Гость

Раз в два-три месяца в гости к супругам Сергею и Насте наведывается брат жены Иннокентий. Его появлению неизменно сопутствует генеральная уборка. Настя истово пылесосит, передвигая мебель. Моет и без того чистые окна, отбеливает хлоркой ванну и унитаз, протирает стёкла книжных полок.
— Кеша не выносит беспорядка, — утирает она пот со лба.
— Ещё бы, — бормочет под нос Сергей, вспоминая  россыпь окурков в квартире родственника.
В день визита Настя уходит на рынок за зеленью и двумя курицами. Одна для супругов, вторая Иннокентию.
— Он с детства обожает курочку, — улыбается Настя. — Мама стоит у плиты, а Кеша прибежит на кухню, покажет пальцем на кастрюлю и спрашивает «ко-ко?».
Настя радостно смеётся.
— Ага, — кивает Сергей, вспоминая, пирамиду белых, точно иссушенных ветрами костей, остающихся в тарелке Иннокентия в конце обеда.
Затем жена вынимает из шкафа пару новых носков, заранее отутюженные брюки и рубашку, о существовании которой Сергей и не подозревал.
— Повяжи галстук, — разглядывает мужа Настя, — произведи хорошее впечатление.
Сергей не перечит и, что бы лишний раз не попадаться на глаза, устраивается в уголке с книгой.
Наконец, раздаётся долгожданный звонок в дверь. Настя, вскрикнув от волнения, бросается открывать.
— Анастасиюшка, — доносится из прихожей голос Иннокентия. — Ай, всё хорошеешь.
Появляется Настя с одинокой розой на полуголом стебле, а следом за ней брат. Он высок, тощ и длинноволос. Острая бородка делает родственника похожим на оперного Ивана Грозного.
— Здравствуй-здравствуй, сударь мой, — делает он шаг навстречу Сергею.
Правой рукой пожимает ладонь хозяина, а левую кладёт сверху, точно скрепляя приветствие.
— Садимся к столу, — суетится Настя, и, отодвинув стул для гостя, тотчас уносится на кухню.
Иннокентий присаживается, забросив ногу на ногу. Ступня в разношенной сандалии, мерно покачивается.
— Что же водочкой шурина не потчуешь? — подмигивает он с деланным озорством.
Сергей, принимается играть роль мужа-мужичка. Потирая ладони, заговорщицки подмигивает. Расторопно хватает бутылку, и, осклабясь, разливает водку.
— За вас, любимые мои, — Иннокентий поднимает стопку и чуть наклоняет, будто чокаясь. Затем подносит к бледным губам и, смочив их, ставит водку на стол.
О, как Серёга ненавидит родственника. За что? Да, чёрт его знает! Наверное за неизменную розу; двойное рукопожатие; сандалии, надетые на полуспущенные носки; пригубленную водку.
— Сударь мой явился, — шепчет он, выйдя покурить на лестницу. — Белоэмигрант хренов. Сука такая. Водочкой его попотчуй.