Дикарём на Окинаве

— Вам надо отгулять отпуск по личным обстоятельствам! — настойчиво рекомендовал мне начальник отдела кадров, — это перед увольнением.

— Спасибо, но я не планировал ни того, ни другого.

— В противном случае мы отправим вас тогда, когда нам будет удобно... в ближайшее время!

— Хорошо, через семь дней рапорт будет у вас.

Не раз ловил себя на том, что уже давно меня тянет в Японию. После прошлогоднего сентябрьского Токио остался пласт фотографий; я подружился с тремя японцами, одна из них побывала у нас в гостях; наша дочь ходит в школу с ранцем рандосеру; мы пользуемся японской бытовой химией и косметикой, а малыш — подгузниками; да и дома мы носим одноразовые тапочки, прихваченные из токийского отеля. На eBay я регулярно покупаю сенчу и гёкуро, а из матча (маття) готовлю десерты и устраиваю церемонии с гайнянью (глинянаная чаша для чая) и чосеном (бамбуковый венчик). Я прочитал «Записки у изголовья» Сен сё Нагон, посмотрел фильмы Куросавы, и страна стала временами мне сниться. Это окружение Японией вкупе с анализом цен на авиабилеты, отели, визы и привело к окончательному решению. Восточно-китайские авиалинии выдали самые дешёвые билеты, на букинге забронированы отели. Ещё никогда так быстро не собирался за границу. Выбор пал на Окинаву, учитывая ноябрьское тепло субтропиков и желание окунуться в дебри, где проходит подготовку американский спецназ.

Информации об островах на русском языке немного, на английском чуть больше. «Долгожители из японцев, самые высокие цунами, родина каратэ, самые ожесточенные бои второй мировой, самые зелёные и чистые острова, самый большой марафон в самом маленьком городе, самый большой океанариум...» Но о жизни ни слова. Зато сайты окинавских деревень с подробными путеводителями, что у них там можно делать и куда ходить, отличались изысканностью и вкусом. А прочитав сагу о ириомотских кошках, в котором водителя такси, сбившего четвероногого аборигена и делавшему ему искусственное дыхание, обвинили в нетрезвости, я даже придумал созвучный синдром «кота острова Ириомотэ».

В Шереметьево я почувствовал уважение со стороны соотечественников, когда меня пропускали сквозь строи жующих, орущих, снующих туда-сюда китайцев, увешанных рюкзачками и термосами. «Россияне вне очереди, — комментировала разрисованная дама средних лет и, заслоняя руками напирающую братию, — мальчик, не стесняйся, проходи вперёд». От неожиданности обернулся, но за спиной только непонимающие английский китайцы, летящие очевидно транзитом через Москву в Шанхай.

Ночью не спалось. Китайцы — шумный народец, а в салоне их больше девяноста пяти процентов. Я читал «Чума» А. Камю и наблюдал за передвижением самолёта по электронной карте монитора. Через семь часов началась посадка в Шанхае. Раньше времени, — подумал про себя, — видимо, маршрут изменили. На улице плюс три, что прохладно для этой части Китая. С перепалками пограничник поставил мне штамп в паспорт о том, что разрешено в течение суток пребывать на территории страны. Дважды проверили багаж, поинтересовались, не везу ли я фрукты-овощи, свинину. Я не вёз. Только шоколадки на подарки.

По многочисленным переходам попал в небольшой зал ожидания. Изучил ассортимент одной торговой точки: чаи, сухое мясо, финики, конфеты. Российские пассажиры испарились. Английским из присутствующих никто не владел, бесплатный интернет тормозил. Несмотря на то, что до вылета ещё пять часов, я стал искать свой рейс. Всё же спокойнее, когда знаешь, с какого терминала вылетает твой самолёт и у какой стойки его ожидать. Табло с рейсами зависло. Поспать или побродить? Внезапно ко мне подбежала девушка в форменной одежде и попросила показать мой московский билет, после чего она чуть ли не впихнула меня в набитый до отказа автобус с улетающими пассажирами. Мы подъезхали к посадочному рукаву, по которому поднялся в Самолёт восточно-китайских авиалиний. Я попытался уйти в сторону транзита, так как мне до посадки далеко. Но моя китайская соседка по предыдущему рейсу говорит, чтобы я зашёл в самолёт.

— Спасибо, но мне надо на Окинаву.

— Но мы летим в Шанхай.

— А разве мы не в Шанхае?

— Нет, мы в Сиане...

Я повторно удивился, что спустя полтора часа хождений по аэропорту доселе неведомого мне города Xian вновь оказался в том же самолёте на том же месте и случайным образом.

Наха встретила субтропическим тёплым ветром. Белоснежный аэропорт, чистые залы и тротуары, интуитивные указатели и удобное расположение объектов транспортной инфраструктуры, множество туристических буклетов и карт. И, конечно же, человеческий фактор. Улыбки, доброжелательность, учтивость, вежливость. Штамп в паспорте, короткая беседа с вежливым таможенником: «не бывал ли я последние три недели в Гвиане?», и я на монорельсе разглядывал городские строения, отдалённо напоминающие собой ласточкины гнёзда.

На каждой станции бесплатные хот-споты для выхода в сеть, поэтому без труда нашёл свой отель. Воплощаю японскую традицию амае в жизнь и подарил девушке с ресепшена бабаевский шоколад. Она неподдельно удивилась и потом ещё трижды благодарила и помогала вызывать лифт.

День закончился пробежкой по городским паркам и походом в супермаркет за ужином. Традиционно ухожено, благоухают неведомые цветы, тартановые дорожки вдоль тротуаров. В сетевом супермаркете Aeon бесплатный интернет, кассы самообслуживания, столики для приёма пищи посетителями, СВЧ, термопоты, салфетки. Цены на морепродукты ниже, чем на овощи-фрукты, мало импорта. Знакомство с Нахой состоялось!

***

В Японии у меня наступает вынужденная бессонница. Сказывается шестичасовая разница во времени. Ничего ведь особенного не произошло, но в голове крутятся события вчерашнего дня. Парки. Тартановые дорожки для бегунов и ходоков, сияющие чистотой бесплатные туалеты, питьевые фонтанчики для взрослых и детей, машины по продаже горячих и холодных напитков, тренажёрные комплексы и аккуратные теннисные корты в окружении пьянящей ароматной зелени субтропиков. Или сетевой магазин Aeon. Да, дорогие фрукты и овощи, зелень и молоко, но зато морепродукты и мясо удивляют доступностью. Хотя, если приглядываться — удивляет всё! Картошка и морковь, яблоки и киви, продающиеся штучно и по кучкам с сопутствующими фотографиями аграриев; нет гнили и второсортного товара, временами кажется, что это муляжи из пластика; мега-выбор даров морей с тридцатипроцентной вечерней скидкой, риса и зелёного чая; уголок-столовая, где на каждом столике лежали влажные полотенца для рук, деревянные палочки для суши и риса, пластиковые ножи-вилки, а также имелась СВЧ-печь и электрические розетки для гаджетов, а за сто йен можно купить стакан чая или кофе, работал бесплатный wifi и термопот с горячей, тёплой и холодной водой. От того, как меня обслуживала девушка-кассир, я чуть не расплакался, хотя сентиментальным себя не считаю. Называя товар и цену, она упаковывала мои продукты в пакет, как образцовая домохозяйка, чтобы ничего не раздавилось и не сломалось. В пакете предусмотрены завязочки под ручками, дабы по пути ничего не выпало. Двумя руками она взяла у меня бумажную купюру и опустила её в кассовый аппарат, который сам отсчитал сдачу. Затем она привстала со стула, протянула сдачу с поклоном, улыбкой, двумя руками и словами благодарности. Я к этому уже был морально готов после прошлогоднего визита в Токио, но в Москве быстро отвык за год.

Да и мой маленький тридцатипятиевровый номер удивлял не меньше. Пультом управления на сиденье для унитаза с двумя десятками кнопок, добротной сантехникой и смесителем с терморегулятором, набором для личной гигиены из полутора десятков предметов или светом, регулирующимся поворотом ключа от входной двери в специальном гнезде. Япония — это ребус, который постоянно решаешь, — подумал про себя. На часах четыре сорок, и я убежал на утреннюю тренировку встречать рассвет и продолжать удивляться...

6:30 Окинава вызывает маниакальный подъём настроения. Или, если быть точнее — гипоманию. В пять утра открываются магазины и кафе. Навстречу попадаются бегуны и ходоки. Путь «куда глаза глядят» привел меня в атлетический парк, расположенный в центре города. Что делают жители Наха в пять утра? — задал я вопрос сам себе.

Первое, с чем я столкнулся, так это бездомные маститые кошки, которых старички и бабульки подкармливали шариками «Вискас». Собак здесь не уважают, так как ещё не встретил ни одного беспризорника. Другая категория граждан облюбовала тартановую дорожку, проходящую между спортивными объектами (бейсбольным стадионом, теннисными кортами, бассейном, тренировочными полями для лучников, футболистов, тренажёрами), храмом и ландшафтными изысками. Третьи — в белоснежных кимоно и разноцветными поясными повязками — готовились на будокане к утренней тренировке. Четвертые выполняли гимнастику и массировали стопы на специальных тренажёрах. К шести утра в парк стали стягиваться школьники, а я спустя час забежал в family mart за утренним завтраком. Это сетевой магазинчик «шаговой доступности», в котором можно купить и горячий кофе, и фрукты-йогурты, и прочие полуфабрикаты. По пути заметил, что в городе почти отсутствуют урны. Чаще попадались специальные бачки для окурков. Интересно, чем и как они поддерживают такую стерильность в городе, ведь и дворников я тоже не встретил.

2:30. Вчера заснул за компьютером. Успел разместить лишь две фотографии в инстаграме. Мега-день, в котором прошёл пятьдесят километров за одиннадцать часов. Так ориентировочно показал счётчик шагов. Звонки пациентов вытягивали из сновидений.

Перед получением визы составил обязательный план поездки для консульства и для себя. Музеи, замки, рынки, города. Но начал с обычной прогулки, где ориентирами на карте навигатора выступали парки и скверы. Хотелось просто окунуться в город и побродить по его узким улочкам отдалённых кварталов. Но знакомство начал с центральной городской артерии Kokusay dori, которая соединяется с торговой улочкой Mutsumibashi dori. Она носит обобщающее название рынка — Hi Street Market. Последних в трёхсоттысячном городе несколько: Makishi, Heiwa-Dori.

В восемь утра на улицах довольно оживлённо. Школьники в форме, студенты в белых рубашках и чёрных галстуках, горожане, торопящиеся на работу. Все соблюдают ПДД и ждут, когда мелодичные светофоры подадут сигнал. Туристов немного, так как пляжный сезон позади, несмотря на комфортные двадцать пять тепла. Наха готовится к Новому году, и в городке возводят стилизованные ели.

Ездить и ходить по городу довольно удобно. Разноцветный асфальт комбинируется с резиновым напылением на крутых спусках-подъёмах, в местах, где есть тротуары, повсеместно антискользящая плитка. Поначалу, конечно, непривычно праворульное движение, но быстро подстраиваешься. В некоторых местах имеются предупреждающие о цунами таблички с указателями высоты волны. Максимальная из встреченных — восемнадцать метров. Здесь же и колокола-набаты. Почти на всех домах, воротах гордо восседают керамические или фарфоровые львы — шиса (окинавское божество собака-лев).

Пока рыночные торговцы раскладывали свой товар, я зашёл в соседствующий с ним универмаг с вывесками Taxe Free. Последнее, как мне показалось лишь заманивало покупателей, так же, как и гигантские экраны и доносящаяся из торговых залов японская музыка. Временами складывается ощущение, что японцы — это большие дети, так как в дизайне одежды, автомобилей, упаковке, архитектуре они используют много ярких цветов, увеличивая игрушки до насущных потребностей. Привычная европейцам строгость и взрослая деловитость у них довольно редки.

В торговом центре на меня обращали внимание лишь видеокамеры и кассиры с непременным «хосэ-масэ» или «здравствуйте». Они не вмешиваются в твоё личное пространство по своей необходимости, зато, если задаёшь вопрос, то получаешь исчерпывающий ответ, но чаще на японском языке. В супермаркете внимание привлекли рисоварки и стульчаки. Что с первым, что с последним европеец редко сталкивается.

Рис можно приготовить в кастрюле, максимум в пароварке. Никто для него не будет покупать агрегат или кастрюлю за 60000-80000 йен. Такое встречаешь только среди японцев. Не знаю, как варят рис в здешних кафе и в пунктах питания при магазинах, но я себя не могу отнести к рисовым гурманам, и он мне кажется просто вкусным. Кстати, в магазинах он продаётся преимущественно белым, в таре от килограмма до пяти.

Второй атрибут жизни, очевидно, навязан окинавцам японскими электронными концернами Panasonic, Hitachi и др. Встретить в стране обычный стульчак можно даже далеко не в каждом общественном месте, кстати, последние все бесплатные. Цены на отдельные экземпляры соотносятся с рисоварками. Простые стульчаки без кнопок мне не попадались.

С первых дней стал готовиться к предстоящему отъезду и поэтому присматривался к сувенирам. Что можно привезти с острова аутентичного кроме чая? Авамори — ликёр или сакэ. Бывает выдержанный 5-10 лет, который упакован в коробочку и напоминает внешне одеколон. Ещё не пробовал. Можно сушёного мяса змеи или тунца, который схож с поленницей. Керамика, конфеты, десерты с чаем матча (маття), шоколад, какао, рис, изделия из сладкого тростника, ананасы, огурец-гойя, овощные папайи, специи, как варианты подарков. Наверное, что-то ещё, помимо традиционных магнитов.

Рынок. Мне кажется, что по нему можно судить о менталитете населения. Я провёл на нём два часа, и показалось, что недостаточно. Никто не зазывал попробовать товар. Отвечали на вопросы о стоимости, сами предлагали скидку. Так у бабульки на рынке купил ананас и две спелейшие папайи за четыре сотни йен, что в магазинах в разы дороже. У другой я продегустировал коробочку с «морским виноградом». Внешне схож с обычным наземным, только более мелкий и без косточек, а по вкусу — водоросль, последействие — сухость и жажда гарантированы на пару часов. Третья поджарила мне рыбу неизвестного отряда, купленную в рыбном ряду. Никто не запрещает фотографировать, идеальная чистота и нет неприятных запахов. Некоторые принимают только наличные деньги. Кстати, обменных пунктов я не встретил, валюту обменивают банкоматы.

После рынка я устремился в парки. Oishi, Shikina, Shurijo, Sueyoshi и более мелкие, которые попадались на моём круговом маршруте по городу. Чистые, бесплатные, малолюдные. Часто встречаются породистые кошки и предупреждающие таблички на газонах, что в них водятся змеи — с телефонами экстренных служб при укусе. Поначалу страшно, но потом адаптируешься. В одном из них наведался в мавзолей с музеем за триста йен, в другом — в средневековый замок, но удовольствие на любителя.

В связи удалённостью на острове почти нет выходцев из Африки и арабских стран, почти не встречаются европейцы. Хотя жить здесь дешевле, чем в Токио или Москве. Арендовать квартиру (1-2-3) стоит 30-35-40 тысяч йен в месяц, а за пару-тройку миллионов можно и купить, если верить рекламным объявлениям агентств недвижимости.

***

От вчерашнего хождения осталась небольшая усталость и потёртости, поэтому мокасины поменял на кроссовки, а длительные пешеходные прогулки — на автобус. Сконструировал по карте поездку в Okinawa World, с тем, чтобы захватить ещё и Мемориальный комплекс или Музей мира.

Найти нужный автобусный маршрут на Naha bus terminal, занятие не из лёгких. Ведь нигде не объясняют, что они выезжают из разных мест, да и слово «терминал» у меня ассоциируется с вокзалом, кассами, ожидающими на скамейках пассажирами. Лишь после тридцатиминутного хождения по навалившейся тропической жаре заметил, что автобусы отправляются с площадок, разбросанных по близлежащим кварталам, а на площадке терминала ведутся земляные работы. Второе затруднение — это разобраться с оплатой. На входе водитель предложил билет, но денег не взял, хотя я и предлагал. Я думал, что бесплатно, но потом заметил на лобовом стекле для пассажиров табло-счётчики, как в такси. Оплата разбита на зоны и в ходе поездки ты видишь, сколько накатал йен. Перед выходом протягиваешь билет и вставляешь монеты в специальный монетоприемник. Купюры крупнее тысячи йен не принимают. Автобусы едут небыстро, с частыми остановками, в среднем пятнадцать километров в час. Сами салоны тридцати-сорокалетней давности, но чистые, с кондиционерами, шторками на окнах. Повсюду предупреждающие таблички о запрете мобильной связи. Для удобства имеется бесплатный интернет. Если скучно, то можно просто посмотреть по сторонам на леса, поля и сады. Обратил внимание на то, что окна домов у окинавцев преимущественно зарешёчены, либо вставлена проволока в стёкла, да и размер у них невелик, что напоминает этакие бойницы. То ли защита от цунами, то ли от гаубиц. На белоснежных тротуарах (только в Японии встретил асфальт асфальт белого цвета) безлюдно, а большинство жителей трудятся в парниках и на полях.

Okinawa World поразил тропическим садом и пещерой протяжённостью один километр. Я бывал в крымских и абхазских, но здешняя выше по сервису, чистоте, безопасности. Аудиогид, телефоны экстренной службы, дефибрилляторы, удобные мостки, иллюминация и нет надсмотрщиков. Запрещено бросать монетки в подземные реки и озёра и фотографировать со вспышкой, но японцев это не останавливает.

В тропический сад (Tropical Orchard) зашёл дважды. Не смог себя сдержать, чтобы не полакомиться висящими на деревьях сочнейшими ароматными карамболями и чиримойей. На втором заходе взял и про запас немного. От этой детской привычки никак не могу избавиться — рвать, что висит. Я так и питахайю с маракуйей сорвал ненароком. Своеобразная фруктовая клептомания, во время которой адреналина выделяется, как перед стометровкой.

После этого на деревню Kingdom Village и лубочные танцы смотреть скучно. Честно говоря, сложилось впечатление, что местные тяготеют к магии цифр пятьсот и тысяча йен. Стаканчик купить, который здесь же сделан, с питоном на шее сфотографироваться — тысяча, пиво местной пивоварни выпить или традиционный халат примерить на фото — пятьсот, экскурсия на сигвее четыре тысячи и т. п. Собственно-то и достопримечательностей здесь особенных нет — больше развлечение для шумных галдящих школьников, которых везут сюда со всего острова. Некоторые бесцеремонно предлагают сфотографироваться, девочки-подростки просто здороваются и улыбаются. Наверное, я для них тоже этакая достопримечательность.

Из центра развлечений прогулялся семь километров до мемориального комплекса. Идти по белоснежному тротуару непривычно. Навстречу попадались хромированные грузовики и ветряные мельницы. Встретил синий предупреждающий знак о цунами с отметкой 110 метров. Это своеобразный рекорд из моих наблюдений.

Музей мира — это своеобразный японский Освенцим. Здесь в 1945 году погибли двести тысяч местных жителей и двадцать пять тысяч американских солдат. Фотографии, инсталляции, видеопроекторы, каски и обмундирование, подземелье, могилы и надгробия из чёрного мрамора рассказывают о событиях семидесятилетней давности.

***

Ночью пробуждался дважды. То звонки с работы, то духота в номере не давали уснуть. Открывал окно и слушал шум тропического дождя. Он то нарастал, то немного стихал. Утром дождь лил с не меньшей интенсивностью. Через минуту бега я промок полностью. Но он был тёплый и напоминал о лете. Луж не было, и бежалось комфортно. Что на тротуарах, что на проезжей части — многочисленные сливы, которые выполняли функцию коллекторов. Я их поначалу и не заметил, а сегодня был в восторге и думал, когда же к нам дойдут правильные ливнёвки и асфальты без луж.

Жизнь горожан в дождь особенно не изменилась. Лишь количество зонтов увеличилось. Многие дамы и в солнечную погоду носят их вместе со шляпами. Надо сказать, что зонт — местный уличный аксессуар номер один, а на втором месте следуют одноразовые маски. Даже в Onoyama Park дети играли в масках в футбол, а взрослые — в теннис и бегали тоже в масках. Вообще дети очень спортивные на острове, их ещё с детского сада привлекают к групповым видам спорта: футбол, регби, бейсбол. Последний, наверное, лидирует. Сказывается, очевидно, американская оккупация или соседство баз НАТО.

Сегодня у меня переезд на остров Сесоко (Sesoko), что в семидесяти километрах от г. Наха. Путь недалёкий, с одной пересадкой в городишке Нага.

Из-за вчерашних мытарств с автобусом вечер провёл за изучением сайтов окинавского публичного транспорта. В итоге — всё равно сорок минут искал остановку в Bus Terminal. Водитель сто двадцатого маршрута порекомендовал мне воспользоваться следующим сто одиннадцатым, который в два раза быстрее везёт пассажиров (девяносто минут). Несмотря на форменную фуражку с кокардой, как у наших моряков, белые перчатки и голубую рубашку, он вышел из салона и показал мне на столбе расписание сто одиннадцатого маршрута. Езда на автобусе — недешёвое удовольствие, несмотря на то, что бензин стоит сто йен за литр. За проезд по платной дороге и шестьдесят километров я заплатил 2100 йен, но альтернатива — лишь аренда машины (проезд по Okinawa Expy стоит 1020 йен). Но зато можно полюбоваться пейзажами. На севере острова доминируют лесные и горные массивы. Довольно часты таблички «caution animals» с изображением лесного кабана. Иногда автобус поднимался на горные вершины, с которых по обе стороны Окинавы было видно море.

Остров Сесоко был выбран из-за недорого отеля — двадцать восемь евро в сутки. Но когда я увидел остров воочию, соединяющегося с Окинавой протяженным белым металлическим мостом, неосознанная гордость за выбор проснулась во мне. Изумрудные лагуны, белые песчаные пляжи, зелёное буйство.

К японским отелям невозможно привыкнуть. Каждый раз какое-нибудь ноу-хау. Например, в Tilla SeaQ надо входить без обуви. Для гостей припасены тапочки. Оплату за проживание я производил банковской карточкой через сотовый телефон Apple, в который был воткнут маленький штекер для считывания. Да и внутри номера всё было продумано до мелочей. Зачем, например, уменьшать площадь номера ванной, туалетом и умывальником? Можно создать стеклянную перегородку, занавески, которые моментально складываются и сдвигаются. Радовали также наличие общественной кухни и бесплатной прачечной, велопрокат и редкость посетителей. Вблизи отеля имелась и пиццерия с неитальянским названием Кукавука. Ещё по прошлогодней поездке я заметил любовь японцев ко всему итальянскому. Пиццы, спагетти, кофе, кухня, одежда, обувь. Но они как-то всё переиначивают на азиатский манер, как и мы — их суши с сашими. То же и в отношении ширпотреба, который представлен в большинстве своём фейковыми марками и произведён китайскими умельцами.

Переодевшись в сухое, отправился на знакомство с островом. «В окружности 7,2 км. Население 721 человек. Жилые дома 442. Промышленности нет. Сельское хозяйство представлено выращиванием бахчевых культур, сахарного тростника, питахайи. Ремёсла: вышивание и роспись, гончарное производство. Два магазина, семь кафе, два пляжа, четыре отеля, биосферная обсерватория, прачечная...» — выдержки из пояснений под картой острова неподалёку от муниципалитета.

Заходя по очереди в перечисленные заведения, я не смог не удивиться. Всё перечисленное было в наличии. Мастерица расписывала чашки и чайники.

— Сколько стоит вот этот чайник?

— Три тысячи.

— А какой у него объём?

— Сейчас измерю.

Она принесла мерную колбу с комментарием «400 миллилитров...»

— Спасибо... маловат будет. Зайду за чашками к вам в понедельник.

— Аригато. Хосе масэ.

— Хосе-масэ, аригато! — как таинственные заклинания пожелали мы друг другу.

Тот же ритуал повторился в пошивочном павильоне. Я ненароком оторвал мастерицу от росписи ткани, чтобы купить самодельных открыток с местными птицами.

Не знаю, чем заняты сельчане в субботу, но дороги выглядели пустынными и я наслаждался дождём, тишиной и свободой. Всё же Наха — это каменные джунгли, несмотря на свои прекрасные и ухоженные парки, и там чувствуешь себя запертым в клетке. А здесь — дыши полной грудью, кричи и пой. Даже архитектура здешних домов иная. Окна в полный рост, стены белые, фиолетовые, оранжевые, и заборы почти отсутствуют, а вокруг оранжереи из диковинных пёстрых цветов и деревьев, только что не подписаны. Некоторые хозяева разместили стиральные машины на террасе перед домом, а другие выбрали для жизни дом на колёсах — этакий гигантский трейлер.

Я же до наступления сумерек — а темнеет здесь в шесть — направился на дальний пляж, чтобы открыть сезон купания в Восточно-Китайском море. Табличка о том, что купание после половины шестого вечера запрещено, меня не смутила. Сердце наливалось радостью от того, что сбежал от цивилизации, от того, что иду по белоснежному песку, промокший, под зонтом, ноги обдают тёплые волны, и вокруг ни души. Температура воды даже показалась выше, чем воздуха. С соседних островов мигали маяки, освещая морские глади. Искупавшись, с новыми силами ушёл на поиски ужина...

С наступлением темноты дома и автоматы по продаже бутылочных и баночных напитков, а также мороженого играют роль уличного освещения. Сквозь незанавешенные окна видно, что в некоторых сохранился ещё традиционный уклад: сидят на циновках, обувь на улице, носят кимоно. В один из них я ненароком зашёл, так как увидев объявление на японском и строй бутылок в баре с десертами на столе, подумал, что это кафе. Меня не поняли, как и я их, мы что-то прошептали друг другу и, поклонившись хозяевам, я ушёл.

***

Пробежка по острову показала, что бахчевых культур здесь не выращивают. Значит, информация муниципалитета была устаревшей. Да, сахарного тростника много, растут помидоры в теплицах, манго и питахайи под сеткой. Наверное, чтобы птицы не склевали. Эти фрукты у окинавцев в почёте, как и карамболи. Они продаются наборами в красивых картонных ящичках, которые можно отправить по почте.

Это была моя первая пробежка по дикой окинавской природе. Пели птицы, морской ветер вихрастил волосы, кроссовки собирали остатки ночного дождя. Временами всматривался в тропинки, чтобы не потревожить заснувших рептилий. Правда, последний смертный случай от укуса хабу был одиннадцать лет назад, не хотелось испытывать судьбу.

Отметил, что на острове есть долгострои. Один из них — это биосферный комплекс, который, очевидно, планировался как крупный шестиэтажный отель. Его здания высятся над лучшим в округе островным пляжем. Ненароком прошёлся по первому этажу. Здесь уже проведены коммуникации, но почему-то строители съехали с него. Японцы умеют строить. Всё добротно, основательно и кажется, что такие стены выдержат небольшое цунами или землетрясение. Также наткнулся и на кемпинг. На Окинаве их довольно густая сеть, расценки от трехсот йен в сутки с взрослого при установке палатки. Но этот из-за низкого сезона закрыт. Аккуратные таблички и стрелки, как в пионерском лагере: кухня, душевые, столовая, прачечная, wifi и другие. Вчера онлайн отказался от брони двух отелей, так как решил исследовать северную малонаселённую часть Окинавы — деревни Хигаши и Кунигами, где отелей нет. В окрестностях первой — три кемпинга, у второй — один. В горах Кунигами американские морские пехотинцы построили тренировочный центр, и было бы интересно посмотреть, как у них там. Изначально кемпинги нельзя было забронировать, так как мне бы отказали в визе. Не знаю, что у меня из этого получится, но отдых на природе мне импонирует больше чем жизнь в городе.

В качестве продолжения бега устроил плавательный заплыв у пляжа кемпинга. Немногочисленные японцы почему-то смотрели на меня с удивлением. Они даже не снимали одежду, не заходили в воду (может быть кого-то боялись), а лишь фотографировали себя и природу. Солнце поднималось в зените, тучи за ночь сбежали, и вода приобрела приятный лазурный цвет. Пальмы, экзотические растения, покрывающие камни. Временами казалось, что находишься на съемках какого-нибудь «Аватара».

В сегодняшних планах был аквариум, но подумал, что в воскресенье детишек будет двойная порция, а дети — они и на Окинаве дети и ведут себя подобающим образом. Поэтому, взяв фотоаппарат и напрокат велосипед, уехал на пляжный фоторепортаж.

Следующим пунктом был городок Наго, что в двадцати километрах от меня. В его округе ананасовая плантация — Nago pineapple park. Поездка получилась небыстрой, так как достопримечательности попадались довольно часто. Из окна автобуса я бы их и не заметил и останавливался для фотозарисовок то каменно-добывающего предприятия и автохранилища-свалки, то природных экзерцисов и банановых деревьев. Спустя два часа взмокший, уставший, но довольный добрался до цели. Входная плата шестьсот йен. Перед посадкой в электромобиль в форме жёлтого, разрезанного ананаса, которым управляет робот, предупредили о запрете любой фото- и видеосъёмки", но местных туристов это не останавливало. И мне пришлось последовать их примеру, так — фото от фотографа парка стоило тысяча триста йен. После автопоездки и пешеходной экскурсии я наткнулся на бесплатную дегустацию продуктов из здешних ананасов, лимонов и винограда. В ассортименте были шампанское, вино (от пяти градусов), сиропы, соки и варенье, бисквиты, консервы, сушёности и прочее. Многочисленные девушки в жёлтых и зелёных костюмах то и дело спрашивали, не за рулём ли я. Вечер провёл в романтическом стиле со встречей заката на велосипеде, но на обратный путь затратил на сорок минут быстрее.

***

Кажется, я адаптировался к японскому времени. Проснулся за пять минут до будильника на телефоне. Спать уже не хочется, хотя вчера засыпал над буквами на клавиатуре. Сквозь банановые листы и жалюзи на окне пробивается яркое солнце. На пробежке понял, почему окинавцы так схожи с детьми. Вокруг порхали бабочки, стрекозы, пели птицы, на асфальтированные тропинки выползали улитки, и я боялся ненароком их раздавить, перепрыгивая через них. Я бежал через хаотично разбросанные серые фамильные надгробия и капустные поля с тростниковыми зарослями и улыбался этому дню. Иногда встречались фермеры — пожилые сесоксцы, приехавшие на ржавых джипах и велосипедах. Мы здоровались или кланялись друг другу, глядя в глаза, как старые приятели. А потом встретился биосферный заповедник. Белоснежный, цементно-стеклянный, напоминающий космическую станцию, вокруг которого бегали полудикие кошки и были установлены самодельные таблички под кустами «осторожно, здесь живут хабу». Кажется, что их рисовали дети. Я нашёл не указанный на карте песочный пляж, спрятанный под навесными скалами,