Китайское средство (плотогонские истории)

С некоторых пор Прохор стал чувствовать странное томление в душе. Не радовали его ни новые сапоги, сшитые кимрскими мастерами; ни коллекция багров, развешенная в горнице; ни чарка, выпитая после бани. Кипящие пеной волжские пороги и те отныне проходил без прежнего восторга.
— Пусто здесь как-то, — постукивая себя кулаком в грудь, жаловался Прохор.
— А давай мы такую наколочку сделаем: «Пересохни, Волга-речка, перестань болеть, сердечко», — предлагал Ермолай. — Уж поверь, враз отпустит.
— Я бы рекомендовал принимать успокоительные порошки компании Schering, — советовал Фридрих.
— Обзаведись семьёй, — подмигивал Моисей. — Пойдут детишки, не до души будет.
— Есть у меня дельце на примете, — шептал на ухо Мансур. — Одному не справиться, а вдвоём в самый раз будет. Такой хабар возьмём, обо всём позабудешь!
Помог Прохору старый дедушка Фанг. Загадочно улыбаясь, он выкатил из палатки огромный барабан, обтянутый буйволиной кожей.
— Чувствуешь плохо, — объяснил китаец, — делаешь «бом». Будет хорошо.
И вручил бамбуковую палку, обмотанную с одного конца верёвкой.
В тот год, пока Волга не встала, жители прибрежных деревень частенько просыпались среди ночи, разбуженные величественным громом барабана. 
«Бо-о-о-о-о-м» плыло над чёрной водой, заставляя умолкать пронзительную птицу выпь.
«Бо-о-о-о-о-м» поднималось к звёздам, прерывая полёт летучих мышей.
«Бо-о-о-о-о-м» уходило в глубину, сводя с ума плотоядных раков.
— То калязинский водяной, — пугали старики, — из пучины восстал и христианские души ищет.
— Проша Картузов томится, — прислушивалась из воды девка Евдокия.
Прохор же, сидя на плоту, бил в барабан дедушки Фага и чувствовал, как с каждым ударом уходит из души тоска, как становится легче на сердце.