Регрессия или BMW e90 (на конкурс)
“Андрюха, человек прожил впустую, если он никогда не любил, не пробовал кокс и у него не было Бэхи “тройки”. Эта фраза, когда-то небрежно сказанная моим товарищем, долгое время не выходила у меня из головы. Тогда нам было лет по тридцать.
Я понимал, о чём он говорил. В таком триединстве Жека хотел выразить весь спектр самых сильных и ярких ощущений, которые ему довелось испытать. Мне всегда нравился полёт его непредсказуемой наркоманской мысли. Он был интересным собеседником.
Тогда мне вспомнилась повесть Михаила Веллера “Испытатели счастья”, ещё в студенческие годы ставшая для меня настоящим откровением. Мне было девятнадцать. Я искал себя, смысл своей жизни и смысл жизни вообще. “Испытатели счастья” зашли в мои неокрепшие юношеские мозги, словно гвоздь в дерево мягкой породы, без особых усилий и очень глубоко.
Я был поражён простотой и ясностью этой теории, где точкой отсчёта ВСЕГО были ощущения. И чем ярче была сумма ощущений и переживаний (как положительных, так и отрицательных), тем в итоге была полнее и разнообразнее жизнь человека.
На тот момент у меня не было подходящей комбинации, чтобы перебить Жекин кокаино - бээмвэторский расклад, и я воспринял это, как некую прикольную аксиому. Познать радость и муки любви мне к тридцати годам уже удалось, а вот с наркотой, как-то не повезло. Видимо, не в той среде я вырос.
Но мысль о БМВ, этой харизматичной и грациозной “трёшке”, засела где-то глубоко на подкорке и в дальнейшем меня никогда не покидала, - уж очень много про неё мой товарищ рассказывал.
Со временем, желание обладать Бэхой переросло в мечту, которую нужно было обязательно исполнить. Я хотел понять весь сакральный смысл Жекиной фразы. Я знал: эта машина не была случайностью в столь тщательно подобранном им списке. Она таила в себе некую тайну, доступную лишь избранным.
Я работал на пасеке и готовил пчёл к зимовке. В телефоне, который лежал на соседнем улье, вдруг брякнуло сообщение. От моего автомеханика пришли три фото какой-то машины серого цвета. Открыв изображение полностью, я улыбнулся, узнав знакомый профиль дерзкой баварки. Я уже забыл о разговоре с Игорем насчёт Бэхи. Но он помнил мой запрос.
- Какой у неё объём двигателя?, - был первый вопрос, который я ему задал.
- Два с половиной литра, как ты и хотел. Ну, как тебе тачка?, - спросил довольно он.
- Красавица. Сколько стоит?
- Ты потянешь. Приезжай, она у меня во дворе.
Моё сердце билось от волнения, - я предвкушал встречу со своей давней мечтой. Это было сродни первому свиданию с девушкой, знакомой тебе по фотографиям, через своих друзей. Ты знал про неё практически всё. И вот, сейчас наступил момент истины, когда мы должны были наконец-то встретиться, а та самая искра, - пробежать между нами.
Игорь жил в соседнем микрорайоне, и через пятнадцать минут я был у него, бросив своих пчёл и забыв потушить дымарь. Да, это была она, моя далёкая мечта, хранящая в себе невероятные эмоции и страсть, которые я должен был в ней раскрыть. Её кузов был пределом совершенства, а литые диски смотрелись, словно красивая и дорогая обувь. Бесспорно, немцы знали в этом толк.
- Садись, я тебя прокачу, - улыбаясь, сказал Игорь. Он был очень доволен, что познакомил нас.
Очутившись внутри этой полуспортивной машины, я попал в другое измерение. Низкая посадка кресла добавляла драйва, а кожаный запах салона приводил в восторг. Когда мы выехали на трассу, и стрелка на спидометре легко перевалила за двести, я понял, что влюбился.
- Я хочу её, - произнёс я, когда мы вернулись. Больше добавить мне было нечего.
Боги ко мне были благосклонны. Этот сезон был на редкость удачным. Я накачал много мёда, сдав его по хорошей цене оптовикам. Фарт был на моей стороне, и я понимал, что машину нужно брать. Я знал, что если я её сейчас не куплю, то не куплю уже никогда. Потом она мне будет просто не нужна. Я понимал, что пройдёт ещё немного времени, и я буду выглядеть за рулём Бэхи нелепо, словно похотливый старикан рядом с молодой и красивой любовницей.
Мне потребовалось почти десять лет, чтобы прийти к своей мечте. Это была моя, наверное, самая чётко поставленная и желанная цель в жизни.
Я купил её. Теперь я принадлежал к клану Бээмвэторов, в большинстве своём считавшимися наглыми и понтовитыми придурками. На трассе от них можно было ожидать всего, чего угодно. Мной овладела эта энергетика кастовой причастности.
Мы с Бэхой подходили друг другу и были красивой парой. Я чувствовал себя достойным её. Прогревая двигатель, я кайфовал, наслаждаясь благородной мощью, исходившей из-под капота. Словно демон, эта невероятная сила была готова вырваться наружу по первому моему зову. Мне нравилось ездить с апломбом. Я чувствовал себя выше водителей рядовых машин и мог нарушать правила, когда мне это было нужно. Меня поглощало чувство всемогущества и вседозволенности. Я быстро привык к большой скорости и постепенно начинал терять чувство реальности на дороге.
Моя душа пела, когда мы с Бэхой неслись по трассе, преследуя и загоняя какого-нибудь байкера, словно зайца на охоте. Но больше всего я тащился, когда нам уступали дорогу другие водители, видя как издалека стремительно приближается моя борзая “трёшка” с моргающими фарами. В такие моменты я превращался в пилота “Формулы-1”. А когда мы ехали через горный перевал, я, утопив педаль газа в пол, был на грани оргазма, оставляя позади вальяжных Мерседесов и Кайенов.
Даже Марина, с её точёной фигурой и красивой внешностью, не могла конкурировать с грациозной красавицей в двести восемнадцать лошадиных сил, - в ней не было столько страсти.
Садясь за руль своей серебристой бестии, я превращался из сорокалетнего мужика в двадцатилетнего пацана с бурлящими и фонтанирующими гормонами. Моя машина, словно машина времени, возвращала меня в мою юность, которую я, видимо, не прожил должным образом. У меня началась регрессия. Я был счастлив. Мне нужно было получить эти эмоции и ощущения ещё десять или пятнадцать лет назад. Сейчас я вскрывал свои старые, застоявшиеся желания, которые со временем заросли толстым слоем ила.
Как-то раз мы втроём катались по городу: я, Бэха и моя дочь. Был жаркий день. Вероника ела мороженое, а мы с “трёшкой” слушали нашего любимого Маркуса Миллера. Сначала я не понял: был толчок в двигателе или звук бас-гитары в динамиках. Потом всё повторилось ещё несколько раз, и на панели красным цветом загорелся индикатор уровня масла в двигателе. Машина плавно остановилась. Меня охватил лёгкий мандраж.
- Скорее всего, глюканул датчик, - успокаивал я себя, выйдя из машины. Остальные индикаторы были в норме и чувствовали себя прекрасно. Мы остановились на тихой улице с односторонним движением, никого не смущая своим присутствием. Я снял клемму с аккумулятора, чтобы перезагрузить бортовой компьютер. Через несколько минут я попробовал завести машину снова. Красная маслёнка упорно показывала, что уровень масла в двигателе был на нуле.
Я ощущал, как холодный пот струйкой стекает по моему виску. Меня начинало подтряхивать. Полную замену масла я делал недавно и проехал около тысячи километров, не более. Я слышал, как моё сердце стучало в голове. Вероника испуганно вжалась в кресло.
После короткого телефонного разговора с мастером-мотористом, я вызвал эвакуатор,- нужно было искать причину поломки у него в мастерской. Бэха была без чувств, и лишь красный индикатор показывал, что в её сознании ещё теплилась жизнь.
Автомеханик поставил диагноз - обширный инфаркт. В результате падения давления в системе смазки, двигатель моей возлюбленной заклинило. У меня не укладывалось в голове, как это могло произойти. Я стоял и не понимал, за что мне выпало такое наказание. На глазах у меня наворачивались слёзы, а приступ удушья сковал лёгкие. В голове, словно в готическом храме, звучал бесконечный органный аккорд. Я терял свою лучшую подругу, которая умирала у меня на руках. Я не хотел в это верить.
Именно сейчас я оценил всю сакральность и глубину фразы своего товарища-философа. Я вспомнил всех: Джона, Веллера, “Испытателей счастья”, мудрецов, говоривших, что для настоящего счастья нужно столько же счастья сколько и несчастья. Я вспомнил слова противников и завистников БМВ с их присказкой: “водитель БМВ должен страдать”.
Моя бээмвэторская жизнь оборвалась…
Теперь я находился перед выбором: или пересадить Бэхе сердце, или же сохранить прежнее, сделав сложнейшую и не менее дорогую, операцию. Контрактный двигатель я покупать не хотел. Не было никакой гарантии, что донор вёл здоровый образ жизни, а его сердце выдержит мой непростой характер. А самое главное, с чужим мотором, это была бы другая машина. Мне же нужна была моя Бэха, которая чувствовала и понимала меня. Я выбрал второе - делать капитальный ремонт двигателя.
Домой мы возвращались в такси. Это была Рено Логан: симпатичная, неброская и, как говорили, надёжная машина. У неё, как и у её хозяина, напрочь отсутствовали какие-то амбиции и претензии к окружающему миру. Всю дорогу мы ехали ровно с той скоростью, которая была установлена правилами дорожного движения.
Я чувствовал себя изгнанным из рая. Мой сюрреалистический хвост был выщипан, а крылья безжалостно подрезаны. Чтобы как-то отвлечься от своего горя, я разговаривал с водителем, нахваливая его машину. Меня интересовала их личная жизнь и качества, которые его в ней привлекли.
- Говорят, чем дольше живёшь с близким тебе человеком, тем больше становишься похожим на него. Интересно, а с машиной так же? - я размышлял под звуки туповатого шансона, пытаясь найти общие черты между таксистом и Логаном. Вдруг мимо нас, словно истребители, пронеслись два кабриолета, пытаясь доказать друг другу первенство на дороге. Я с восторгом провожал уходящие в точку красивые силуэты.
- Придурки, - коротко охарактеризовал их таксист, ещё крепче вцепившись в руль своей "ласточки".
Я не стал с ним спорить и нарушать его идиллию. Я знал - это были две машины времени, которые уносили в прошлое своих пилотов, заставляя биться их сердца сильнее.
#23настоящиймужчина #конкурс_alterlit
Всю оставшуюся дорогу мы ехали молча.