Синий кит

— Вы, понимаете, доктор, что это чудо, что мой сын остался в живых?

— В моей практике выше девятого ещё никто не забирался.

— А тут десятый. Спасло, что худенький был. Куртку раздуло, как парашют. Плюс задел карниз, да упал в сугроб.

— Что повредил?

— Перелом ключицы, лопатки, костей таза, поясничных позвонков, ушиб мозга, сердца, легких... — с каменным лицом перечисляла мать одиннадцатиклассника. — Я не знаю, как с ним дальше себя вести. Он говорит, что не хочет жить... Что трое из его друзей уже прыгнули, и он один остался, кто не выполнил задание. Вы слышали о Синих Китах?

— Лишь понаслышке. Знаю, что распространены среди школьников... К нам чаще привозят всё же более взрослых. Кто в семье чего не поделил, кого депрессия толкнула, кого «голоса»... Он предсмертную записку оставил? 

— Да. На компьютере. Я сфотографировать успела, пока полиция процессор не забрала. Вот скан на экране, — сказала она, протягивая свой смартфон.

Я читал разорванные фразы школьника и вспоминал предсмертные бумажки суицидентов, которые в чём-то похожи, а чем-то разнятся. «...Ты виновата в том, что родила меня такого... что отец мой наркоман и алкаш... что у тебя нет вышки и ты мало зарабатываешь... что я не смогу поступить в институт, откосить от армии и вынужден буду прозябать серой никчемной жизнью...». Две страницы неудавшейся жизни пробежали перед глазами за пару минут.

— А чем он жил, увлекался, была ли девушка, хобби?

— С девушкой расстался полтора года назад. Говорит, что слишком истерила. Слезами добивалась, чего хотела. Еще год назад мечтал об институте. Он хорошо программирует, да и по металлу мастер. Может любой компьютер собрать. Спортом не занимался. Друзья были, но я их никогда не видела. В прошлом году я денег давала на день рождения, чтобы сходил с ними в пиццерию. А в этом не захотел никуда идти. Символически посидели дома, под чай с тортом. И об институте давно не вспоминает. Учится хорошо, но больше в компьютерах пропадает. Что делать, доктор, что делать? Я не знаю, как к нему подойти и что говорить? Он ведь одно и тоже талдычит. Что не выполнил задание.

— Психиатр его смотрел?

— Да, в реанимации. Как только он в себя пришел. Назначил какие-то таблетки. Он от них, как сонная муха и во рту у него всё пересохло.

— Вы спрашиваете у меня, как вам с ним себя вести и что говорить. Вы — его мать и кроме вас никто этого не знает. Вести естественно. Говорить то, что подсказывает вам сердце. Пытаться возродить искру жизни. Если это депрессия, есть вероятность, что антидепрессанты помогут.

— А если нет?

— Мне сложно прогнозировать поступки вашего сына, тем более, что я его никогда не видел. Риск рецидива очень высокий. Уберечь человека от суицида невозможно, пока он сам не захочет.

— А что помогает?

— Таблетки, врачи, психотерапия, религия и, конечно же, семья. Это, пожалуй, главная ценность в жизни любого.
Она ушла с надеждой, что её сына переведут к нам в отделение. Я не знал, как утешить горе женщины, теряющего единственного ребёнка. Есть ли рецепты и можно ли спасти тех, кто только готовится.

— Папа, а что ты слышал о синих китах? — через два дня спросила дочь-пятиклассница.

— Слышал, что обычно они плохо заканчивают свою жизнь... прыгают с крыш. Недавно о таком случае маме рассказывал. Школьник не долетел до цели и весь покалечился... Теперь инвалид на всю жизнь... А зачем тебе, Таисия?

— Да в классе три девочки лезвием нацарапали себе китов на руках. Саша, Маша и Даша. Хвастаются теперь... Знаешь, в вэка есть такая группа «синий кит» или «тихий дом»?... Потом куратор каждый день, ровно в четыре двадцать дает домашнее задание, и ты должен его выполнить.

— В четыре двадцать дня или ночи?

— Ночи конечно.

— Интересные задания?

— Ну, можно интеллект проверить, или украсить себя китом.

— Тебе предлагали вступить?

— Мне, — нет. Моей подружке Соне, — да.

— И что она ответила?

— Что она не дура, по ночам спит и с головой у неё всё в порядке...