Настоящие люди (на конкурс)
Двадцать лет назад последний город людей превратился в первый город выродков. В тот роковой день их мерзкие полчища хлынули на мирные улицы и затопили их кровью. Выродки грязной лавиной выбирались из колодезных люков, сгорая от единственного желания убивать. На протяжении длительных годов прятавшиеся в подземельях, боящиеся солнца и слепо ненавидящие людей они поднялись из чёрных ям своего животного существования с одной лишь целью отобрать у человека прекрасный город, который им самим построить было не под силу, отобрать его, а самого человека уничтожить.
Их называли «нижним народом», и вполне вероятно, что разделение на людей и выродков пошло с той поры, когда земли, на которых испокон веков стоял город, накрыла лихорадка. Некоторые были к ней совершенно невосприимчивы, другие отделывались лёгкими симптомами, но были и такие, кому не посчастливилось прочувствовать на себе самые тяжкие последствия болезни.
Последние, если им и удавалось выжить в отчаянной схватке с неизвестной хворью, начинали меняться, постепенно с внешним обликом теряя остатки здравомыслия, отличающего людей от животных. Эти изменения не были катастрофическими в отдельно взятом случае, но мутации прогрессировали из поколения в поколение, всё более обособляя одних жителей города от других.
В конечном итоге выродков изгнали из города.
Наверное, найдутся те, кто поддержит древних жителей города в принятии этого непростого решения, но никто не станет отрицать очевидности той злости, с которой выгнанные из домов их предков выродки бросали взгляды на закрывающиеся ворота города. Для них не было пути назад, а сердца их исходили местью, которая крепчала в крови их уродливых потомков. Помимо этого, навсегда уходящие уносили в своей душе и обиду, в основе которой лежало неприятие со стороны тех, кого ранее они считали своими друзьями.
Десятилетия накладывались на десятилетия, жизнь приходила и уходила, и в городе практически не говорили про «нижний народ», воспоминания о нём потеряли былую окраску и отошли в дальний угол памяти. Однако представители самого «нижнего народа» не могли позволить себе такую роскошь — забыть. Мутации в большей степени ломали их подвинувшееся сознание, гнули многострадальные тела, но на протяжении долгого времени их неукоснительно грела мысль о том, что однажды они непременно вернутся в город и убьют всех его счастливых жителей. В темноте они множились, готовя несметную армию, несущую погибель «верхнему народу».
Им были глубоко противны люди, живущие при дневном свете, хотя многие из выродков никогда и не видели живого человека. Но они ненавидели его красоту, потому что так повелось со времён изгнания выродков из города.
Они выжидали достаточно долго, чтобы одной безлунной ночью разом вырваться из колодезных дыр, помойных ям и глубоких пещер и навсегда стереть людей с лица земли. За одну ночь им удалось завладеть городом. В их действиях не было ни жалости, ни рассудительности, ими руководила многолетняя месть, и в первую очередь выродки хотели убивать людей, потому что слишком долго жили мыслями только об этом.
Осознание ошибочности действий пришло много позже, когда ничего исправить уже не было возможности: выродки подчистую истребили всех, совершенно не подумав над тем, что не имеет никакого представления о том, как управлять оставшимся им городом. У людей было множество машин с мигающими лампочками, но мутанты не могли ими пользоваться. Какие-то рудиментарные знания оставались в головах самых старых из них, но на них уже нельзя было полагаться…
Между домами тянулись провода, но выродки представляли их назначения; после ночного нападения на окровавленных улицах валялось брошенное людьми оружие, но их конечности были не приспособлены для него; кое-где в домах работал искусственный свет, который не причинял вреда мутантам, и всё же им не удавалось полностью приручить его.
Убив людей, они обрекли себя на жизнь в ненужном городе, все блага которого обращались в мусор для тех, кто не умел ими пользоваться.
Мутанты-выродки совершили ещё одну очень серьёзную ошибку, слишком самонадеянно предположив, что в ночь нападения им действительно удалось убить всех жителей города.
С той жуткой бойни прошло два десятилетия, и впервые за столь солидный срок нога настоящего человека переступила ворота осквернённого города. Обмотанного цепями мужчину вели по смрадным улочкам под улюлюкание огромной толпы уродов, собравшихся пронаблюдать за этим невероятным зрелищем. Руки молодого мужчины были крепко перетянуты проволокой, вокруг его шеи замыкался ошейник, удерживаемый сразу несколькими выродками. Его поймали в двух километрах от города, потребовалось четыре мутанта, чтобы совладать с ним, и сейчас его, избитого и раненого, вели на поводке.
Длинные волосы падали ему на лицо, скрывая верхнюю его часть, пряча под собой умные глаза, начисто лишённые страха. Он не поднимал скрученных рук, чтобы поправить волосы, и тем не менее искоса поглядывал на мрачные силуэты, появляющиеся на его пути. Мутанты так и не сумели совладать с городской иллюминацией, зато их мозгов хватило на то, чтобы использовать сырую нефть, образовавшую целое болото на северной окраине города. Они делали факелы, вымачивая в горючей жидкости тряпки и наматывая их на длинные шесты. Именно такими шестами и освещались улицы, по которым вели пленного.
Необычная процессия вбирала в себя всё большее количество существ, на каждом повороте к уже шествующим присоединялись всё новые выродки, среди которых слышалось возбуждённое перешёптывание. Не все выродки растеряли драгоценный дар речи, но даже те звуки, которые выходили из их ротовых отверстий лишь отдалённо напоминали слова, привычные человеческому уху. Мужчина улавливал их исковерканный говор, прислушивался к нему, с ужасом выхватывая отдельные фразы… Его окружали уроды, давно распрощавшиеся со всем человеческим, и эта щёлкающая, чавкающая пародия на общение в разы усиливала чувство неестественности и чужеродности.
И всё же это происходило с ним на самом деле, и подтверждение тому служили холод асфальтового покрытия, отдававшийся в его босых ногах, и жгучая боль, поселившаяся на месте откушенных пальцев. Но с губ его не срывалось крика, а взращенная гордость не позволяла просить о пощаде.
Факелы создавали чадящее пламя, достаточное для того, чтобы он сумел разглядеть своих противников. Его окружали странные, лишённые симметрии формы, сохранившие лишь зачатки человеческого склада. В их телах угадывалось что-то людское, но преобладающее влияние имели зверские мутации. У некоторых было по три руки, сквозь кожу прорывались непонятного вида бугры, а сама кожа у многих была покрыта шерстью или подобием гибкой чешуи. Имелись хвосты и сросшиеся конечности, шипы и наросты превращали лица в морды, кости выпирали, влажные складки заменяли веки… Мужчина очень хорошо видел кисть выродка, ведущего его за цепь, чёрная и лоснящаяся она заканчивалась заскорузлой клешнёй, которая и оставила его без пальцев. У другого провожатого было вытянутое лицо, по поверхности которого глаза как будто бы растекались.
Мужчина, в крови которого не было мутаций, слишком увлёкся рассматриванием окружающих его выродков, что чуть было не провалился в круглый зёв распахнутого люка — за прошедшие двадцать лет выродки не потрудились заделать крышками отверстия, через которые выползли в ту роковую ночь. Мужчине пришлось сделать широкий шаг, отчего одна из цепей натянулась, что сразу же не понравилось конвоиру с клешнями. Он дёрнул ошейник на шее человека, и тот потерял равновесие, повалился на грязный асфальт и разбил колени. Падение его подняло градус всеобщего возбуждения, добавив новых звуков в ту демоническую мелодию, что издавали собравшиеся выродки.
Наконец они добрались до площади. Мужчине подумалось, что на этом самом месте был дивный сквер, про который с тоской любили рассказывать беженцы, ускользнувшие от лап выродков и затаившиеся в дальних землях. Ничего дивного в этом месте не осталось и в помине. Выродки умели уничтожать, но наука созидания им была неведома. На некоторых из обветшалых зданий мужчина разглядел чудом сохранившиеся вывески.
Здесь факелов было в разы больше, поначалу человеку пришлось сощурить глаза, и лишь после того, как они привыкли к новому, более яркому освещению, сумел различить перед собой фигуру, разительно отличающуюся от всех прочих.
В первую очередь в глаза бросались габариты: если виденные им ранее выродки размерами походили на людей, то распластавшийся перед ним превосходил их всех. Среди беженцев существовало мнение, что мутанты выбирают себе в предводители самого сильного, сумевшего пожрать всех остальных конкурентов. Глядя на громаду плоти, явившуюся перед ним, невозможно было в этом сомневаться.
Мужчина не сумел определить сидит или лежит это существо, за жировыми складками ему не было видно ног, к тому же толстое тело находилось в непрестанном движении. Оно дрожало и перекатывалось под слоем немытой кожи. Белёсое безглазое лицо вытянулось вперёд на длинной суставчатой шее, вторая голова мёртвым грузом лежала на мясистой груди. Широкие ладони когтями вверх лежали на выступающем животе. По левую сторону от него располагался шест с приделанным к нему помятым дорожным знаком.
— Настоящий человек… — Прохрипел жирный выродок, а затем громко втянул воздух в вертикальную щель белёсого лица. — Мужчина… настоящий мужчина… После стольких лет я не забыл ваш запах, хотя и не думал, что учую его снова…
Тишина опускалась на площадь, когда он говорил. Все прочие звуки смолкли, мутанты раболепно ловили слова своего предводителя, что указывало на боязнь. Однако этой ночью боялись они не только его одного. Они привыкли жить в страхе перед этим исполином, ненасытное чрево которого наполнили с полдюжины их сородичей, но они невольно ощущали тревожные колебания, исходящий от этого замотанного в цепи человека. Разве они не убили всех людей?
— Скоро ты учуешь не только мой запах, но и запах тех, кто придёт по моим следам. — Выродки невольно отшатнулись, впервые услышав человеческую речь. Ясную и чёткую.
Только сейчас мужчина отбросил со лба длинные пряди волос и вперил уверенный взгляд в сидящего перед ним выродка. Глазницы последнего давно затянули кожные рубцы, его вертикальная щель вновь потянула воздух, а безгубый рот разошёлся очень широко. Когда-то давно этим движением сидящее существо улыбалось, но те времена остались в прошлом.
— Ты звучишь слишком смело. Я научился обходиться без глаз, и это не мешает мне знать о нашем численном преимуществе. Покрути своей обыкновенной головой и посмотри, сколько жадных ртов и кистей готово впиться в тебя по моей команде… — Его когтистая лапа обрисовала полукруг, а потом шлёпнулась на складки живота. — К тому же ты пахнешь кровью, и я слышу, как она вытекает из тебя. Ты ранен и одинок… Так откуда бы взяться твоей смелости?
Безглазый овал лица ещё сильнее вытянулся вперёд. На мгновение высунулся язык и исчез в массивных челюстях. Но прежде, чем мужчина, научившийся скрывать свою слабость, ответил на вопрос существа, то царапнуло себя по груди и взмахнуло перед лицом человека когтём, с кончика которого слетело несколько капель.
Ещё раньше ему нужно было задать один запоздалый вопрос.
— Тем, кто придёт по твоим следам? Так ты сказал? — Впервые предводитель выродков испытал беспокойство, обратить внимание на которое следовало ещё в то время, как только ему сообщили о поимке человека. Ведь это напрямую противоречило устоявшейся в их сознании картине мира. — И кто за тобой последует, если никого не осталось? Мы убили всех…
Его слова оборвались самым неожиданным образом: человек смеялся. Такого звука в городе не слышали два десятилетия. Он резко контрастировал со спёртым воздухом и могильным покоем мёртвых улиц. Смех вливался в слуховые раковины выродков и гремел в их сгнивших мозгах. Несмотря на связанные руки и откушенные пальцы, мужчина совершенно искренне веселился.
— Убили всех? — переспросил он, когда хохот пошёл на убыль. — А разве я не стою сейчас перед тобой, опровергая само твоё высказывание? Вырвавшись из вонючих дыр, в которых вы родились, твои мутанты принесли смерть многим, — теперь голос звучал сурово и осуждающе, — истребили практически всех, и только чудо помогло некоторым из нас избежать гибели на ваших зубах. Мы прятались и бежали, как крысы. А вы были слишком самоуверенными, и отсюда выходит моя смелость. Вы получили город? Да! Вы получили, но смогли хоть что-то сделать в нём в отсутствие людей?
Выродок-предводитель свёл воедино обе половинки челюсти. Это человек должен был трепетать от страха, стоя перед ним, так почему же он, напротив, был вызывающе смел? Неужели не понимал, что остальные мутанты только и ждут команды наброситься на него и разорвать на части? Умом он обделён не был, а потому не мог не заметить очевидного. И всё же…
Всё же он не дрожал перед ними, а его уверенность начала приобретать очертания угрозы, пусть прямо он об этом не говорил. Пока.
— И откуда у тебя убеждённость в том, что горстка тебе подобных сумеет что-нибудь сделать с нашим городом? — Выродок отдельно подчеркнул слово «нашим». Он не мог позволить этому нерадивому избежавшему мутации человечку тревожить его покой. — Мы обильно плодились всё это время, моих потомков не пересчитать, и все они с большой радостью попробуют человеческого мяса!
Предводитель с силой ударил по дорожному знаку, что оставил в нём приличных размеров вмятину. Остальные выродки громкими криками поддержали его, они завыли, завизжали, захлопали кожистыми перепонками. Мужчина терпеливо пережидал их ликующую оргию. Он потерял достаточно крови, сознание начинало покидать его искалеченное тело, но он был твёрд в своём намерении донести до сборища упырей человеческое послание.
Когтистый палец вновь ткнулся в его направлении. Выродки замолчали.
— Вы истребили жителей города, заполучили все его богатства, но не сумели ими воспользоваться. Вот! — Он поднял скрученные проволокой руки вверх, резкое движение напрягло его конвоиров, но и они подняли безобразные головы в указанном человеком направлении. — Весь город опутан проводами, но вам невдомёк, для чего они служат. Потому что вы не оставили никого, кто смог бы это объяснить. В лабораториях города стоит множество компьютеров, где хранится масса информации, но вы и не подозреваете об этом. Здесь есть библиотеки, где можно отыскать подходящие инструкции и учебники, но вы не умеете читать…
Он мог бы продолжать и дальше, но предводитель резким выпадом оборвал его:
— Как будто это что-то значит! Мы разорвём вас когтями и съедим кожу с ваших лиц! Какие-то там провода не помогут вам противостоять нашей силе и количеству! — И в его мыслях всё было именно так. Чудеса прогресса так и остались непостижимой загадкой для вылезших из глубин представителей «нижнего народа». На оставленные людьми вещи они смотрели, как на мусор.
Были бы у него глаза предводитель давно бы уже заметил то, что видели перед собой остальные выродки: совершенно уверенное выражение глаз стоящего мужчины. Его речи, пусть непонятные, несли в себе угрозу, о масштабах которой им ничего не было известно.
На этот раз человек выставил перед собой руку и оставшимися пальцами указал на дорожный знак, бликующий в пляшущем свете факелов.
— На твоём знаке написано «STOP». — Мужчина чуть сместил руку. — Вон та надпись означает «АПТЕКА», а на стене соседнего дома висит табличка «Музыкальные пластинки». Мы не разучились читать, и некоторым беженцам удалось раздобыть книги, очень ценные книги. Мы знаем, как оживить стоящие в железных ангарах машины, и против них не помогут ваши когти.
Все выродки представляли, о каких железных ангарах идёт речь, но не всем доводилось бывать внутри них, а те, кому хватало на это смелости, видели длинные ряды механизмов. Выродки считали их мёртвыми, они и подумать не могли, что эти сложные приспособления возможно привести в движение.
Единственный мужчина в толпе обезумевших уродов голой ступнёй презрительно пнул стоящий возле него горящий шест. При этом на его лице не отразилось боли.
— Вам хватило ума научиться использовать нефть? Тогда вы сумеете представить, как вспыхнут нефтяные болота, что тянутся к северу от города. Сомневаетесь вы в том, что мы пойдём на такие меры?
Он говорил уже не только за себя, в данный момент из его уст вещало всё человечество, спасшееся и переждавшие тяжёлые времена, готовящееся выйти из-за укрытия и в полной мощи предстать перед мутантами.
Главный выродок представлял себе последствия данного шага, но не мог заставить себя поверить в то, что люди действительно отважатся на него пойти. Говорило это лишь о том, что он до сих пор не представлял, с кем пытается бороться. Всё больше мыслей в его функционирующей голове становились отрывочными, всё меньше он соображал, а хотелось ему, как и двадцать лет назад, умертвить этого человека, потому что только так можно было закрыть его неумолкающий рот!
— Вы подожжёте нефть, и ваш драгоценный город окутает чёрная пелена! Мы сможем забиться в щели и переждать это! «Нижний народ» сумеет спрятаться под землёй, а вам от этого не будет никакого проку! — Главенствующее существо сорвало голос, так что отдельные слова проглатывались безгубым ртом. Резко усиленная негодованием дрожь заставила мёртвую голову откинуться назад.
— У нас есть противогазы, которые помогут нам дышать во время пожара. И нам известно, как приготовить специальный газ, который отравит вас всех, как бы глубоко вы не забились в свои норы! Мы будем распылять его внутри каждой щели и, будьте уверены, его хватит на всех! Если вы ещё не поняли, мы собираемся уничтожить город целиком, чтобы окончательно избавиться от вас…
На этом оборвалась жизнь достойного человека. Когтистая лапа вспорола ему грудь и вырвала сердце, выбросив его в толпу алчущих и запуганных выродков, тем самым подписав всем им немилосердный приговор. В скором времени им предстояло учуять запахи настоящих людей, идущих по следам павшего мужчины.