Гюльчатай

Свято место в сердце не занято —

Оробела нечисть утробная.

Я бы звал тебя ладой дальней, да

Не в ладах с душой доля лобная.

Среди засухи окропившая

Мне живой водой пятна трупные,

Я бы звал тебя наступившая,

Но какая ж ты недоступная.

Дева видная, песня складная,

Как подшитому стопка лишняя.

Я бы звал тебя ненаглядная,

Но пока ты лишь ненаслышная.

На вороний сыр повелась лиса.

Правда прячется, ересь строчится.

Хоть и знаю я, что не пить с лица,

Но взглянуть порой всё же хочется.

Кем ты явишься — сизой горлицей,

Или, может быть, хро́мой карлицей?

Не целованною затворницей?

Хищной гарпией иль нектарницей?

Да чего те дрёмы не баили

в томном шёпоте, в тёмном лепете…

Вот бы вызнать мне — не играю ли

С уткой-кряквою в гуси-лебеди?

Только, что уж тут ерепениться?

Это ж, вроде бы, как о бреде, но

Отчего-то мне всё же верится,

Что не врёт душа-привередина.