Сентенция астрального битюга
Ворожит дым небесной жаровни
Там, где жаворонок — вечный жид
Запрягает межзвёздные дровни
Тем, кто пьяный мертвецки лежит.
И хоть в черепе гойится Маха,
Но хамит махаону хамон,
И под Птаха косящая птаха —
Ханума, а не Тутанхамон.
Третий глаз, что заплёван лузгою,
Не разлепит липиды гузна́,
Оскоромленный мерзкой мирскою
Тошнотою похмельного сна.
Так что выбрось сакральные вожжи,
Не чирикай, дельфийский баклан,
Тем, кто вечно на старые дрожжи
И с малёха, как водится, в хлам.
Кто, сблевавши небесную манну,
Спит, не сдюживши выбранный гуж,
Под надсадную птичью осанну
Безработных извозчиков душ.