Обыкновенная повесть (3)

 

Жизнь порой остра, как та же бритва,

В пику соловьям есть вороньё.

Как гласит латынь — suum cuique,

Если проще, — каждому своё.

Слава Богу, если путь укажут

добры люди, был бы только прок.

Вот уже и наши персонажи,

Подошли к развилке трёх дорог.

 

Доктор Лена верная обетам,

Плачет и смеётся со страной.

Тащит мужиков с иного света,

В наш, такой привычный и земной.

Радуется письмам от Алёши,

До полночи всматриваясь в них.

Как иначе? Нет его дороже,

Размышляя: друг или жених?

 

Алексей несёт свой крест народу,

Щепетилен, по-советски строг.

Исполняя нужную работу,

Убирая «падаль» из-под ног.

А за триста вёрст в войне народной,

Пары не успев стоптать сапог,

Пал Санёк от противопехотной,

Под Смоленском, в вилке трёх дорог.

 

Ан не умер, зря старался кречет,

Есть ещё на свете доктора.

Как вы догадались, я их встречу,

Каждого заслугами отмечу,

Всех троих, когда придёт пора.

 

ОТ АВТОРА

 

На этой тёплой ослепительной планете,

Где для живущего готов и стол и дом.

Всё безвозмездно. Расцветает, греет, светит,

Сезонность есть, что наступает чередом.

 

Есть водопады, надозёрные рассветы,

Снега на кручах, чудеса морских глубин.

На все вопросы есть не явные ответы,

Обрящет тот, кто расшифрует тайный pin.

 

Здесь всё в наличии, по описи, по смете,

Рожденье, смерть, уродство духа, красота.

На этой маленькой и хлопотной планете,

Есть Человек, и это главная беда!

 

ГОСПИТАЛЯ

 

1.

 

Шли бои под Оршей и Смоленском,

Не за смерть бои, но жизни для.

Ад кромешный, как в старинных фресках,

Перманентно плавилась земля.

Но стоял народ за жизнь, за долю,

Как когда-то на Березине.

Танки-звери, сколько же их в поле,

С пауком на крупповской броне.

 

Схватки, обороны и атаки,

Миномётов оголтелый рёв.

Ночь, звезда у костерка в овраге,

Сашка и надёжный «Дегтярёв».

Бьётся пламя, в отблесках былого

дом над Пожвой, жёлтая скирда.

Написать бы мамке хоть полслова,

Мам, ты как там, робишь как всегда?

 

Завтра, ань*, опять идём в атаку,

Нас здесь крохи, а фашистов рать.

Инбебет*, фашист, ползи в клоаку,

Русские привычны помирать.

Санька спал, во сне расправив плечи,

Лунный диск рассматривал лицо.

И какой-то чокнутый кузнечик,

Свиристел для замерших бойцов.

 

Утром бой, заграды дышат в спину,

Дым, разрывы, прущие враги.

Артобстрел, рычащие машины,

Боль, удар, надсадный хохот мины,

И смешной обрубок от ноги.

 

2.

 

Госпитальной хлорки едкий запах,

Боль в ноге не то чтобы, но жжот.

Там бои, а я выходит, драпу?

Закосил от службы, бросил взвод.

А теперь с таким-то причиндалом,

Перевязки десять раз на дню.

Лучше накормить верёвку салом,

Чтобы не расстраивать родню.

 

А сестра, ишь смотрит злобной кошкой:

Без ступни, подумаешь беда.

Ты годи бросаться из окошка,

Нонче, парень, не твоя звезда.

Вона же летал наш русский лётчик,

Без ступни ещё о ту войну.

Так что не сопливься, пулемётчик,

Победим, найдёшь себе жену.

 

Дом поставишь с яблоневым садом,

Станешь жить, работать для страны.

Вместе с бабой народите чада,

Будет радость, полные штаны...

Скоро против гансов встанут грудью

все народы, и сметут в ноли.

Мир, он обязательно пребудет,

До скончанья матушки Земли.

 

И не злобствуй, двинешься по фазе,

Твой фашист грядёт, исполнишь мстю.

Всех убьёшь о следующем разе,

А сейчас, сердяга, собирайся,

На Москву, долечивать культю.

 

3.

 

Следователь молод и настойчив,

Лейтенант, но всё-таки не Бог.

Сашка размышлял: Чего ж ты хочешь?

Извини, дружок, что не подох.

Память поплыла на перемотке,

Первый бой, подобие крестин.

Целый взвод полёг на той высотке,

Выжил, как ни странно, он один.

 

Подлый взрыв, комки горячей стали,

Вспышка боли алой, как заря.

А потом в заградовцев стреляли,

Из его родного «дегтяря».

Лейтенант, ты верно плохо слышишь?

Тут такое, белый свет не мил.

Ну, конечно, я с рожденья рыжий,

Взял и всех в беспамятстве убил.

 

Может, и стреляли, я не в курсе,

Не виню братишек. Взвод как взвод.

Ты представь, ползёшь себе на пузе,

А в затылок дышит пулемёт.

Как хотишь, довольствуйся ответом,

Я простой мужик, а не злодей!

Директивы? В рот бы их предметом,

Коли в них нет места для людей.

 

Хватит, не выпрыгивай из кожи,

Я зимой медведя поднимал.

Но поносом хаоса не множил,

Да, пришей мне ногу, если сможешь,

Чтобы я свой срок довоевал.

 

МОСКВА

 

1.

 

— Лена Николавна, как здоровье?

Притомилась с нашей суеты.

Хлопца привезли, потеря крови,

Крыл в бреду на непонятной мове,

Плакал бедный, рвал с себя бинты.

Самострел? Да вряд ли, не похоже,

Нет ступни, абсцесс, пришлось отнять.

Восемнадцать лет, силён, как лошадь,

Санитару вона как по роже...

Злится, не успел повоевать.

 

— Тётя Варя, вы наш ангел чистый,

В ваши годы и такая прыть.

А бойца к горевшему танкисту,

Пусть посмотрит, как умеют жить.

 

2.

 

Головня в бинтов переплетенье,

Скорбь во взглядах пасмурных врачей.

Тонкий шёпот, отголосок тени:

— Эй, пацанчик, ты откуда, чей?

Ох, печёт зараза, дай-ко взвара,

Видишь щель, здесь рот был, наливай.

Что ты говоришь, из Кудымкара?

Это Шри-Ланка или Китай?

 

Да не злись, бывал я в вашей Коми,

Знаю Пермь, там мощно варят сталь.

В Кудымкаре друг был, нынче помер,

Всё на бабу матькался — папаль.

Ну а ты чего смурной как туча?

Ногу отпластали, хрен бы с ней!

Зри в меня, бывает и покруче,

Обгорел, почти как Галилей.

 

Нынче вона делают протезы,

Чище новых, в Туле, за три дня.

Так что не тряси своим порезом,

А не то прольёшься энурезом,

Ты ж мужик! Подумаешь, ступня.

 

3.

 

Той порой, пока метался Саша,

Меж понятий Быть или Не быть.

В боксе Лены, приключилась кража,

Опиум! А доктора под стражу,

Особисты выказали прыть.

 

После были долгие допросы,

Крики, боль в бессонной голове.

Очень много не печатной прозы,

Штатные гебешные угрозы,

Всё это с Алёшей во главе.

 

— Ты пойми меня, подруга Ленка,

Я на службе, здесь повсюду рвы.

В каждом звуке тысяча оттенков,

Ну, сокрою, значит тоже стенка,

Наша дружба кончилась, увы.

 

— Эх, Алёшка, время рушит горы,

Ты созрел, утратив берега.

Знаем, как радеют в ваших норах,

Твой резон, подлец, назначить вора,

Чем ловить иуду и врага.

 

Но когда меня по тёмным залам,

Уведут в означенный тупик.

Вспомни, Лёша, то что я сказала,

Помяни любовь, что нас связала,

И перекрестись на Божий лик.

 

ПИСЬМА

 

Здравствуйте, Елена Николаевна.

Вижу вас, и свет как от лампад. В наших Коми-Перемских окраинах, про таких — Голубка, говорят.

Ваши руки, без лекарства лечат, без пилюль, таблеток и ножей. Я бы отплатил, но нынче нечем, разве что улыбкой до ушей.

Кстати, я тут радуюсь, как заяц, тот, что без морковки занемог. Будет и у нас в деревне танец, «Тупи-тап» посредством пары ног.

Нынче был умелец от завода, заходил в палаты, поворчал. Старичок, но что такое годы?

Коли руки... в общем из плеча.

 

Посмотрел на мой смешной обрубок, сантиметром смерил так и сяк. И сказал: Ну, что ж терпи, голуба, скоро встанешь на ноги, босяк!

Как представлю, кровь летит по венам. Хочите, на Маркса забожусь!

Так что потерпите, доктор Лена, я от вас теперь не отвяжусь.

 

***

 

Здравствуйте, здравствуйте, милый и добрый Саша.

Просто вам легче и это у вас сгоряча. Я же старуха и на пятилетку старше, честно признайтесь, жалеете дуру-врача?

Слушайте деда и делайте новую ногу, рекомендации, если позволят, я дам. Эх, расходить бы мне вас, разгулять понемногу, коль не уеду этапом по вашим местам.