Бомж

Полупьяный, не помнящий бани,

С обитателями в шевелюре,

После дня по помойкам скитаний

Задремал он в метро вестибюле…

 

На картонке коробочки найковской,

Уложил тела часть одну пятую,

И колбаской просроченной «Краковской»

Закусил чекушилу проклятую.

 

Было поздно… Менты уж не встретятся —

Накрывает дремота ползучая.

А фонарь так предательски светится,

И замучила муха липучая:

Засидела лицо сильно вздутое —

Дай уснуть! Что б приснилось, как ранее,

Наслаждаясь блаженства минутами,

Обнимался с женой на диване я.

И трубой у Лундстрема был «первой»

(Поцелованный в маковку Богом),

И игра без зубрёжки заедлой

Говорила бесспорно о многом…

Свет софитов и рукоплескание,

Эйфория от ритма, гармонии…

Эти яркие воспоминания —

Мегазалы, кафе, филармонии…

 

«Что трясёшь меня, баба проклятая?

Подремлю я чуток в уголочке…»

Не спасает картонка помятая —

Снова ноют отбитые почки…

«Ухожу, ухожу, что ругаешься?

Забираю пожитки нехитрые…

Может на ночь со мною останешься?

Угощу, так и быть, я поллитрою…»

 

Но отказ получил… И по печени…

Он поплёлся под звёзды июля.

Жизнь профукана — делать тут нечего…

Жаль, что выперли из вестибюля…