Рама

Папа мыл раму. Тщательно. Раздался звонок. «Чёрт-те что и сбоку бантик, может, белочка или еще что похуже?», — вздрогнул он. Но упорно продолжал мыть раму. «Кто пришел?» — Служба коротких сообщений обещало появление мамы. Скоро. Минут через десять. Бросив раму, папа прилёг на диван — дай, думаю, поваляюсь. Вошедшая вскоре мама, оглядела раму. Со всех сторон. Ей явно чего-то не хватало. Папа продолжал лежать на диване и мучился: «Чтобы это значило? Мир таинственен. А я — прост. Мама целыми днями смотрит в окно, за которым ничего не происходит. Её явная склонность к созерцательному образу жизни наводит меня на мысли о переселении душ. Очень хочется, чтобы моя душа, после смерти переселилась во что-нибудь и досталась мойщику рам, ну, в крайнем случае, мойщице окон. Мойка окон выявляет самую суть рам. И сущность времени, миллиардами водяных капелек, вылетающих из рук мойщицы. А душа, подлетая к месту своего нового места жительства, замирает на несколько секунд и удивленно ухнув, пикирует вниз, промахивается и попадает в окно. Но простые действия не исчерпываются мытьем рам, пьянством с самоанализом и переселением душ. Наиболее простым деянием, мне представляется, жизнь». Вот и соседка с нижнего этажа, которая продолжает всё это время сидеть на подоконнике, говорит: «Жизнь — штука простая, жаль только, что в ней ничего не понятно на первый взгляд. И на второй, кстати, тоже».

Мама подходит к окну. В руках у неё тряпка и кусок мыла «Sandokkaebi» — с антибактериальным эффектом. Маме мало мыла. Потому что мыла раму мама.