Урмэн или пенки былого

(шутка)

Сто лет тому, в плену тестостерона,
Взрывая смехом догмы бытия,
Я колесил по пирсам и перронам,
Искал себя, единственное Я.
И в преломленьях бесконечных лестниц,
Дерзя чертогам, небесам грубя,
Я собирал коллекцию прелестниц,
Даря им то не многое — Себя.

Не помышляя о семейных узах,
(Тогда как бес внутри шептал: Женись!)
Бродил по миру в «Нариманских» шузах
И сеял «просо» под названьем Жизнь.
Сквозь времена, мелодии и страны,
Я помню вас: кокеток, умниц, дур.
Румынский шарм Иляны Косынзяны,
Восточный взор затейницы Будур.

Полуживой от страсти и от страха
(Кавказ, джигиты, нервный звон клинков)
Я целовал «вершины Ошхамахо*»
Одной распутной горной Сулико.
Пленён Байкалом и вульгарным гоном,
Приноровившись к вычурной гульбе,
Одной бурятке в зарослях Ольхона,
Я... рассказал немного о себе.

И помню там же (все не без изъянов)
Упившись сомы, вижу как сейчас,
Мне улыбался Тыптырген Бадманов,
Оленевод, рыбак, и... ловелас.
А жизнь летела, жалуя стигматы,
И простатит уже не страшный сон.
Десятилетья канули в закаты,
Седой висок и в нём ехидный звон.

Саднит в кишках, на сердце злые раны,
И в нём лишь пепел тех былых углей.
Ушла в туман Иляна Косынзяна,
Умчались в ночь Венера с Лорелей.
И нет уж той ночной дороги санной,
Иное мчится в ветрах перемен.
А пред глазами Тыптырген Бадманов,
Что лучше всех отваривал Урмэн**.

**Урмэн — Сушеные молочные пенки(бурят.)
*Ошхамахо Эльбрус у адыгов.