Планета зайцев
Скакал зайчонок по лесу, скакал и думает — а чего я скачу целый день, спрячусь-ка я за кустики и подрочу. Доскакал до разлапистых кустиков, от которых немного попахивало волчьей мочой. Но смелого зайчонка это не пугало. Спрятался он за кустиками и стал себя всячески подбадривать. Стал представлять зайчиху, её серую шёрстку, манящий хвостик, ушки её, глаза с поволокой и стал теребонькать зайчишка.
Вдруг лиса в кусты прыг. Смотрит, а там зайчонок. Она ему и говорит: — Зайчонок, ты что дрочишь? — Нет, что ты,- отвечает зайчонок, одновременно пытаясь успокоить стояк. — Да, точно дрочишь. Я тебя по ушам спалила еще вон с того пригорка. — Нет. Сказал же тебе. — Ой, да сейчас всем раззвоню, что зайчонок все кусты в лесу обдрочил. — Я тебе морду обгладаю, тварь рыжая, — оскалился зайчонок. — Ну-ну, ну-ну. Много вас таких было, только уши больно коротки. И лиса шмыгнула от кустов в чащу леса. В тот же день все в лесу уже знали, что зайчонок дрочит и перестали с ним здороваться.
Даже ёжик, закадычный друг, лапы зайчонку не подал. Фыркнул только, колючки выпятил, как пивной живот, и отвернулся. Был бы это не ёжик, а скунс, точно бы навонял в сторону зайчонка. Расстроился зайчонок, лес то не такой уж и большой. Все вокруг его будут подначивать, издеваться. Надо как-то ситуацию исправлять.
И поскакал тогда зайчонок к старому кроту, который жил в норе на окраине. Крот был настолько старый, что помнил еще такую страну как Чехословакия. Прискакал зайчонок к норе где жил старый крот и стал его звать. Кричал, кричал, никто не выходит. И тут у зайчонка живот скрутило, невмоготу. Сел он и покакал прямо в нору крота. А на душе у самого гадко. Дело то с мёртвой точки не двигается. Вдруг земля зашевелилась и из норы показалась кротовья морда в заячьем говне.
— Это ты мне в нору нагадил?, — спросил крот. — Нет, что ты. Ты же мой единственный друг. Это был кто-то другой, — ответил зайчонок. — А кто же тогда? Я чую, что здесь кроме тебя никого сейчас нет. А у меня в норе говно. Вот и сложи. — Я только что прискакал. И знаешь, скачу я к своему старому другу кроту и вижу, ещё с пригорка, как лиса, сволочь рыжая, сидит и гадит тебе в нору. Никакого уважения к личному пространству. — Ты уверен? — Клянусь тебе своими ушами. — Что за нелюди. Надо эту лису проучить. Такое неуважение к старшим. — Обязательно.
Она вообще очень подлая натура. Про меня тоже врёт налево-направо. — А что она про тебя врёт? — Да, всякое. Ты же знаешь, что лисы с зайцами — главные враги. Вот она и врёт. — Ну что конкретно? — Да так, гадость одну. Но это враньё. — Что ты дрочишь что ли? Зайчонок аж закашлялся, ком в горле застрял. — Так это, братец, природа твоя, ничего не попишешь. Я когда молодой был, только-только из Чехословакии в этот лес попал, тоже дрочил как ни в себя. Скучал. Размножаться не с кем было. Поэтому и дрочил. А кто теперь этом помнит — никто. Все на шапки да на шубы пошли. А я всё еще здесь. — Думаешь природа во всём виновата? — А как же. Но насчёт лисы надо что-то решать. Срать в мою нору не позволено никому. Никакой сволочи. — Так и я о чём толкую.
Надо её завалить. — Кого её? — Ну, лису. — А. — Бэ. Завалить её надо. Она же не успокоится. — Ну, так завали. Я отсюда не выхожу никуда. Возраст. — Я же зайчонок, как я лису могу завалить. Один. — То есть вместе мы можем?! — Может не сами, а какой-нибудь хитростью. — Есть тут у меня один знакомый лось. У него женщины давно не было. Можно его подговорить и он лису порвёт. — Дельное предложение. — А я о чём. — Тогда пойдем скорее к этому лосю.
Лося нашли по шаркающему звуку, напоминающему звуки наждачной бумаги по дереву. Как оказалось, лось, от долгого отсутствия женщины, облюбовал себе окрестные дупла. И долбился в них целыми днями, что не особо нравилось окрестным птицам. Птенцы после этого рождались с отклонениями. А некоторые даже с маленькими рожками. Крот и зайчонок отвлекли лося от очередного дупла и выложили ему всю картину. — Лиса, братец, это гораздо лучше чем дупла. Лиса, это натурель, — увещевал крот. — Да, она к тому же и сама не против, — поддакивал зайчонок.
Лось же стоял молча и жевал желудь. В глазах его плавала похоть и он молча, оставив излюбленные дупла побрёл в глухую чащу, вынюхивая лису. Лиса спала свернувшись колечком, положив морду на собственный хвост. Она спала и снились ей куры из деревни, что за лесом. Она даже не почувствовала как к ней приблизилось что-то огромное, заслонившее собой солнце. Лось подцепил рогами спящую плутовку, подкинул её в небо, и поймал уже совсем на другой орган. Лисе не суждено было выжить. О такой драме не мечтал даже Шекспир.
Слухи в лесу разносятся быстро и всё вернулось на круги своя: лось снова пялит несчастные дупла, крот пропадает в недрах земли, а репутация зайчонка восстановилась. И даже более того, весть о храбром сереньком зайчонке разнеслась по округе и к нему стали скакать зайчихи, чтобы своими собственными глазами с поволокой посмотреть на храбреца. С тех самых пор популяция зайцев в этом лесу превысила все допустимые пределы и постепенно зайцы захватили эту планету.