Настоящее – это (на конкурс)
Копошится опарыш души,
в чакры щупом извилин тычущий.
Дышащий
перегноем из белей и звёзд,
В страхе гнёзд,
желтоклюво слюнясь в предсказании рифмы.
Вновь из Микен в Коринф мы
шлёпаем словно загадку по жопе Эдип,
мир, где throat deep
простофилям мерещится, как профитроль диабетику.
Эка патетика.
Тлен.
Леньноподданных и толстощёких Европ, растопырив фасад,
в райский сад
ягуара и Савонаролы
тащат пролы,
улитками всех Фудзиям,
веря в были и небыли рьяно
Франсуазы Сагансхристиана,
чтобы тетерево-эзотерево,
вновь сто лет одиноко дичать муравьям,
привязавшимся к дереву.
Бодхи?
Bad he. Ёпта. А ты и не знал
дежавю, что внутри скорпионовых жвал
токсикозно роится надежда
между
верхним моляром и нижним резцом.
Дух самцом
ловко выменял диво на мцвади,
где, пристроившись сзади,
Моцарт с гением пьёт несовместно, ну чем не злодей?
Демон тяжких мудей
В лупанарии грубой ручищи.
Идефикс: а под тем ли я Лениным чищу
Оперенье рептилий, чтобы плыть в эволюцию дальше,
в омерзительной фальши
аргонавтя осколки Иолка
в самоволке от сути дурной метапса-недоволка.
Зёрна тризны проклюнулись в духа трухе,
А кошерным кукушкам нужда в петухе –
Разговеться от глупого вето.
Но всё это –
властный тяв из промеж мотылька и свиньи,
где напалм полыньи
манит плешью лощёных щелей
Еле-еле елей.
Богадур Елисей не одну богом дуру угномил,
уломав По-этическим raven-ом под Улялюм.
Был пушисто-угрюм
этот пододеяльный феномен.
Обнажаться душой словно Гойя пред Махой?
А пошли б они нахYй,
тараканьи бега сирановской луны,
каплуны,
теребящие злобное эго,
где тюрьма без замков, а ярмо без побега.
Где порой превращается в стринги хиджаб
демоническим mad-ом медовых жужжаб,
где становится пьянью
выходящий в тираж страйк судьбы рикошета.
Остальное игра в поддавки и кривлянье.
Настоящее – это.