Важные критерии для полёта в космос (на конкурс)
Шёл, без малого, двадцатый год его творческой экспедиции. Вскоре, исследовательская капсула должна покинуть пределы солнечной системы и на очень-очень долгое время погрузиться в настоящую темную материю космического пространства. Ко времени, когда он войдёт в пределы другой системы, на кресле давно будет восседать ссохшийся во времени и пространстве труп, одетый в скафандр международного космического агентства.
Забавным было то, что его отправили не с целью изучать космос или планеты - это вполне, без его помощи, делали различные датчики и микрозонды, снующие в вакууме вокруг капсулы, словно рой надоедливых мошек – но с задачей иного толка. Он, как дитя своего времени, впитал в себя многие веяния социума, и будучи инженером по образованию, спортсменом с идеальным здоровьем по жизни, и писателем по призванию – стал одним из немногих кандидатов на отведенную роль. Роль космического писца. Уже и не известно доподлинно, кто развил первые ростки идеи, но её поддержали все, от государств разных экономических мощностей или военных калибров, до всецело любых гендерных сообществ, меньшинств и прочих, а потому, критериев для отбора человека, что полетит на борту космической капсулы получилось больше, чем букв в алфавите, каким бы из земных он ни был. Целью его было описать увиденное на месте, здесь и сейчас, описать красиво и величественно, вложив в строки всего себя и все свои эмоции, что поглощают человека, когда он своими глазами видит планеты и окружающий космос воочию. Ту красоту и силу, что он сможет лицезреть не с камер или зондов, но через крупное стекло, расположенное полукругом в торце капсулы, и занимающее львиную долю всего отсека управления. Признаться, он бы и засыпал прямо в рубке, если бы на часы сна. Капсула уходила в режим энергосбережения, и тем он был больше, чем дальше удалялся он от Солнца – единственного светила Солнечной системы, такого гигантского для человека, но столь малого в размерах даже отдельной галактики. Как же ошибались создатели идеи, не передать словами. Именно это и крутилось в его голове последнее время.
Имя ему дала бабушка, еврейка по происхождению, но, что удивительно, истинно Русская в душе и вере. Это была элегантная женщина, жившая когда-то в Ашдоде, а позднее, в промозглой культурной столице России - Санкт-Петербурге, и мирно умершая уже в Рабате, на следующий день, после того, как нашла там свою дочь, которую давным-давно забрал туда дед-Испанец с, как он уверял, корнями Марокканской королевской династии. Фамилия досталась от отца-моряка, Ирландца из Дублинского гетто, что прожил с ним, быть может, лет семь, после чего, как говорили в новостях, утонул вместе с океанским танкером «Бредфорт» в Атлантике, оставив после себя огромное чёрное нефтяное пятно и запись «пропавший без вести». После, по достижении восемнадцати лет, к фамилии и имени он сам уже добавил матчество и девичью фамилию матери (дань моде тех лет) – той самой бабушкиной найденной дочери, беженки из Марокко, на родину матери в Израиль, тоже почившую жертвой нескончаемой войны с Палестиной. Так мир встретил среди кандидатов Ивана-Амаля МакКормак-Сауфа, красавца мулата, чьей родиной стал град Петра Великого, вместе с доставшейся в наследство бабкиной квартирой почти в центре города, к которой прилагались немалые деньги и хороший, по его мнению, вид на реку Неву.
Был в его истории и подвох. Одного из друзей попросил он держать легенду о своей ориентации, и друг не подвёл, справился с нападками стойко, как, впрочем, и он. Вкупе с образованием, отменным здоровьем, знанием четырёх языков, не считая русского мата, и недужим писательским мастерством, да парой изданных книг, Иван-Амаля выиграл последний этап отбора; ох, сколько их пришлось пройди до сего момента; у одной девушки, с не менее замысловатой историей, но гораздо более сложным гендерным восприятием. Подвело её то, что она считала себя самкой одного из подвидов редких оленей, обитающих на Норвежских фьордах. Правда, подвид этот давно почил в истории. Комиссия скромно и со словами глубочайшего, что глубже быть не может, сожаления, пусть за девушку и было всё фем-сообщество, не поверило, что она сможет честным образом представить землян, если вдруг – вероятность была ничтожно малой - обитателю капсулы повстречаются внеземные формы жизни по выходу из Солнечной системы.
По факту же, в комиссии сидели не только политики, но и сотни учёных, космонавтов, меценатов, которым было наплевать до гендерных витиеватостей человеческой натуры и, Иван догадывался, что они, всё-таки знали его настоящую ориентацию, отдали предпочтение более классической вариации человека в представлении самого человечества. Предпочтение - истинно мужчине со сложной историей, в котором немало было намешано кровей и, самое главное, который считал себя исключительно мужчиной и только мужчиной, а также обладал всеми данными и способностями для выполнения возложенной на него миссии. Признаться, в его время такой выбор был редкостью, но здравый смысл решил взять палку, совершить редкий выстрел, и хоть на время победить, окружающую его со всех сторон, толерантократию. Да что сказать, теперь он и сам считал себя поистине настоящим мужчиной.