Обыкновенная повесть

ПРОЛОГ

Для вас, потомки, строки эти, не помышляя о совете,
Я проведу вас вдоль стиха, чтоб позже избежать греха
Своим примером, как уроком, по картам, глобусам и крокам.
Сквозь толщу дней и бездны лет, сквозь мрак, дуэльный пистолет.

Через помпезные чертоги, где не задерживались Боги.
Через бараков смрадный тлен, где Блок царил и Поль Верлен.
Где на просторах мирозданья, в озёрных плавнях камыша,
Полна надежды и страданья, живёт капризное созданье,
Моя озябшая душа.

ЖИЗНЬ. Часть 1

1. Лена.
Солнце, Бог мой, как же его много,
Щебет птах задорный, как весна.
Просит грудь возвышенного слога,
Словно пашня доброго зерна.
Май летит над старенькой планетой,
Выжигая сумрак по углам.
И душа, она так жаждет света,
Чтоб изгнать обыденности хлам.

Вот вчера корпела целый вечер,
Над конспектом, чтоб ему огнём!
Десять дней и до свиданья «Сеча»,
Полно хныкать, Ленка. Поднажмём.
Лёшке вон сложней на сотню знаков,
Правда медалист и, значит бронь.
Но в мозгах (вот смеху-то) Плевако!
И какой-то Кони или Конь?

Десять дней и в Ашхабад к туркменам,
Жизнь-рулетка, да ещё слепа.
И пойдёт по миру доктор Лена,
Парацельс с приставкою — апа.
Рассмеялась звонко, как хохочут
только дети, чей беспечен лик.
И нырнула в дебри междустрочий,
Показав Руфанову язык.

2. Алексей.

Эх, суббота, тут бы мордой в стену,
Отоспаться так, чтоб из ушей.
Вечером в кино, там будет Лена,
Нынче ж институт, а то взашей.
Скоро в мир, последние звоночки,
И юрист, в каких-то двадцать лет.
Буду прокурором, это точка,
«Облокатом», как смеётся дед.
За окном весна, горланят птицы,
Яуза скребётся о причал.
Нет, браток, учиться и учиться,
Как Ульянов Ленин завещал.
Вечером в «Одессу», это твёрдо,
Зал, сердца, что бьются в унисон...
Расплывалась по подушке морда,
Лёшка спал и видел дивный сон.
Парк, скамья, тенистые аллеи,
Ведьма-ночь, изнанка бытия.
И медичка, хрупкая, как фея,
Руки, губы, трели соловья.

Скажешь, было? Было, Он свидетель,
Миллионы раз в кругах любви.
Что всегда одна, на целом свете,
В мелодрамах крохотных трагедий,
Всё нормально. Спи, Алёшка, спи.

3.

Пламенели звонкие закаты,
Над рекой, спешащей в океан.
Отгремели марши и парады,
Пафосно-смешливые тирады,
Отзвенел бутылкою стакан.

Разошлись по весям и просторам,
Планами безумными полны.
Медики, юристы и шахтёры,
Слесаря, сантехники, монтёры,
Человеки будущей волны.

Дав обет на гимне и на флаге,
Отпуская жизненную нить.
Нет, они не знали, бедолаги,
Что уже на Красной и в рейхстаге
Думали, как глобус поделить.

Сладко обмирая от истомы,
Как в преддверье плахи палачи.
Два сатрапа жаждою ведомы,
Строили прожекты и фантомы,
Два вампира алчущих в ночи.

Но шагали гордо по планете,
Покорив дипломов высоту,
В трубных звуках голосистой меди,
В одночасье выросшие дети,
На Олимпы, битвы, на беду?

4.

Вечер был не по-советски томным,
Наливался светом лунный глаз,
И казался мир таким огромным,
Необъятным был он в этот час.
В сквере, где чудил бессмертный Воланд,
Где от липы кругом голова,
Возле Патриарших страсти полон,
Он шепнул заветные слова.

Замер мир — подлунная арена,
Улица в тот миг была пуста.
Молча улыбнулась доктор Лена,
Дальше? Дальше встретились уста.
В кронах лип пернатые орали,
С перспектив захватывало дух.
В общем, всё, как в старой пасторали,-
Дудка, луг, свинарка и пастух.

И по всей стране резвились слётки,
Выбирая личную звезду.
Молодость, она пьяна без водки,
Ночь была стремительно короткой
В том далёком, знаковом, году.

КОМИ-ТАЙГА

1.

Лет сто тому, а, может, двести,
В одном заблудшем королевстве,
Среди тайги в глухой дали,
Где спит забытый пуп земли.
Народец жил легко и просто,
Без опостылевших вопросов.
Без чёрных мыслей и тревог,
Не размышляя, есть ли Бог.
Цвели в державе коммунизмы,
Дымили рубленые избы
В бездонно-синий неба флаг,
В почёте был Иван дурак.
Вставали домны и мартены
Средь разноцветья Ойкумены,
Неслись по свету поезда
Под сенью Божьего креста.
В лесах ходил медведь и соболь,
И хлеба, братцы, было вдоволь,
Так, что кормили белый свет
Почти что сотню долгих лет.
В бескрайних чащах Пармы чёрной
Жил человек травою сорной,
Укрыт лесною стороной
Изгой окраины земной.
Пахал весною огороды,
Кляня кротов и недороды,
Бил зверя посреди тайги
На берегах Олыч-реки.
Ловил в силки лесную птицу,
Не ведал шумные столицы.
Всегда в тайге, всю жизнь один,
Не раб, не важный господин.
Ратай, каких по белу свету,
Что хлебных крох в мясных котлетах.
Своей таёжной волей горд,
Лесной бродяга, коми-морт.
Не знал про войны и победы,
В колодцы не плевал соседу,
Помпезным тронам не служил
И просто, знаете ли, жил.

2.

Всю зиму Пожва спит под снегом,
Так повелось ещё до века.
Плывёт себе сквозь мглу и время,
Неся положенное бремя.
Лишь по весне Богам в угоду,
Порвёт кылалом-ледоходом,
Нутро под солнечною спицей,
Вздохнёт и рыбой разродится.
Застонет, выгнется дугою
В своём извечном непокое,
Неся, презрев рожденья муку,
Сома, подлещика и щуку.
Так будет праздник в каждом доме,
И, значит будут сыты Коми.
Ведь для лесного человека
Вся жизнь и смерть — в тайге и реках.
А дальше май сметёт сугробы,
И выйдут в поле хлеборобы,
Засеют зёрна в грудь земную,
И встанет Нянь златой стеною.
И пусть зима была суровой,
Но замычат в хлеву коровы,
Заблеют овцы, сбившись в стадо,
Родятся новые ягнята.
Взорвётся луг цветов рекою,
Вписавшись новою строкою
В сей мир, на зло старухе-смерти,
И жизнь не кончится, поверьте.

3.

Мам, не суетись, ведь я успею,
Выпускной, так он по всей стране.
Чуешь, как от Пожвы ветром веет?
Тьфу ты, пропасть, ну к какой войне?
Дался этот Гитлер идиотам,
Забоится, гад, не нападёт.
Ветер же всегда зовёт к полёту,
Значит, будут солнце и полёт!

Нынче аттестат, годи немного,
Отшумит, и сразу двину в Пермь.
Стану, как решили, педагогом,
Ты не думай, мамка, просто верь.
Эх, сынок, старухи мутят воду,
Санька, ты — святая простота.
Сказывали — в ночь по небосводу,
Пронеслась двухвостая звезда.

Неспроста же запасают люди
Сахар, спички, мыло, ту же соль.
Чует сердце, скоро что-то будет,
Сердце плачет, подступает боль.
Пермь, оно, конечно, дай-то Боже,
Педагог для коми — это шик,
Но тоска ночами душу гложет
За тебя, дурной, ведь ты — мужик.

Полно, мать, не трать слезами веки,
Будет час, пойду, как стар и млад.
Мы лесные, значит не калеки,
И не забывай, я всё же егерь,
Встретим и проводим... солью в зад.

ВОЙНА

 

ОТ АВТОРА

Вставали зори спелые над знойными полями,
В садах берёзы белые шептались с тополями.
Орали птицы звонкие восторженные фуги,
Девичьи станы тонкие ложились в чьи-то руки.
Пыхтели домны грозные углём Магнитогорским,
Цвели бульвары розами под солнцем черноморским.
Стадами степи полнились, арбузами — баштаны,
Заводы, шахты строились, трясло меридианы.
И детским смехом плавилось хохочущее лето,
Отчизна приосанилась, жила страна Советов.
Народец в Бога веровал, на труд и смерть готовый,
В июне сорок первого от Рождества Христова

продолжение следует...