Вести Нацбеста: Moskow Never Sleeps, или Сушите вёсла, мы едем в Подмосковие!
#иванфилиппов #тень #нацбест #inspiria
Филиппов, Иван. Тень. Inspiria, 2022 г.
«Даже ночью в Москве всегда шумно». Из книги
Предупреждение: читать рецу нужно под композицию, висящую в конце сего текста.
Н-да, жалко…
Хорошая поначалу идея столкнулась об такую же, двадцатью годами раньше.
Дам небольшую ретроспективу лукьяненковских «Дозоров». Сюжетно, идеологически (почти) полностью совпадающих с условными «дозорами» Филиппова.
Вы прекрасно помните, дорогой читатель (даже и по фильму, необязательно по роману, — точнее, серии романов), что у Лукьяненко обрисована параллельная галактика — Сумрак. В данном изводе — параллельный мир, именуемый Подмосковием, Другой Москвой — у Ивана Филиппова. Доступный как мёртвым, так и, в крайнем случае, — живым. В «Дозорах» — Иным. Другим.
В Сумрак Лукьяненко можно попасть, воспользовавшись Тенью. Точно так же, как у Филиппова. Ты хватаешься за неё — с её помощью передвигаешься, становясь неуязвимым и невидимым. Невероятные сверхспособности, мгновенная реакция, непотопляемость — словно срисованы с бойких протагонистов Лукьяненко. Тоже борющихся исключительно за правду. С незначительными отклонениями от рассматриваемого сюжета. (Ещё бы без них! — тогда б вовсе атас. Суши вёсла.)
Подобно Сумраку Лукьяненко — реальность имеет emotion-projection. Так же и Подмосковие Филиппова: это не что иное, как эмоциональная «подземная» проекция находящейся «сверху» столицы РФ XXI в. Проросшей с корнями вглубь веков, исторических слоёв земли. И человеческой памяти. Единственно что у Филиппова въяве показан мир мёртвых. «Иные» же Лукьяненко — берутся-вычленяются из мира живых людей.
Уж извините, но мне легче дальше по пунктам. Да и читателю понятней.
Что схожего и там, и там. Не исключая, дескать, эта «похожесть» вполне и оправданно случайна. Скорее всего — случайна! Но уж такие мы привереды, критические критики: цепляемся за всё, что не плотно приколочено.
Похоже всё:
- Многочисленные Cлои подземного макрокосма. Бескрайних там путей.
- Всевозможные реинкарнации мира Иных. Тут, в Подмосковии — нелюди. Там, в «дозорах», — ведьмаки, вампиры
- Всесильные Маги, контролирующие обе человеческие вселенные (и верхнюю, и нижнюю). У Филиппова всевидящее око — Оракул. Там — Инквизиция.
- Обеим проекциям неведомы болезни, старение, голод-холод.
- Оба мира наделены даром подчинять себе людей. Проникать в их подсознание.
- И там, и там — водятся плохие и хорошие (тёмные-светлые) Иные. (Мёртвые сущности у Филиппова).
Ладно… Проехали.
Есть и замечательные, замечательнейшие вещи в книге. И даже больше замечательного, чем указанных выше «недостатков» в кавычках. Тем более что многие блестящие авторы прибегали к сходным приёмам тотальных игр с потусторонним.
Опять по пунктам:
- Тривиальное объяснение сложных вещей. (Ведь смерть это всегда непростая штука.)
- Великолепные континуальные отсылки в течение всей книги. От татаро-монгольского владычества — практически по диагонали через всю историю России.
- Связь прошлого с настоящим. И наоборот. Вообще переплетение судеб в эманации природы событий — высший беллетристический пилотаж. И автор его освоил.
- Аналогии мощные. Аллегории тоже. Текст захватывает.
- Истории жизней, истории любви и гнева, и презрения многочисленных персонажей качественно люстрируются во временных потоках. Не запутывая и не уводя в глубокий визуализированный ступор.
- По итогу всё становится ясно. Не голливудский хеппи-энд, разумеется. Тем не менее глобальный мир спасён. Гигантские жертвы оправданы. Всё опоясано тонким живым юмором, иронией. Пониманием психологических основ бытия.
- По напряжению экзальтаций и способности удержать внимание на протяжении фактически всего повествования — это явно Бестселлер отличного уровня и стандарта. Полагаю, займёт почётное место средь беспощадно-бесподобных конкурентов в итоговом премиальном списке.
Вот и всё, ребята. Думаю, рассказывать фабулу о том, как главный герой распутал сложнейшую коллизию жизни. Превратившуюся в Костлявую с косой. Обернувшуюся, в свою очередь, в трагифарс за гранью, — нету смысла.
Ведь смысл — в бесконечном движении в шумной Москве.