— Дорогие товарищи! Друзья! Знаю, что среди нашего коллектива многие также как и я скучают по ушедшему от нас в прошлом году крановщику Морванову Василию Семеновичу. Поэтому, на общем собрании ставится вопрос о извлечении из могилы мумифицированного тела Морванова В. С. для проведения торжественных первомайских мероприятий. Пока еще не жарко, так сказать. Голосуйте, товарищи. Давайте, кто «за», кто «против».

— Да, товарищ Уткина, вы что-то хотели сказать?

— Я, как председатель профкома нашей организации против извлечения мумифицированного тела Морванова В. С., потому что при жизни товарищ Морванов проявлял себя не с самой положительной стороны. Часто находился на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения, приставал к женщинам, два раза уронил груз на группу рабочих из дружественного Таджикистана.

— Наталья Бакытовна, пора бы уже забыть старые обиды. Товарищ Морванов был душа компании, то что женщин любил — так это плюс, до вас просто у него руки не дошли, помер. Вот вы и идёте против коллектива. А про эту группу товарищей — вообще суд постановил оба раза, что они «майна» от «вира» отличить не могли, вот и поплатились. Не беда, нам же потом товарищей из дружественной Туркмении прислали и все живы, почти.

Так что проголосовавших «за» большинство. Постановляю, назначить бригаду из Шурикова А. А., Рейган Д. Д. и Кисиль Э. С. ответственных за извлечение из могилы тела Морванова В. С., к извлечению приступить после обеда. Но, товарищи. Делайте всё аккуратно. Всё-таки мы товарища и друга возвращаем.

После обеда, бригада товарищей пробиралась сквозь репейник на заводское кладбище. Благо хоронили здесь не глубоко, потому что распоряжения о извлечении такого-то или такого-то могли упасть внезапно как гром на голову.

Отрыли Ваську крановщика. Как новенький сторублевенький. Только гроб раздолбали, придется потом ремонтировать. Ну да хер с ним.

— Надо его сначала на место гибели отнести, — сказал товарищ Кисиль.

— Это еще зачем?, — возразил товарищ Рейган.

— Ты Димка мал еще, чтобы во всём разбираться.
Говорят тебе надо, значит надо. Это как бы его путь домой. Чтобы не потерялась душа.

— А на собраниях постоянно толдычат, что нет души, — встрял в разговор Шуриков.

— Много они понимают, — ответил, как отрезал Кисиль.

Притащили труп Морванова В. С. к месту его смерти — стол, где мужики «забивали козла», его, то есть Морванова, там инфаркт хватанул от досады. Усадили, как смогли за стол. Помолчали с минуту и дальше понесли.

А в зале уже всё готово к торжествам в честь Первомая — первый день Весны и Труда. Только вот холодрыга и никто не работает. Всё у нас через жопу.

— Вот, молодцы, товарищи! Быстро всё сделали, премию вам обязательно выпишу. Но потом. Усадить бы его в центре.

— Да у него ноги не гнутся, если только подпилить малость.

— Нельзя. Это надругательство уже над телами усопших.

— Да что ему будет-то?!

— Сажайте как есть. Всё равно на день, потом обратно.

— Стоило тоже из-за одного дня столько мороки. С ним же теперь ни выпить, ни по бабам. Он как моя девяностовосьмилетняя бабка.

— Молчать! Много разговариваете Рейган. Я вам премию как дал, так и отберу.

— Так вы еще и не дали пока.

— Вот и не дам. Или дам, но не вам.

— Опять двадцать пять.

Торжественный первомайский концерт начался.
Ложкари, чтецы, заслуженные факиры исполнили программу на ура. Бывший крановщик Морванов В. С. стоически вынес чтение стихов в свою честь, был трижды расцелован в обе мумифицированные щеки самим начальником завода и всей бухгалтерией. После продолжили без него.
Весь следующий день и следующий за ним прошли в беспробудном пьянстве. На улице, однако, действительно потеплело. Весна!

Вспомнили о бывшем крановщике Морванове (хотя, конечно же, бывших крановщиков не бывает) только утром 4-го мая. Да и как вспомнили, случайно обнаружили. Василий Семенович мирно сидел на том же самом месте и мумифицировано пырился в одну мертвую точку.

Техничка Ефросинья Акимовна предусмотрительно вытерла с мертвеца пыль.

Начальник цеха вновь созвал собрание.

— Значит как веселиться и беспробудно пить — так мы все друзья-товарищи. А как товарища обратно закопать — так нет никого. Ушли на фронт.

— Так и вы пили, чего перекладывать. Все виноваты, значит все и ответят.

— Никаких ранее обещанных премий. Шиш вам, фигу с маслом. Даже. Без масла. Просто фиг вам.

— Больно надо. Сам тогда и закапывай.

— Да, да и тащи на горбу.

— Умный. Больно надо.

— Так значит заговорили. Надо опять драконовские меры вводить. Забыли как работали за палочки, за шестереночки, за гаечки... забыли плохие времена... Или сейчас же взяли товарища нашего Василия Семеновича и определили аккурат туда откуда взяли. Или пеняйте на себя. В две смены будете за палочки работать, за шестереночки, за гаечки... в три смены...

— Ну, завелся, пулемет Максим, строчит и строчит, пока язык-ленту не прикусит.

— Ладно, шутим мы. Шутки у нас такие с похмелья. Вмиг мы бригаду определим ответственных и определим значит Морвана на место постоянной дислокации.

— Вот. Только не надо здесь панибратства. Он не Морван, а Василий, Василий Семенович Морванов, крановщик 6-го разряда.

И определили ответственных, благо, спички завсегда есть у каждого. И взвалили мумиё из крановщика Морванова В. С. И предали его обратно земле. Правда не удержались от соблазна и дружно помочились в его разрытую могилу. Играючи и хохоча. А вдруг денежное дерево вырастет.