Спектр
Крестами вышитое «Я»
Оголены нудистски нервы
Живой водой не оживят
Задушен... вышли все резервы
Голодным эхом в пустоте
Сигарный дым заполнит ночи
Финал...
.............................................
... бычок жжёт пальцы мне
ведь в радуге всего семь строчек.
Респектабельный человек по ту сторону стола некоторое время с интересом разглядывал молодого парня со старческой апатией во взгляде и, наконец, задал первый вопрос:
— Можешь ли ты одним словом охарактеризовать свою проблему?
— Дальтонизм.
— Хм... интересно, а теперь подробнее.
— Всё серое, как пыль. События, люди, явления, хотя я понимаю, что корень проблемы не в окружении, а в моем восприятии. Я не вижу спектра. Черно-белое, нудное кино, а я — смертельно скучающий зритель. Яркая раскраска скрывает под собой безликую, серую суть, как радужные пятна бензина, в сущности, являются лишь почти прозрачным ядом. А нечаянные яркие пятна моментально растворяются в серости. Например, рядом кто-то чистит апельсин, и воздух наполняется его свежим, оранжевым ароматом, но уже через минуту ты теряешь эту яркость, она смешивается, поглощается тусклым, линялым фоном обыденности. Жизнь цвета негра©, только негра очень бледного, грязно-серого оттенка.
— Чем ты жил раньше, в детстве?
— Ожиданием. Но всё оказалось иллюзией, как, возникающие ниоткуда радужные мыльные пузыри надежды, лопающиеся от малейшего прикосновения, взрывающиеся миллионом больно ранящих осколков.
— Чем ты живешь сейчас?
— Ожиданием. Глупо прозвучит, но я жду, когда всё это закончится, когда сдерут с кожей эту фальшивую штукатурку. Жду обещанного конца света в 2012 году.
— Ну, это уже столько раз прогнозировали. Я бы не стал доверять подобным предсказаниям.
— Да, я знаю, просто если и в этот раз ничего не произойдет, я буду ужасно разочарован.
— Если тебе так серо жить, то почему ты не покончишь с этим?
Парень посмотрел на солидного, седоватого мужчину, как на неразумного ребенка и со снисходительной полуулыбкой ответил:
— Неужели вы думаете, что наша жизнь и смерть в наших руках? Какое самонадеянное заблуждение. Пока я не вдохну в себя всю, предназначенную мне, порцию серой пыли, мне отсюда не уйти, впрочем, как и Вам и всем остальным.
Мужчина напротив некоторое время задумчиво разглядывал отражение в отполированной поверхности стола. Потом, словно решившись, он вынул что-то из ящика и высыпал на стол пригоршню ярких, разноцветных таблеток.
— Но в твоих силах хоть немного раскрасить свою жизнь.
— Очередная иллюзия, смотри.
Парень взял увесистое пресс-папье и раскрошил в порошок цветную кучку стимуляторов.
— Смотри, все та же грязно-серая муть.
— Но должно быть хоть что-то настоящее!
— Должно... возможно это...
Парень наконец-то разжал пальцы левой руки, на протяжении всей беседы стиснутые в кулак так сильно, что ногти впились в кожу до крови, которая теперь медленно капала с ладони и кончиков пальцев.
— Красный — Кровь
Оранжевый — Обжигает
Желтый — Жилы
Зеленый — Зовом
Голубой — Голодной
Синий — Свободы
Он встал и направился к двери.
— Постой, а как же фиолетовый?
— Фиолетовый? FUCK!
Оголены нудистски нервы
Живой водой не оживят
Задушен... вышли все резервы
Голодным эхом в пустоте
Сигарный дым заполнит ночи
Финал...
.............................................
... бычок жжёт пальцы мне
ведь в радуге всего семь строчек.
Респектабельный человек по ту сторону стола некоторое время с интересом разглядывал молодого парня со старческой апатией во взгляде и, наконец, задал первый вопрос:
— Можешь ли ты одним словом охарактеризовать свою проблему?
— Дальтонизм.
— Хм... интересно, а теперь подробнее.
— Всё серое, как пыль. События, люди, явления, хотя я понимаю, что корень проблемы не в окружении, а в моем восприятии. Я не вижу спектра. Черно-белое, нудное кино, а я — смертельно скучающий зритель. Яркая раскраска скрывает под собой безликую, серую суть, как радужные пятна бензина, в сущности, являются лишь почти прозрачным ядом. А нечаянные яркие пятна моментально растворяются в серости. Например, рядом кто-то чистит апельсин, и воздух наполняется его свежим, оранжевым ароматом, но уже через минуту ты теряешь эту яркость, она смешивается, поглощается тусклым, линялым фоном обыденности. Жизнь цвета негра©, только негра очень бледного, грязно-серого оттенка.
— Чем ты жил раньше, в детстве?
— Ожиданием. Но всё оказалось иллюзией, как, возникающие ниоткуда радужные мыльные пузыри надежды, лопающиеся от малейшего прикосновения, взрывающиеся миллионом больно ранящих осколков.
— Чем ты живешь сейчас?
— Ожиданием. Глупо прозвучит, но я жду, когда всё это закончится, когда сдерут с кожей эту фальшивую штукатурку. Жду обещанного конца света в 2012 году.
— Ну, это уже столько раз прогнозировали. Я бы не стал доверять подобным предсказаниям.
— Да, я знаю, просто если и в этот раз ничего не произойдет, я буду ужасно разочарован.
— Если тебе так серо жить, то почему ты не покончишь с этим?
Парень посмотрел на солидного, седоватого мужчину, как на неразумного ребенка и со снисходительной полуулыбкой ответил:
— Неужели вы думаете, что наша жизнь и смерть в наших руках? Какое самонадеянное заблуждение. Пока я не вдохну в себя всю, предназначенную мне, порцию серой пыли, мне отсюда не уйти, впрочем, как и Вам и всем остальным.
Мужчина напротив некоторое время задумчиво разглядывал отражение в отполированной поверхности стола. Потом, словно решившись, он вынул что-то из ящика и высыпал на стол пригоршню ярких, разноцветных таблеток.
— Но в твоих силах хоть немного раскрасить свою жизнь.
— Очередная иллюзия, смотри.
Парень взял увесистое пресс-папье и раскрошил в порошок цветную кучку стимуляторов.
— Смотри, все та же грязно-серая муть.
— Но должно быть хоть что-то настоящее!
— Должно... возможно это...
Парень наконец-то разжал пальцы левой руки, на протяжении всей беседы стиснутые в кулак так сильно, что ногти впились в кожу до крови, которая теперь медленно капала с ладони и кончиков пальцев.
— Красный — Кровь
Оранжевый — Обжигает
Желтый — Жилы
Зеленый — Зовом
Голубой — Голодной
Синий — Свободы
Он встал и направился к двери.
— Постой, а как же фиолетовый?
— Фиолетовый? FUCK!
2010 г.