«Что дороже?»: аудиоверсия и обновлённая 1 часть
Приключения рассказа продолжаются: у меня было испрошено разрешение на его озвучку — и вот сегодня вышла аудиоверсия (доступна на сайте и vk-паблике).
По такому поводу залью обновлённую первую часть текста (внесены правки, добавлены некоторые детали):
— Маршрут построен, — объявил приятный женский голос. — Пристегните ремни, мы стартуем!
Космолёт плавно отстыковался от «рукава» — одного из телетрапов сортировочного центра, которыми тот ощетинился во все стороны, словно морской ёж.
Конечно, никаких ремней в кабине не было. Пилот не садился в кресло — он погружался в него: в обычном состоянии кресло напоминало надувной бассейн, было мягким, как желе, и только при форс-мажорах оно резко плотнело, обхватывая всё тело пилота как экзоскелет. Как непробиваемый кокон.
Единственное, про что с натяжкой можно было сказать «пристегните», — гибкие трубки, подключаемые к пилоту. Но они были не фиксаторами, а системами жизнеобеспечения и связи с операционной системой космолёта.
Эта операционная система звалась «Ядвига». Её ранние версии применялись в автомобильных навигаторах, в автопилотах, в «умных домах». Полвека назад «Ядвига» вышла в космос. Вместе со своей компанией под названием «Альфага» (когда-то зародившейся под именем «Альфа-Омега», но затем проведшей ренейминг, ребрендинг и прочие полезные для себя «-инги»), которой стало тесно на одной планете: там компания подгребла под себя почти все сферы бизнеса, было сложно увеличиваться вширь — зато можно было увеличиться ввысь. Теперь «Альфага» вдобавок занималась космическими перевозками — пока только грузовыми, но с её амбициями и до пассажирских перевозок было недалеко.
«Ядвига» сказала про ремни по одной простой причине: чтобы казаться более живой. Более похожей на человека. Система подстраивалась под своего пользователя, налаживала с ним эмоциональный контакт. Благодаря этому эффективность совместной работы увеличивалась на 7,42%.
Впрочем, какая уж тут совместная работа? «Ядвига» прекрасно могла управлять космолётом самостоятельно — и управляла. Пилот-человек всё больше превращался в придаток к машине, в пережиток прошлого. Формально он был нужен на случай внештатной ситуации, чтобы перевести космолёт на ручное управление. Фактически таких ситуаций не случалось уже много лет. Да и вряд ли человек, будь он даже лучшим выпускником лучшего училища, мог быть таким же быстрым, точным, хладнокровным, как машина.
Отстыковка, предстартовое маневрирование, прицеливание, прыжок — «Ядвига» сделала всё сама. Идеально, как всегда. Макс — пилот грузового космолёта — могла лишь смотреть в мониторы. И проверять свои трубки, катетеры, имплантаты (хотя бы подключение себя к системам корабля было полностью её задачей! Занимаясь этим, Макс наконец чувствовала себя хоть немножко полезной — пусть и скорее медсестрой, чем пилотом). Размышлять. Вспоминать.
Кого-то космос калечил, кого-то даже убивал. Пассажиры корабля, на котором Макс — тогда ещё пятилетняя Максимилианна — с родителями переезжали во Вторую звёздную систему, после межзвёздного прыжка почти все нуждались в медицинской помощи: у кого-то до тошноты болела голова, кого-то мучили судороги, у кого-то сбоило сердце... С точки зрения Максимилианны, у полёта был всего один недостаток: то, что он закончился. Она хотела лететь и лететь, дальше, к далёким звёздам, к странным новым мирам...
В пять лет Максимилианна отчаянно захотела стать космолётчиком.
В пятнадцать лет она твёрдо решила им стать. Прошла через «Ой, да ла-а-адно», «Почему не стюардессой?», «У тебя не получится», «Это не для девушек!» от подруг и родственников. Прошла через разлуку с близкими. Прошла через выматывающие тренировки, через сложнейшие экзамены.
В двадцать пять лет Макс получила лицензию пилота. Весь космос был открыт перед ней! ...но не все двери. В училище-то её приняли (не могли не принять, она соответствовала всем формальным требованиям), а вот на работу брать не спешили. Её отклики на вакансии висели непросмотренными. Её заявки оставались без ответа. Если же ей удавалось пробиться на собеседование, то там её встречали холодно, тогда как других соискателей — в том числе парней с её курса — чуть ли не с распростёртыми объятьями.
Вакансии пилотов грузовиков, летавших по окраинам колонизированного космоса, никому не нравились: скучно, безденежно, бесперспективно, знай себе мотайся между сортировочным центром и ближайшими станциями, базами, планетами. В одной и той же звёздной системе, по одному и тому же маршруту, смена за сменой, год за годом.
Макс тоже была от не в восторге от такой работы. Но это был шанс летать... и она за него ухватилась.
Стандартный грузовой космолёт класса «Лайт» (для перемещений только в пределах звёздной системы, грузоподъёмность до десяти тонн, одноместный) выглядел как треугольник, вдруг решивший превратиться в яйцо, но не завершивший трансформацию. Угловато-округлый, светлый, гладкий. Никаких иллюминаторов, никаких пушек, никаких выдвижных опор — окружение снималось видеокамерами и мгновенно выводилось на внутренние мониторы, в оружии не было нужды, в опорах — тоже: космолёт не приземлялся, он только пристыковывался к другим объектам в космосе. Простая и дешёвая машина. Самым ценным в космолёте была навигационная система под управлением «Ядвиги». И, разумеется, грузы.
— Приготовиться к выходу из прыжка, — всё так же мелодично объявила «Ядвига».
Макс приготовилась: проверила данные на мониторах, убедилась, что все системы работали штатно. Слегка сжала руки — чисто рефлекторно.
Тормозить было неприятнее, чем разгоняться.
Современные перелёты были не такими, как раньше: гораздо быстрее, гораздо отрывистее. Маршрут состоял из отрезков: прыжок, выход в контрольной точке, верификация, импульс — и снова прыжок, снова контрольная точка... Макс как-то раз в шутку сказала «Ядвиге», что они не летуны, а прыгуны. «Ядвига» откликнулась вежливым смехом. Макс вздохнула и опять напомнила себе, что разговаривает не с невидимым товарищем, а с машинным кодом.
Космолёт вышел из прыжка. Можно было выдохнуть, оглядеться по сторонам, проверить эфир. Космолёт тем временем обменивался данными с контрольной точкой (которая была и мишенью, и ретранслятором, и усилителем), готовился к следующему прыжку.
Контрольные точки были размещены таким образом, чтобы пространство между ними было наиболее безопасным. Наиболее пустым.
Первый пункт назначения — последняя планета этой звёздной системы — уже был виден на интерактивной карте, крохотное пятнышко. До него было всего два прыжка. Затем база на астероиде и вторая планета системы. Всё просто.
Из интересного и хоть как-то менявшегося были кометы и рои метеорных тел. Один такой рой как раз мчался неподалёку...
И тут Макс зафиксировала сигнал. Слабый, едва прорывавшийся сквозь помехи сигнал бедствия.
Скорее, отследить, усилить, ретранслировать... Она никогда не делала это прежде — но она точно знала, что нужно делать.
Готово! Системы космолёта были наведены, источник — определён. Сигнал шёл из метеорного роя.
И он двигался вместе с роем, на огромной скорости. Уходил всё дальше от звезды. От контрольных точек. От людей.
— Переходим в режим спасательной миссии, — отчеканила Макс. И сама удивилась, как твёрдо, как незнакомо прозвучал её голос.
— Запрос отклонён, — откликнулась «Ядвига».
— Что?!
— Запрос отклонён, — повторила «Ядвига», как ни в чём не бывало. Она была абсолютно спокойна. Абсолютно равнодушна.
«Безопасность ваших грузов — наш главный приоритет!» — всплыл в памяти рекламный слоган компании «Альфага». Макс поняла, в чём дело. И всё же спросила — надеясь сама не зная на что:
— Причина отклонения запроса?
— Неоправданный риск.
Каждый метеороид может стать убийцей. С метеорными роями даже пилоты-ветераны старались не связываться.
Метеорные рои повторяли траекторию породивших их комет. Комета этого роя возвращалась к звезде раз в полторы тысячи лет.
Поблизости не было ни баз, ни других кораблей. Космолёт Макс был единственным, кто мог прийти на помощь. Пока не стало слишком поздно.
— Это не запрос, это приказ!
— Запрос отклонён, — если бы «Ядвига» была материальна, её глаза были бы пустыми, как две стекляшки. Она была холодной и мертвящей, как сам космос.
Пилот-человек — дань традиции, рекламный образ, неиспользуемая подстраховка. Он не нужен космолёту. Но он должен в нём быть. Это прописано в уставе межпланетных перевозок, в правилах компании. В базовых настройках операционной системы.
Руки Макс взлетели к голове, к шее, к дыхательной маске, к датчикам и портам. Быстрее! Пока «Ядвига» не поняла, пока кресло не обхватило Макс мёртвой хваткой...
Включился сигнал тревоги.
— Пожалуйста, займите своё место, — искусственный голос «Ядвиги» звучал просительно, но Макс знала: это всего лишь имитация, всего лишь притворство. На самом деле машина не просила — она требовала.
— Пожалуйста, займите своё место.
— Пожалуйста, займите своё место.
— Пожалуйста, займите своё место.
В ушах зазвенело. Перед глазами заплясали чёрные мушки. При отключении Макс не отлепляла и не извлекала, медленно и аккуратно, — она наспех отрывала и выдёргивала. Она нарушила технику безопасности. И больше не получала скрининга и поддержки от систем жизнеобеспечения.
Макс пошатнулась.
— Пожалуйста, займите своё место.
— Пожалуйста, займите своё место.
— Пожалуйста, займите своё место.
— Пожалуйста, займите своё место.
— Пожалуйста, займите своё место.
Макс облизнула пересохшие губы и спросила:
— Что выбираешь: зависнуть тут до прибытия эвакуатора (либо до прилёта какого-нибудь астероида) или перейти в режим спасательной миссии?
— Стоимость эвакуации будет удержана из ваших доходов; в отсутствие доходов — покрыта за счёт вашего движимого и недвижимого имущества, — «Ядвига» превратилась из пилота в законника, каждое её слово было легальной угрозой. — За нарушение условий трудового договора с компанией «Альфага» и Устава космического флота вы предстанете перед судом. Мера пресечения: заключение под стражу. Наказание: увольнение, лишение лицензии пилота, штраф, тюремное заключение сроком до...
— Что выбираешь? — перебила её Макс. — Здесь и сейчас. Спасательная миссия или отсутствие пилота?
«Ядвига» не могла испытывать ни гнев, ни жалость. Её действия определялись холодным расчётом. И она рассчитала все возможности и риски, взвесила оба варианта на весах, нашла более лёгкий (или менее дорогостоящий):
— Пожалуйста, займите своё место. Переход в режим спасательной миссии подтверждён.
Макс слабо помнила, как рухнула в кресло, как непослушными пальцами подключала назад все системы жизнеобеспечения. Но стоило ей вновь соединиться с космолётом, как по проводам побежали сигналы, по трубкам потекли регенераторы и стимуляторы. Космолёт поддержал своего пока ещё пилота. Перестроил маршрут. И бросился в каменную космическую реку, в отчаянную погоню за призрачным шансом.
«Ядвига» была права: это было рискованно. Это было дорого. Возможно даже, это было безрезультатно. Но чего «Ядвига» не знала, не понимала и не могла понять: это было необходимо.