«НАЦБЕСТ-2022»: ДЖИГИТ СКАЗАЛ…
(И. Ханипаев «Типа я. Дневник суперкрутого воина»; М., «Альпина нон-фикшн», 2022)
#новые_критики #новая_критика #ханипаев #типа_я #альпина #кузьменков
Давно говорю: есть книги, о которых все возможное сказано в выходных данных. И добавить к ним по большому счету нечего. Роман Ислама Ханипаева как раз из этого ряда.
Без кавказских гастарбайтеров жизнь моя была бы много беднее: all work and no play. А тут если не Ганиева с «отчертоломившим елдыком», то Шафиева с «самой нежной попой души». Какое-никакое, а все развлечение.
Но про Ханипаева этого не скажешь. Про него вообще много не скажешь.
Визитная карточка аварского прозаика – его чистосердечное признание: «Я дитя американских фильмов и сериалов, а прочитанных книг в моей жизни наберется штук 30-40». Ясно: джигит не читатель, джигит писатель. Какой именно? – слово опять-таки Исламу Иманалиевичу:
«Я не люблю долгих описаний, глубокого психологизма, философствований. Один из критериев хорошей литературы – это идея, двойное дно, но я заведомо сдаю этот критерий за ненадобностью».
Да какая там философия, если Marvel Universe реально рулит. «Типа я» исследует богатый внутренний мир второклассника Артура. Идеалы: Железный человек, Бэтмен, Человек-паук. Программа-минимум: выстегнуть Гасана-Вонючку. Программа-максимум: стать крутым воином и ушатать непонятного монстра Баху. К этим высотам будущего терминатора-спайдермена ведет воображаемый друг и наставник Крутой Али:
«ПРАВИЛО №33. По тому, как воин кидает салам, о нем судят остальные. Нужно четко кидать всем салам»; «ПРАВИЛО 46. Крутой и злой воин может говорить без причины разные слова не обязан знать смысл этих слов».
Махачкалинское «Хагакурэ» надоедает странице примерно к 20-й. Слово «крутой» – и того раньше: 494 повтора на 89 страницах цифрового текста.
На одних мультах и комиксах и впрямь далеко не уедешь, несмотря на фишку 12+: детишки детишками, а успех зависит от литературных тетенек обоего пола. Для них пришлось сочинить мелодраму скорее болливудского, чем голливудского качества, чтоб над вымыслом слезами изошли: про сиротку с психогенной амнезией и поиски родителей. Под занавес выяснится, что мама погибла в ДТП, а папа-алконавт и есть монстр Баха. Вабабай, вададай! Радж Капур, вацок, ты зачем так рано помер, слушай?
В литературном отношении текст похож на линялую тряпку: лица стерты, краски тусклы. Персонажи откровенно пластмассовые: у Амины косички, Гасан-Вонючка враг, а Расул ботаник – многогранные характеры, да. Артур и того сложнее: не в состоянии выговорить слово «оптимист» – «я теперь каптимист», но «оксюмороны» только так от зубов отскакивают. Из идиолектов запоминаются одни лишь опечатки: «мужик из рекламу», «тупая Капитан Марвел» (цитирую по цифровой книжке «Издательских решений»). А из особых примет – громоздкие диалоги по 600-700 слов. Правда, на редкость содержательные, этого не отнять:
«– Есть разница между синяком и фингалом? – Неа. – Хм, фингал круче звучит. Как думаешь? – Да».
И.Х. взял простейшую задачу и решил ее простейшим способом. А большего и не требовалось: 2+х=4 – далеко не интегральное уравнение. В итоге возникла вполне апофатическая проза, спрятанная за плотным частоколом отрицательных частиц: не социальна, не эпатажна, не динамична, не умна… Джигит сказал – джигит сделал. Четкий саул от Крутого Али обеспечен: «В натуре ты пушка!»
Еще один четкий саул прилетел из паралитературного мира. Ханипаев стал живым воплощением нацбестовского девиза: проснулся знаменитым. И задолго до номинации на «Нацбест». Серебряный призер прошлогоднего «Лицея», финалист прошлогоднего «НОСа» и любимец рецензентов, что ушатали меня до полусмерти. Вот где, в натуре, пушки! – реально артиллерия, отвечаю, астауперулла! Смотри правило № 18: «Каждому воину нужна четкая поддержка, свои пацаны, которые если чё зарубятся за тебя на непонятках».
Да тут не одни пацаны круто зарубились. Татьяна Соловьева объявила И.Х. дагестанским Сэлинджером. Но предусмотрительно забыла объяснить, в чем, собственно, сходство. Галина Юзефович сочла, что автор напоминает одновременно Паланика и Фазиля Искандера. И прочий хIапур-чапур, слушай. Как в старой детской песенке: мой щенок похож немного на бульдога и на дога… Что ж, закономерно: безликость не противится любой интерпретации.
Антон Осанов на манер арбитра в фигурном катании выставил Ханипаеву две оценки: 4 – за литературное мастерство и 10 – за настроение, тайну и отголосок великого человеческого мифа. Тут, мол, у нас Bildungsroman на мощном фольклорном фундаменте: с чудесным помощником в лице Крутого Али, хтоническим злом в лице Гасана-Вонючки, преображением героя и прочими пропповско-кэмпбелловскими причиндалами. Сбавьте обороты, коллега. А то ведь и до греха недалеко: в любом фонарном столбе примерещится фрейдовский фаллический символ, а в чайной чашке… караул, кругом порнуха!
Раз уж к слову пришлось: в советские времена такие книжки для младших и средних школьников издавали сотнями – от воронковского «Защитника слабых» до крапивинского «Мальчика со шпагой». Правда, помощники там были реальные – скажем, тренер по фехтованию у Крапивина. Да и хтоническое зло не в пример страшнее – вроде отмороженного садюги Саньки Ерахи у Тендрякова. Но никому и в голову не приходило возводить немудрящее детское чтение на мифопоэтические котурны или строить надуманные аналогии с классиками.
А вот с этим надо разбираться, хотя материя вне изящной словесности.
Кто про что, а я снова да ладом про национальную квоту. Ну, вы в курсе: эту дружбу на все времена завещал нам великий Ленин. А дальше все уже не по Владимиру Ильичу, а по пророку Иезекиилю: отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина в виде «новой российской идентичности» – что это такое, и без меня знаете.
Проблема всего одна, но существенная: регалии, выданные по национальной квоте, быстро превращаются в бумажные. Вспомните хотя бы Мирзо Турсун-заде: звезда Героя Социалистического Труда, четыре ордена Ленина, три ордена Трудового Красного Знамени, два ордена «Знак почета», орден Октябрьской революции, Сталинская и Ленинская премии, Международная премия Неру. А нынче от орденоносного лауреата остался лишь эталон слащавой пошлости, рахат-лукум пополам с халвой: «На щечке родинка, а в глазах любовь». И сколько их, акынов-ашугов-кочаханов и разных прочих манасчи, упало в эту бездну? – Джамбул Джабаев, Лео Киачели, Сулейман Стальский, Мухтар Ауэзов, Загид Гаджиев, Кубанычбек Маликов… и далее по списку, вплоть до мозолей на языке.
Я-то далеко не каптимист, так что заранее соболезную, Ислам Иманалиевич.