Визави

Бродил в Михайловском у Спаса-на-крови,
Пиная снег с расчищенных дорожек,
И как всегда под вечер с vis-а-vi
О догмах разглагольствовал немножко.
Февраль, однако. Крышами домов
Плывут косые тени по лепнине,
Я признавался шепотом в гордыне,
Теряя мысль, а с нею смысл слов.
Как там — ему, который на кресте,
Спиной поникшей в образе атлета,
Гимнастом стал за все людские беды,
А мы ему — ни слова в простоте!
Допустим так: хрустит в проулке снег,
Плывет усталость — каменная птица.
Как просто нам в такую темень спит(ь)ся!?
Но Ты не пьёшь — бессмертный человек.
Я уши тру и тереблю висок,
Немолчный шелест времени и страха.
Ограда парка — сумрачная пряха,
Повремени, помедли хоть часок!..
А Ты, mOn cher, наверно — мOреман?
О, как же эти «О!» подобны эху...
Гимнаст! Дай силы, чтоб уверились в обман:
Бессмертье ждет, поверь!, ему не к спеху!..
Однако, вечер. Улицы тихи,
Нагнулся к Мойке, вижу в ней себя же,
7-46, сник циферблат MiFit.
Прощай, гимнаст, я повернул к Лебяжьей…