Василий и тру-баба Зина (на конкурс)
Устав от тщетных усилий
Вторую половинку найти,
Решил безногий Василий
Из этого мира уйти.
Не стал он резать вены
И вешаться тоже не стал.
И пачкать мозгами стену
От выстрела в рот не желал.
Хотел он совсем другого -
Спалить избу и себя.
Купил сигарет, спиртного,
И спичек на три рубля.
Достал канистру бензина,
Жилище своё окропил.
Скажу для полной картины:
Василий священником был.
Вещал с амвона селянам,
Об аде, грехе, сатане,
О Боге с Его чудным планом
И прочей подобной херне.
Когда ему резали ногу
По пьяни на спор мужики,
Василий кричал громко Богу:
- ГОСПОДЬ, СПАСИ, ПОМОГИ!!!
Господь не услышал просьбы,
Остался к страданиям глух.
Василий очнулся в сугробе,
Обрубок почернел и распух.
Обиделся Вася и больше
В поганый храм не ходил.
Ночами мечтал о партнёрше
И член в руках теребил.
Теперь вернёмся к началу.
Уже разбрызган бензин,
И, словно кнехт на причале,
Герой наш в доме один.
Глотает жадно он водку,
И скачет вверх-вниз кадык.
Из глаз по подбородку
Текут слёзы. Бедный мужик!
Губами зажал сигарету,
Дрожащей рукой прикурил.
Зачем он такой на планете
Больной одинокий дебил?
Лежал на диване и думал,
Пуская сизый дым в потолок,
Затем осмотрелся угрюмо
И бросил на пол бычок.
Мгновенно пламя взвилось
Слизало шторы оно.
Из дыма вдруг появилась
Толстуха в голубом кимоно.
- Тебе что, жить надоело?
Давай, уходим, сгоришь!
Увидев женское тело
Василий покраснел, словно прыщ.
Давно он баб не видел
Грудастых, жопастых, любых.
А тут ему ангел-хранитель
Подбросил одну из них.
Схватила она инвалида
И прыгнула с ним в окно.
Представилась – «Зинаида»,
Упав в коровье говно.
Василий от счастья заплакал,
За всю его жизнь – третий раз.
А первый – когда он покакал,
Запор победив в ночной час.
– Не плачь, чего ты, дурашка,
Возьму я тебя к себе.
Заправь в трусы рубашку
И вытри соплю на губе.
Сказала Зина и ловко
Несущегося мимо коня
Схватила за хвост, чертовка,
На фоне бушующего огня.
Животное дико заржало
И, брызнув на Васю слюной,
На землю от страха упало,
О камень стукнувшись головой.
– Ну вот, сдохла скотина.
Пешком придётся идти.
Заметила грустно Зина
И Васю взяла за грудки.
На спину взвалила тело,
По грязи зашагала домой.
Жила она уж неделю
Одна. Муж ушёл к другой.
Василий оказался верным
И преданным, словно пёс.
Любил он ежевечерне
В манду погружать свой нос.
А Зина в ответ целовала
В колючую, как ёрш, щеку.
И, встав на колени, сосала
Елду одноногому мужику.
На этом закончу, хватит.
Успел вам уже надоесть.
Спокойной ночи. Кстати,
У нас в селеньях тру-бабы есть.