cp
Alterlit
genetyk73 Гешин 03.03 в 16:56

Нудистский пляж (Постим старьё)

— Обожаю глазированные сырки. М-м-м... Пища богов. Сегодня в учреждении на завтрак давали — сырок глазированный и какао. Что скажите, Виктор Андреевич?
Виктор Андреевич, серьёзный дядька с вечной усталостью на лице, перестал рассматривать свой ботинок, явно требующий технического обслуживания.
— А то и скажу, что какао был холодным. В этом случае образуется плёнка поверх жидкости, коей я непременно давлюсь.
— Да, дела...
Собеседники снова замолчали. Особых тем для разговора в обеденный перерыв не было. Виктор Андреевич вновь уставился на ботинок.
— И вроде жена месяц назад в ремонт относила. И нате вам — опять дырка по шву. Ничего-то у нас делать не умеют. Башмак заштопать — и то проблематично.
— Ну не скажите, Виктор Андреевич, не скажите! Страна у нас — могучая. Просто на мелочи внимания не обращаем.
— Это точно, Яков Борисович, это точно. Никогда не обращаем. А следовало бы, — Виктор Андреевич уставился на выщербленную кирпичную кладку башни, в которой находился столярный цех.
Его оппонент, щуплый мужичонка в огромных, как будто он купил их «на вырост», очках, тоже уставился на стену.
— А Вы знаете, мы ведь не в простом месте сейчас находимся, — с восторженным придыханием промолвил он.
— Да? Конечно не в простом. А очень даже наоборот — сложном. Ещё три часа после обеда работать.
— Да нет, я не про то. Я не про учреждение. Цех наш, между прочим, в Солевой башне Симоновского монастыря находится. Так вот... А вы знаете, что есть мнение, что Куликовская битва случилась именно тут?
— Да полно Вам, врут всё.
— Нет-нет-нет, и ничего не врут! Заметьте, при раскопках в этих местах найдено много оружия четырнадцатого века. Церквушка тут за забором стоит. Поздняя, конечно, но фундамент тех времён. Поверьте уж историку. А там, в степи, — он почему-то кивнул в сторону стадиона «Торпедо», — так ничего и не найдено.

Виктор Андреевич проследил за кивком собеседника. Оттуда, галдя, летела стая ворон. Сделав круг над ДК ЗИЛ, сначала вроде полетела к «Шестнадцатому», но потом уверенно повернули к «Мутному глазу».
География Пролетарского района города Москвы, впрочем, как и всей Москвы, давно уже представляла собой план-схему всевозможных пунктов выдачи алкоголя. И если раньше большая часть граждан руководствовалась названием улиц, то позднее тоже опростилась.

— Церквушка, значит... Вы в Бога веруете? — неожиданно спросил Виктор Андреевич.
Яков Борисович вздрогнул, и заметно смутился.
— Ну как бы Вам сказать. Как бы, верую, но, как бы, не в Бога, а, как бы, в Природу...
— Что-то много у Вас этих «как бы». А подробнее, как бы, не расскажите?
Яков Борисович вздохнул.
— Расскажу, отчего же, — он поправил очки и опять на минуту замолчал.
— Вы не знаете, — продолжал он, — но я очень робкий человек. Даже не знаю, как жениться-то умудрился. И робость моя мне всегда жутко мешала. Жена кричит, а я и слова сказать не могу — не то, что бы боюсь, стесняюсь что ли. И начал я в своё время попивать.
Он снял очки и протёр их краем куртки спецовки.
— Нет, не то что бы я так уж много пил, но из археологии попросили. Мне, впрочем, к тому времени, это даже в радость было. Ну, разве может нормально, с достоинством, выпивать человек, зарабатывающий сто двадцать рублей в месяц плюс тридцать квартальной премии? Не может. Вот и я не мог. Так что на Лихачёве я просто заново родился. Сами посудите: двести двадцать, да тридцать премии, и, прошу заметить, ежемесячно. Да... Так вот, стал я как-то замечать за собой следующее: если взять, к примеру, после работы поллитра «Русской» на троих, то хорошо это будет, или плохо? Скажу так: никак. Ни хорошо, ни плохо. Потому как мало, и тут уж либо сушняком по рупь сорок, либо в «Мутный глаз» к аппаратам по двадцать копеек, плюс двадцать же копеек за банку литровую надо отдать. Кружек там, сами знаете... А если поллитра на одного? Нет, в смысле не одному пить, а три бутылки на троих? Тогда хорошо: тут вам и радуга, и воробьёв начинаешь понимать, и кошек. Хотя они и антагонисты. А если совсем не брать? А если совсем не брать, то тут уж хуже некуда: ни радуги тебе, ни воробьёв. Ходишь, как дурак, невопьянённый... Вот.

Виктор Андреевич некоторое время переваривал услышанное.
— И что? Про веру-то — что тут? — наконец хмуро спросил он.
— Ну как же, ну как же! Я же говорю — не то что бы в Бога, но в Природу!
— Понятно, — он отломил у росшего рядом куста ветку, и стал чего-то чертить на утрамбованной земле, с силой надавливая на прут.
Яков Борисович с интересом следил за появлением абсолютно непонятного для него рисунка.
— Позвольте, Виктор Андреевич, полюбопытствовать, это — что-то из Ваших изобретений?
— Да, — хмуро буркнул тот.
— И что, интересно?
— Нисколько.
— Как так — сами изобрели, и — «нисколько».
— Да так. Это как на нудистском пляже. Вроде все вокруг голые, а нисколько не интересно.
Повисла пауза.
— Прошу прощения, а Вы что, Вы бывали на нудистском пляже? Вы бывали ТАМ?!
Виктор Андреевич грустно усмехнулся.
— Да кто меня туда отпустит? Я же до завода невыездным был. Из профкома ездил один, так вот он — был. Рассказывал. Ну, а мы уж тут решили попробовать как-то, ну и... — он неожиданно осёкся.
— Ну и — что? — с гадкой слюнцой нетерпенья спросил собеседник.

***
— Было это... Было это вроде как сразу после Сальвадоре Альенде с Пиночетом, — начал Виктор Андреевич, — нам как раз каждое утро на политинформации газету про них читали. Я почему запомнил, мы парторга так и стали называть — Пиночет. Времена спокойные были, не то, что сейчас. И Брежнев ещё не особо заговаривался, и водка спокойно продавалась. Правда, тогда вскоре и учреждения появились, но это ладно, это — пустяки. В институте нашем путёвки распределялись, так профком чего придумал — путёвки только тем, кто участвует в жизни коллектива. А что это означает — участвовать в жизни коллектива? Стенгазету-то уже специальные люди делали. Правильно, культурно-массовые мероприятия. Ну, за массовость в пьянках конечно боролись на высоком уровне, а вот культурную составляющую внести никак не удавалось. Поймите, трудно это. На гитаре только двое играли — лаборант Щупловатый, который через месяц на больничном сидел, астма у него, да я. А гитару с собой брать на такие мероприятия я не хотел — уже одну в костре подпалили, а другая, говорят, потерялась, но Щупловатый мне с тех пор в глаза не смотрел. Проигрыватель с собой не потащишь — громоздко, книжки читать под водку — скучно.

Поехали мы тогда... в Тучково, вроде, да, точно — в Тучково. Местный дом отдыха нам там ночлег выделил по профсоюзной линии на две ночи, даже вроде питание двухразовое, точно не помню. Автобусный парк транспорт выделил, начальник парка — тесть профорга.
Профорг, скажу я Вам, сволочь ещё та был. Звали его Станислав Павлович Вайс, но между собой мы его называли «Стасик-Прусак». Уж больно на таракана был похож — такой же неприятный, и такой же неожиданный.

Ну, значит, загрузились в автобус, и поехали. Ехать долго, часа три. В шахматы не поиграешь — трясёт, в карты — не всякий умеет. Такое ощущение, что студентами не были. Народу было прилично — человек двадцать, во главе с замом, целым кандидатом наук. Дамы были, а как же. Немного, правда — Оленька из «малых токов», Вероника из библиотеки, Даша Пантелеева из вычислительного, и Зоя Марковна, из бухгалтерии — краснолицая тупая бл@дь, пережившая трёх своих мужей. За внешний вид и внутреннее содержание мы называли её «Свёклой».
Начали, разумеется, уже в автобусе. Ну, так, для поднятия настроения. Я-то всё больше на Дашу посматривал. Хорошая такая девушка, опрятная. Кажется, я ей тоже нравился. Я даже подумывал, а не предложить ли ей замуж за меня? А что? Я, человек хоть и молодой, но уже на хорошем счету. Говорили, что перспективный учёный. В следующем году обещали отдельную квартиру. Далековато, правда, но всё же. Чего бы не пожениться нам?
Вот и играли в гляделки полдороги. Раза два останавливались, освежиться. Доехали, в общем, без происшествий.

Да-а-а... Места там, конечно — просто сказка. Москва-река только-только расширяется, по берегам леса, птицы поют. В общем, как говорится, полнейшее «лоно природы». (Это уж я потом где-то прочитал, что лоном ещё и п@зду называют, а тогда это было красиво).
Ну, так вот, приехали, разместились в палатах по четыре человека. Отобедали, кто чем, и пошли на речку. А знаешь, хоть и май, пекло как в июле. Ну, видимо, профоргу по мозгам и врезало после двухсот в автобусе и двухсот за обедом. Тем более что зам в доме отдыха остался, дорога его полностью уничтожила как отдыхающую единицу, участвующую в жизни коллектива. 
Так вот, этот Стасик сначала предлагал нам сыграть в волейбол, или в пионербол, кто не умеет. Вся штука была в том, что ближайшая площадка была на другой территории, да и мячик мы не взяли. Потом он предложил выпить за дружный коллектив нашего НИИ. Это-то как раз и без вопросов, даже дамы по пятьдесят приняли. А потом он попёр на баррикады. Вернее — в реку, купаться.

Сначала, как был — в одежде нырнул. Я уж думал, остудит водичка, успокоится. Не тут-то было! Он из реки вылез, орать начал. Мол, был он с делегацией в Италии, был и во Франции. Так там нудистские пляжи — дело обычное. Орёт, и одежду с себя скидывает. Мол, что мы, передовой советский народ, хуже загнивающего всякого там? Некоторые от этого слегка даже ошалели. Причём натурально так — разеваться тоже начали. Я смотрю, глазам своим не верю — Свёкла уже лифчик скинула, панталоны стягивает. Я даже налил себе немного. Выпил. Дальше смотрю — все как с цепи сорвались. Орут, визжат, раздеваются. И Дашенька, моя ласточка — тоже. Знаете, как её голой увидел, я тут сразу понял, ясно так понял, что не нужна она мне. Это всё равно как бы креветки остывшие есть — интересу никакого. Ну, а на Свёклу смотреть было вообще невозможно. Я налил и выпил сразу сто пятьдесят. Неужели им так всем были нужны путёвки?

Вечером мы с Верой вернулись в Москву на электричке. Ах, да, забыл: она единственная, кроме меня, кто не нудистил... нудил... нудистсвовал тогда. Через год я женился на этой суке.

***
Мимо ограды прошла женщина. За руку она тащила малыша лет пяти.
— Ма-а-ам... Ма-а-ам... А что дяди там за забором делают?
Женщина одёрнула мальчика и что-то сказала ему на ухо.
Виктор Андреевич тоскливым взглядом проводил их.

— Витёк, Яшка, алкашня сраная, — крик бригадира заставил втянуть головы в плечи, — тут вам чё, бля, курорт? Тут лечебно-трудовой профилакторий, ёб@на! Вы тут не только лечитесь, но и трудитесь. А ну, марш норму дневную выполнять, тунеядцы!

  • 12
    11
    29

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • genetyk73
    Гешин 03.03 в 21:17

    Кстати, кому интересно - мальчик лет пяти, проходивший с мамой мимо ЛТП на улице Восточная - ето йя

  • YaDI
    ЯДИ 04.03 в 09:37

    Гешин ты еще скажи, что профорг тот самый, хехе

  • plot
    Мутный глаз по какому адресу находился? Не припоминаю что-то.
  • plot

    Однажды я соучаствовал в поджоге дома отыха в Подмосковье. По комсомольской линии.  Мой товарищ  телом сломал теннисный стол, а на замечание персонала сказал что будет ссать везде где ему заблагорассудится  особенно в фикус который ему не пондравился своим мещанским видом. Пестни мы пели долго. Особенно громко    Гулял по Уралу Чапаев- герррой ! До четырех утра орали  и когда вызвали  наряд, мой товариш решил тайно  зажечь усадьбу как это было в былые времена революционного подъема. Подпалил какую-то хоз постройку  в виде сарая. Для этого умудрился слить бензин со стоящего там ЗиЛ-130. Очнулись мы в электричке которая привезла нас на Ждановскую где мы застряли еще на трое суток на квартире солистки  танцевального ансамбля Школьные годы кажется. Ходили едва прикрывши гениталии. Закусывали исключительно морской капустой из банок. Портвейн лился рекой.  Утром пиво, Почему-то ездили за ним на Хохловку где разливала мать моего одноклассника ну натурально вся в золоте. Как нас не приняли в доме отдыха  и почему производстве не лишили премии за прогулы осталось за гранью понимания.

  • notkolia
    Старичюля 04.03 в 12:06

    Очень хорошо

  • vseda516
  • alteruser
    Alterlit Developer 06.03 в 23:02

    Понравилось, +1 в карму автора =)