Питер, год 62-й

Мелкий дождь, который день подряд,
льет с утра и до подхода ночи,
разбивает капли о фасад,
растекаясь в трубах водосточных.
Плохо просыхающий асфальт,
зебры пешеходных переходов,
и четыре клодтовских коня
рвут поводья, чтобы прыгнуть в воду.
Тусклый свет Гостиного Двора,
профиль тезки в домике на Мойке,
светофоров детская игра,
редкий посвист опустевшей «тройки»*.
На ступенях кожаный пиджак,
Инженерный Замок, Петр Первый**,
и такси, колесами шурша,
прижимают нас к стволам деревьев.
Запах мяты, влага терпких губ,
и ресниц лукавых верещанье,
замер я, как будто стерегу
день, заблудший к ночи на свиданье.
Утро грусть с собою принесло,
и метро, и поезд на вокзале,
пассажиров, слезы и окно,
и слова, которых не сказали.

________________________________________
* Когда-то в Советском Питере пронизывал поперек Невский проспект автобусный маршрут № 3.
** Зрительный план Питера – школа строгой меры и утонченной композиции, вот почему любовь к своему городу вытеснила у автора потребность любви к женщине, ибо созданное руками человека оказалось намного прекраснее его самого. И это несмотря на то, что на окраинах промышленные развалины напоминают гниющие зубы, а в центре города требуется кое-где заштопать дырки во дворах-колодцах, где Луна скучает в сиреневых лужах, дремлющих в разломах асфальта.