Була у собаки хата. Дощ пішов, вона згоріла
Как-то раз, года четыре назад, оттопыриваясь на белоснежных пляжах Punta Cana Beach (это в Божьесобачинске, если у кого двойка по географии), попёрся я со своей молодухой в один из местных шалманов под названием «Ветерок», ибо только там подавали Russian bortsh и stolitshnaya, а не опостылевший Barcelo с профитрольками. Разомлев от гастрономической ностальгии, я включил «режим оккупанта», то бишь напрочь забыв инглиш ленгвидж, зато, ничуть не стесняя себя в русском устном.
На второй миске карибского свекольника и богвесть какого шота местной палёнки подсел к нам за столик, услышав русскую речь, один старпёр (ну, то есть моего возраста, но старпёр) со своей золотозубой крокодилицей. Вместо традиционного у русотуристо подхвостового обнюхивания в виде ломанного «веакеймфром», чувак протянул дряблосморщенную руку, сообщил, что рюззкемир фарева и стал рассказывать, что они с женой из Бомбаса, и как там голодно, и воапсче ад и генацыд. Замечу, что Barcelo Bavaro Palace может и не самый крутой отель на Карибах, но и точно не из дешёвых.
Вот тут-то у меня и закрались суменнья, а зараз не пиздит ли телевизор, который я в те поры ещё нет-нет, да и да. Тем более, что по мере поглощения халявного бухла морда моего собеседника становилась всё краснее, а рассказы об ужасах тягот и лишений всё завиральнее.
Помните анекдот про ветерана вермахта, который на старости лет искренне хотел сказать гостям из свободной России что-нибудь доброе и покаянное, да вот знал только одну фразу, которую и произнёс со всем искренним радушием: «Разстрэляйю, каг зобакъ!» Вот так примерно и я, проникшись евоными нестерпимыми страданиями и, решив в меру сил спомочь ему «строить и жить», затянул песню. Не помню какую из многочисленных и горячо любимых мною «граэ, граэ, воропае» я исполнил в тот раз, но, вероятно, мои вокальные данные так разочаровали его, что, нервно пошарив грабкой по тому месту, где по словам кума, ён носит разгрузку, оскорблённая жертва фошыстско-бандеровских инсинуаций гордо удалилась.
И вот к чему я вспомнил эту историю. Тысячи лет человечество не знало, что у мохнатки есть маленькая пиздюлинка под названием клитор. А сколько ещё тысячелетий ещё нужно, чтобы узнать о том, что у души есть большая хуёвина под названием совесть?