таких должностях растет в зависимости от стажа и некоторого формального повышения квалификации (сходил на курсы, получил диплом — вот тебе добавка к жалованью, а реальных знаний с тебя никто не спросит, ибо некому и незачем). Теоретически предполагалось, что обладатели этого статуса будут проявлять высокую социалистическую сознательность и в порядке алаверды станут выкладываться на своем рабочем месте по полной программе. Реальность же оказалась несколько жестче: жрать-то квиютники приспособились в два горла, а отдавать — шиш. Квиютнику предоставлена полная свобода: хочешь — повышай реально квалификацию, иди в ногу с прогрессом, работай сообразно необходимости. А не хошь — как хошь, никто тебе слова не скажет, а если вдруг попадется начальник молодой да брыкливый, что твой горный козел, и начнет дисциплину укреплять и всякие страшные слова произносить — так на то у нас профсоюз есть, и председатель рабочего комитета — наисерьезнейший человек на Факультете, почти с декана размером. Не даст в обиду профсоюз своего человечка, постоянство — оно во главе угла, не тронь, не замай! В крайнем случае можно в другой отдел работника перевести, но не более. Часто случается совсем смешное положение: к примеру, была у человека работа — ну, допустим, фотографа держал факультет. А потом, лет за двадцать, прогресс так вперед шагнул, что каждый сам себе фотограф стал, и вот не требуется должность более. Должность не требуется, а человек остался. Ежели, конечно, будет на то желание его и добрая воля — переучится наш фотограф на что-нибудь полезное, на лаборанта хотя бы, а коли не будет — так и не надо. Будет себе на работу приходить, зарплату получать, как и прежде. Есть такие нетребовательные натуры, что могут просто сидеть и в стенку смотреть, есть те, что спят сидя, а бывает так, что вовсе на службу не ходят: приедет утром карточку провести, мол, тут я, и вечером заедет — выход отбить. А все остальное время — свободный художник.

Вы спросите — а как же оно тогда работает-то все, как вертится? Ну, во-первых, квиютники разные бывают, попадаются вполне себе добросовестные и работящие, да и начальникам все же порой удается в рамках конкретной группы навести хоть какое-то подобие порядка. А во-вторых — на этот случай и существуют случайные работники, люди совершенно необходимые. Нанимают их на общих основаниях: тарифная сетка, условия, все как положено, согласно образованию и трудовому стажу. И работают они наравне и бок о бок с квиютниками, по первости-то и не отличишь. Разница в одном: случайного можно вызвать на ковер и сказать: понимаешь, дружище, такое дело: мало денег твой участок приносит! Не повысится доход — не сможем тебя более держать, уж пардон. И это чистая правда: случайным работникам из другого бюджета платят, из того, который не бездонный, а в который сколько положил — столько из него потом и взял, как при капитализме. Потому и бегает случайный, ошалев: как доход повысить, где сэкономить, как рентабельность поднять? А коллега его, квиютник, который и по возрасту старше, и по стажу, отхлебывая кофий, поучает: да ты не суетись, парень, им всем результаты срочно надо, а на самом деле — подождут, чай, не сахарные, не растают... И еще: по прошествии нескольких лет, в соответствии с законом, случайному надо квиют предоставить, потому как негуманно это — без квиюта. Хорош тот закон, о работнике он заботится. Только вот опять, в жизни-то оно как раз работнику-то боком и выходит: квиют предоставить возможности нет (об этом предупреждают сразу, когда только принимают на работу), а коли нельзя без квиюта держать — то вон бог, а вон порог, катись, дескать, колбаской по Малой Спасской. Проще говоря, увольняют. Но это, скажем так, система увольняет, большие начальники из Управления Кадров, которые этого работника и в глаза не видали. Он для них — строчка в списке, номер по порядку, и только. А вот для конкретного шефа это подчас очень нужный и полезный человек, особенно, к примеру, наш брат-иммигрант (ладно, сделаем реверанс в сторону нашей сионистской идеологии — репатриант) в годы Большой Алии и позже: работает человечек за зарплату небольшую, какая-никакая степень у него есть — хоть из МГУ, хоть из Мухосранска какого — неважно. Так ведь он привередничать не будет, за всякую работу возьмется: и в поле поедет, и анализ выполнит, и технику новую освоит... А ежели что не так — всегда припугнуть можно. Но на самом деле у шефа есть немножко степеней свободы, чтобы такого вот «случайного» работника для себя сохранить: уволить-то его, конечно, уволят, но глядишь — через некоторое время берут обратно, или даже фактически не увольняют, а просто переводят на другой бюджет, а потом возвращают на прежний. И всем вроде хорошо: система довольна — закон соблюден, шеф доволен — человечек как работал, так и работает, да и человечек вроде рад — на своем месте остался. Только вот беда: стаж прерывается, кое-какие льготы обнуляются, вроде как снова он — новичок, зеленый, как гусиное дерьмо, и в конечно итоге зарплата его, и без того куцая, еще меньше становится...

Забегая вперед, скажу, что на меня таким образом система наехала года через четыре работы в Отделе, как по закону и положено. Я к тому времени уже показал приличные результаты, поэтому шеф предпринял массу усилий, подробности которых остались мне неизвестны, но в результате меня не стали увольнять даже временно, только предложили подписать отказ от будущих претензий на квиют. Я, конечно же, подписал, в то же время понимая, что дойди дело до суда — бумажка эта незаконна будет со всех сторон. Так я и работал после этого в системе много лет и без квиюта, и без перерыва в стаже. Парадокс...

Итак, теперь мой статус в системе более-менее понятен, продолжим по порядку. Где-то года через три после начала моей работы в Отделе вызвал меня к себе шеф и поинтересовался, не хочу ли я начать делать третью степень, в здешней терминологии — докторат. Я сильно удивился: сам мой шеф преподавателем не был и студентов не вел, для моей текущей работы третья степень была не нужна ни в каком смысле, и зачем шефу нужно, чтобы я отвлекался от и без того напряженного трудового процесса — непонятно. Сам же я на эту тему думал следующее: конечно, хорошо бы приобрести приставку «Dr.» к своей фамилии везде, даже на кредитной карточке, но... совершенно я себе не представлял, как исследование в области почвоведения можно совместить с работой на полную ставку в лаборатории, а становиться «чистым» студентом, то есть получать исключительно стипендию без всяких социальных условий — этого я себе позволить не мог. Поэтому сам для себя вопрос с докторатом я вроде решил — нафиг-нафиг. Примерно так, только покороче и поделикатнее, я шефу и ответил, на что он мне сообщил следующее: лет эдак через несколько он собирается на пенсию, и хотел бы видеть меня своим преемником. А для того, чтобы претендовать на место начальника Отдела, доктором, скорее всего, быть просто необходимо, да и вообще... О-о, подумал я, это уже совсем другая песня получается. Во-первых, такие планы начальства, пусть и на далекое и неопределенное будущее, являются явным признанием моих заслуг в настоящем. Во-вторых, занятие докторатом получает официальную легитимацию и всяческую поддержку. А в-третьих... все это звучало тем самым предложением, от которого нельзя отказаться. То есть не то чтобы совсем нельзя — можно. Пожать плечиком, сказать — мол, не интересуюсь, и все. Но это значило бы, что и карьерные перспективы меня не интересуют! И не только конкретно место шефа занять, а — вообще никакие! Типа, сижу никого не трогаю, аппаратуру починяю... «Маленькая голова», как говорят на иврите, в смысле — человек без инициативы, исполнитель тупой. Нет, так вести себя совсем не годилось, тем более что сосиской поманили весьма аппетитной: начальник Отдела! Конечно, в масштабах универа и даже Факультета — сошка мелкая. Человек восемь под командованием, причем толком работает из них меньше половины, ответственности целая куча: дорогое оборудование, обслуживание клиентов, финансовая сторона дела... Должность суетная и хлопотная, но зато — квиют, неплохая (по сравнению с моей сегодняшней) зарплата, пожизненность — начальника отдела назначают раз и навсегда, пока сам не уйдет или не состарится. То есть — уверенность в завтрашнем дне. В принципе, меня это устраивало. И на тот момент мне представлялось, что самая главная трудность на пути к этим ништякам и плюшкам — именно докторат. Как показало будущее, я несколько заблуждался...

Теперь давайте промотаем пленку нашего фильма вперед на шесть лет и обнаружим меня и всех окружающих в следующей диспозиции: я — все в той же должности ответственного за лабораторию элементного анализа, с разросшимися за прошедшие годы обязанностями, с кучей сверхурочных рабочих часов и правом работать по пятницам, с вялотекущим докторатом (однако ж, с этапа «альфа» на этап «бета» перешел успешно, все курсы сделал с неплохим средним баллом, осталось поставить еще пару экспериментов — и все). Шеф же мой не на шутку засобирался на пенсию. Причем о последнем я узнал от, скажем так, третьих лиц — кто-то где-то обмолвился... Я решил, что пора расставлять точки над разными буквами и прямо спросил шефа, какие изменения грядут в связи с его выходом на пенсию. На что шеф недвусмысленно потдвердил наши договоренности шестилетней давности: мол, полагаю, что ты займешь мое место — если ты не против, тем более что отсутствие третьей степени формальным препятствием не является, тем более что я — без пяти минут уже...

Ха, с чего мне быть против? Я в таких ситуациях вообще полагаю, что дают — бери, нужно пробовать, не бояться трудностей, ответственности и риска. В худшем случае не получится — тогда что? Тогда мы будем иметь то же самое, что и сегодня. А если не пробовать — так и останешься ни с чем, да еще с упущенным шансом.

Такую же разведку боем я провел со своим научным шефом, Профессором, который имел (до недавнего времени) отношение к нашему Отделу по административной части. Профессор тоже недвусмысленно высказался за мою кандидатуру, и я принялся готовить документы. На тот момент мне уже объяснили, что подобные должности замещаются на конкурсной основе, и будет объявлен внутренний конкурс (то есть только для работников универа), точный список требований и документов будет опубликован позже. И я принялся составлять резюме — основной, можно сказать, документ для такого пакета, планировать, к кому обращусь за рекомендательными письмами (шеф и Профессор — по умолчанию, их я попросил сразу, но хотелось еще нескольких человек). В то же время я не собирался даже на этом, достаточно продвинутом этапе операции «Преемник» трезвонить на весь Факультет о своих планах — не хотелось разговоров и пересудов. Да и вообще все эти годы я старательно избегал разговоров на тему о своем будущем, о планах на после доктората, пресекал заигрывания типа — ну что ж, парень, вот шеф уйдет на пенсию — ты его и сменишь... (в таких случаях я закатывал глаза, иронично улыбался и говорил — о, сие никому неизвестно... иншалла, то есть — на все воля божья). На самом деле я не очень-то и врал: несмотря на раздаваемые обещания и авансы я прекрасно понимал, что цена им невелика, что подобные кадровые назначения решает вовсе не шеф лично и даже не Профессор, что реальной перспективой в такой ситуации является не столько получить должность, сколько сделать степень без отрыва от производства, короче — все еще вилами на воде писано. Но, как было сказано выше, выбора у меня особого не было: или прослыть отказавшимся от каких-либо претензий, либо попробовать сыграть. И я играл.

Через пару месяцев мне позвонил шеф и сообщил, что конкурс объявлен, то есть информация вывешена на сайте универа и разослана по всем подразделениям. Подробности, приведенные в письме, меня несколько удивили: помимо всего прочего, требовалось знать английский даже несколько лучше, чем иврит (!), а конкретно — сдать в отделе кадров экзамен типа TOEFL и получить оценку «очень хорошо» — по заявленной шкале за ней шел уже уровень «родной язык». Я был практически уверен, что на таком уровне к экзамену по инглишу не готов, потому что одно дело читать статьи про тяжелые металлы и писать отчеты по ним же (и то Профессор вечно с остервенением правил мне именно английский даже, а не содержание), и другое дело — выписывать правильные грамматические конструкции (Она схватила ему за руку и неоднократно спросила — где ты девал деньги?). Позвонив в отдел кадров, я узнал, что экзамен нужно сдать в первую голову, а уж потом — подавать весь пакет. Мне сказали, что в ближайшие дни меня вызовут, и мне ничего не оставалось делать, как отыскать в сети упражнения к TOEFL и делать их он-лайн, пытаясь запомнить хоть малую толику из забытых, а то и вовсе неизвестных правил хорошего английского.

Экзамен я, кстати, сдал успешно.

продолжение — в Части Второй