Эссе про это

(Изложено несколько прямолинейно и излишне хлопотливо, что лишает текст ожидаемой легкости)

«Плавать Му-Му не умела,
нем был как чурка Герасим,
при утоплении смело
взгляд уводил с ватерпаса.
Нервно сгибались колени,
лодка ритмично качалась,
в ней безучастный Тургенев
потчевал барышню чаем...»

Одной тетеньке вдруг, до чрезвычайности, ну, очень-очень захотелось этого. С другим дяденькой и по-настоящему, да так, чтобы ПроПоЛаскать опаленное боевыми действиями его истинно мужское Му-Му в своем заскорузлом от обезвлаживания корытце, но не в обычном постирушечном режиме, а с обильными добавками povtorinа. Исключая всякий на то vinemon. Причем в таких позициях, как 69 standing up * и Italian chandelier **. Читали рекламу на фасаде местечкового пансиона для детей индиго: «With a larger penis you penetrate more sensitive areas of the woman!»? *** Так вот, тот, другой дяденька, симметрично, чтобы не сказать гомоморфно или гомогенно, но почему-то вспомнил про это, когда дома нагишом во время утренней разминки при задействованной радиоточке выбрасывал воронам обглоданные свинячьи копыта на свой кухонный подоконник, поскольку заботился о животных, глядя на свой разбуженный будильник. И, опять же, размечтался. Чтобы по-сатанински, как учили в школе младших командиров, садануть своим гвоздодером по вместилищу этой самой дальней сродственницы Девы Марии, т. е. той неизведанной, а, следовательно, вполне невинной для него тетки. У которой бедра хоть по возрасту и целлюлитные, но одиозно привлекательные. And чтобы not explaining why **** он, т. е. дяденька, got out of bed immediately***** как некогда у одной своей шибко знакомой, будучи с той, значит, при звенящем будильнике. В общем, означенная неизведанная тетенька-девственница мобилит этому другому дяденьке:

«Вот и четверг кончил на цифру «12», которую тут же окропило дождичком, и рак со свистом с горы шлёпнулся, а тут, на тебе, воскресенье! Пора, — говорит, — в лес не самый дремучий отправляться, может, где там водные припасы природы увидим, а попутно, на всякий случай, и делом сексуальным займемся. Как у тебя, — спрашивает, — со временем?»

«Вы... я... с... ним...», — отвечает, заикаясь, дяденька, а сам-то косит под Герасима. Тургеневского.

«Да, нет, — говорит тетенька, — мы его, который дубль за кадром, с собой не возьмем. Одни поедем. На твоем автомобильном транспорте японского происхождения. Не забудь будильник завести!».
Так и порешили. Нет, не того, который за кадром ошивался с дублем и наручными часами, а попросту схватили за шиворот необходимый и достаточный консенсус и поволокли его удовлетворять всем поставленным желанным условиям, чтобы детерминировать следствие. Т. е. это. По взаимным предположениям сладковатое. Как, э-э-э-э..., ну, алтайский мед на сельхозвыставке. В натуре. Однако, начали выдвигаться.
Короче, вот они и в лес не самый дремучий приехали, и грибов набрали, и в оз(о/е)рной воде тела обмакнули, и вкусили домашнего питания и напитков разных, и фортиссимирует под самую кульминацию того, другого дяденьки, мобила:

«Братан, сижу, вот, в лесу далеком, выручай! Двигун, понимаешь, не струячит, а оставлять без присмотра наличный автотранспорт, да вдобавок с заправленным топливным баком, — опасно для лесной жизнедеятельности. Или пенсионеры ненароком или дошкольники тут учудят что — заботы с ног свалят!»
«За боты с ног не свалят, — успокоил, скрипя протезами по зубам, пока еще тот, другой дяденька, — ну, разве что, за белые тапочки. Дай азимут и жди!»
Короче — Сочи. Хотел изящно рыгнуть, да получилась одна сплошная икота. Приехал, привязал веревку, да и потащил братана с евонным отечественным средством повышенной опасности до дому. Просто так, да не за одну сотню верст.
Ну, по дороге, там, конечно и приключения приключались: то веревка на части разрывалась от напряжения, то уставшим под воскресный вечер негражданским дядькам требовалась матподдержка на ремонт полосатой палки, то направление к дому колею меняла. В итоге оттранспортировал, значит, тот самый другой дяденька ту самую пока еще нетронутую тетеньку до самых парадных дверей ее незатейливого дома, поставил свое авто возле кустиков жимолости пополам с повиликою, включил горячий наддув воздуха из двигательного отсека и организовал русскую парную, которая источала запах то ли лаванды, то ли вербены. После чего достал из широких штанин свой будильник, чтобы пробудить в той еще девственнице полноценную женщину, а вот пружина-то, на тебе, дорогой-то ослабла, да тут еще неоприходованная тетенька заверещала:

«Дескать, почему твой лысый будильник ©очкует, который к тому же и не обрезинен (это в такую-то жару, да в самуРайском салоне?!), и отчего он вводит только pin-код, и, вообще, дедуля, спи скорей — кровать нужна!»...
Слышу, слышу Ваш протест! Да, но ведь эссе-то так и называется: «Коротко про это». Вам, здесь видимо, чудился аляповато-гламурный рассказик, а у отвязного автора — трагическое эссе с оттенками эротизма. Мораль? Да она, как и в той еще опере БЕглова Александра, а именно: «Братан завсегда дороже этого. Даже с нетоптанной тетенькой. А Иван Сергеевич, который в лодке, так и вовсе не у дел. Как, впрочем, и барашки на водных просторах соцреализма дедушки Михалкова, ибо ботинки приходят и уходят, а носки остаются, которые, как всегда, ищут на дне автомобильного салона или под раскладушкой. После короткой этой».

ПРИМЕЧАНИЯ (пер. с англ.):
* — валетом стоя,
** — на итальянской люстре,
*** — ваш большой член проникает глубже в эрогенные зоны партнера,
**** — и чтобы не объяснять почему,
***** — немедленно выпадает из койки.