Лучший подарочек

Я сразу и не оценил подарок, который она мне преподнесла…

Предновогодняя неделя оказалась жуткой. Во-первых, я простыл. На работе шмыгал носом и покашливал, но брать больничный лист было не резон — конец года. Завал. Премия, опять же... Но это мелочь. Так, пустячок. От меня ушла Лера. Сука!

Летом мы планировали пожениться. Наверное, я её всё-таки плохо знал, да вот привык как-то. К её постоянному нудёжу. К её дорогой косметике и шмоткам. К её указаниям — как и что мне делать. К её дурацким галстукам, презентованным мне по любому поводу... В итоге, Валерия моя свалила в Чехию с каким-то ювелиром?!
Она очень ловко смела вещички, стиральную машину, всякую кухонную утварь с нашей съёмной квартиры. Да и это все хуйня, потому как, в-третьих. Эта тварь забрала мою машину! Мой новенький «опелёк», который я, олень лесной, оформил на неё.

Вечером, тридцатого декабря, я обнаружил на разобранной одинокой постели коробку с розовым в белую полоску галстуком. Под галстуком издевательская открытка с изображением белого кролика в красном колпаке и пояснительная (или же поздравительная?) записка.
Новый Год был испохаблен в корне. Весь следующий день я бродил по городу и не мог собраться в кучу. Что делать? Где справлять? Мы собирались провести праздники дома вдвоём...

Всюду сновали люди с выпученными глазами. В их руках отвисали натянутые от тяжести пакеты со жратвой и подарками. Некоторые тащили ёлки. Стало противно.
Я заскочил в супермаркет, купил бутылку вискаря, сыр и апельсины — вечер ожидался занимательный. Темнело. По дороге на остановку маршруток, ступил в грязную лужу. Зима нынче выдалась такая же убогая, как и моя никчемная жизнь...

Очередь вдавила меня внутрь маршрутного такси. В салоне воняло перегаром, квашеной капустой, мочой и, немного, мандаринками. Оказавшись в середине прохода, я упёрся в седого мужичка в каракулевом старомодном пальто. Кто-то вдавился и в мою спину. Свободной рукой я прихватил поручень под потолком. Микроавтобус тронулся. Вот оно, счастьюшко!
Подо мной, на спаренных сидениях потряхивались два сурово выпивающих типа неопределённого возраста. Один, ближний ко мне, клевал носом, борясь со сном. Второй, уже не боролся и спал на плече своего собрата, приоткрыв рот. Алкоголь изрядно поработал над этими парнями — оба они были одинаково одутловаты, коричневы, а главное — вонючи. Этот фактор настойчиво подвис последней каплей моего бедственного положения. Но деваться было некуда — я был плотно подпёрт с обеих сторон. Стараясь дышать реже, я попытался отвлечься и уставился в окно, за которым монотонно мелькали уличные фонари, светились нарядные витрины. Народ предпразднично бубнил, а я горько задумался о несправедливости...

Микроавтобус подпрыгнул на кочке. Я выпал из ступора, и тут же, к своему изумлению, обнаружил грязную лапищу гражданина снизу в боковом кармане моего кашемирового пальто. Рука тревожно застряла. Наши взгляды пересеклись — мой, слегка шокированный, и его — перепугано-виноватый. Он даже немного улыбнулся. Карман был пуст, я это знал, но всё равно это меня почему-то обидело. Как в замедленном кино, я опустил левую руку, перехватил в неё пакет из правой и, каким-то образом выкроив себе немного пространства, нанёс короткий и точный удар куда-то в сторону физии незадачливого карманника. Забавно получилось. Не успела вскинуться голова спавшего, что сидел у окна, как тут же, на его плече оказалась черепная коробка приятеля. И замерла. Из носа заструилась кровь и побежала по грязному рукаву проснувшегося. Он окинул ситуацию осоловелыми глазами и попытался подняться. Губы исказились:

— Ты чё, бля! — заревел он.

Я покачал головой. Галдёж поднялся на добрую октаву, переходя с праздничных нот на ропот возмущения. Водитель остановил транспорт.
Следующие минут десять я помогал «друзьям» выйти наружу. Немного грубовато вышло. Один из них не мог, а второй не хотел — матерился и размахивал руками. Пришлось снова оттеснить народ назад и попробовать на прочность его рёбра. Теперь подействовало...

Сначала все ехали молча. Я ощутил на себе налипшие взгляды пассажиров, что немного смутило. Наверное, так себя чувствуют актёры, впервые выходя на сцену. Появились отдельные возгласы, типа: «Так с ними, сволочами и надо... Понапьются и шныряют — ворюги... В такой праздник... Есть же ещё мужчины...»

Я отвечал глуповатой улыбкой. Люди постепенно выходили, стало просторней. Мимо меня протиснулась молоденькая девушка с прямой чёрной чёлкой и села на свободное место. Она отвернулась к окну, но в отражении я заметил её глаза, они то и дело поглядывали на меня. Вскоре освободилось место. Какое-то время я боролся с отвращением присесть на замызганный чехол сидения, но желание оказаться рядом с ней — пересилило. Девушка вздрогнула. Отражение едва заметно улыбнулось. Я тоже улыбнулся. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза через стекло. Хотелось как-то завязать разговор, но решиться не мог. Я перевёл взгляд на свои руки, только теперь заметил рассечение кожи на костяшках правой руки. Потёр. Девушка приоткрыла сумочку, повозилась в ней, извлекла влажную салфетку и протянула мне:

— Вот, протрите ранку, а то ещё заражение пойдёт.
Она была нереально красива! Чёрные глаза из-под густых ресниц сочувственно вглядывались в моё лицо. Я протирал рану, уставившись на нее и обмякал на месте.
— Думаете? Вот спасибо... И то правда, у этого чёрта наверняка гнилые зубы...
— Нос.
— Что?
— Вы ему нос разбили. Но это ничего не меняет — трите тщательней. Это очень серьёзно.
— Правда? Вот здорово, спасибо, — я совсем растерялся. Идиот! Она идёт на контакт сама, а я не знаю, что сказать. — С Наступающим, тебя.. Вас...
— Вы ведь Женя?
— А откуда вы...
— Вы не подумайте, я просто живу рядом. Я часто видела, как вы садитесь в машину и едете потом мимо нашего двора. А я наблюдала... — девушка нахмурила бровки, опустила глаза, и тут, не давая мне опомниться, выпалила:
— Я знаю — она бросила вас! Я видела своими глазами, как она садилась в машину... с ним. Я их много раз видела, понимаете!

Мои эмоции накатывалось как волны в начале шторма. Я опешил, молча хлопая глазами.

— А ещё, я видела грузовик, в который грузили вещи. Когда вы зашли сюда, я все поняла...
— Что поняла?
— Что-то такое поняла... не знаю я как сказать...

Её глаза восхитительно горели возмущением. Мне вдруг захотелось узнать, где она будет встречать Новый Год, но язык снова превратился в вату и не подчинялся мне. Стало тревожно, что девушка сейчас встанет и уйдёт навсегда. Она тоже замолчала. Потом вдруг повернула голову в сторону окна.
— Женя, мне выходить.
— Можно я провожу.
— Нет, не надо. Пишите мой номер телефона, — она поднялась и, не дожидаясь, пока я найду в телефоне нужные опции, начала диктовать цифры.
— А зовут-то тебя как?
— Снегурочка я, — она засмеялась и побежала к выходу.
Я повторял мысленно заветные цифры, благо память у меня хорошо работала. И только записав их, я понял, что девушка-то вышла на моей остановке. Вот же болван!

***

Дома я бродил по комнатам с мобильником в руках и размышлял:

«Ну вот, позвоню — и что? Она наверняка будет справлять Новый Год с друзьями... Конечно, такая девочка разве не найдёт себе компанию? Хотя, с другой стороны, она же не зря дала мне свой номер. И все эти странные знания обо мне... О Лере.. Откуда она знает меня? Одни загадки... Позвонить, тупо спросить об этом, а там уж...»

Я нашёл номер и нажал вызов. «А вдруг ей не до того?» — сброс...

«Да и что я ей могу предложить в такую ночь? Ни ёлки, ни стола... Завтра позвоню. Сегодня напьюсь сам-на-сам, а там видно будет. Я налил и выпил.

Ещё выпил...

Выбросил розовый галстук в мусорное ведро. Потом, выпил ещё.
Девочка не выходила из головы. Я снова схватил телефон:
«Позвоню, и просто спрошу её имя!»

Но телефон с её номером завибрировал в руках.
— Алё...
— Привет. Снегурочку вызывали? — голос её был весёлым.
— Как ты...
— Давай на «ты»?
— Конечно!
— Ты набирал меня. Так что, на счёт Снегурочки?
— Ну, кто же откажется от Снегурки-то под Новый год?! — мой голос смелел на глазах. Разговор оборвался и, в ту же секунду раздался звонок в дверь. Я рванул в прихожую, роняя мобильник.
На пороге, действительно стояла Снегурочка. В её руках был огромный пакет, из которого торчали две зафольгованных пробки шампанского. Снегурочка улыбалась. Я пялился на неё. Девочка выглядела ещё более сногсшибательно, чем там, в автобусе.

— С наступающим... Может ты возьмёшь пакет-то, тяжело же.
— Давай, конечно. Проходи. А что тут?
— Еда тут. И шампанское. Почему-то подумалось, что у тебя нет этого... Вообще-то, я Аня.
— Женя... тьфу ты, вот же...

Снегурочка Аня рассмеялась, прошла мимо меня на кухню и огляделась.
— Нужно поторопиться, до Нового года осталось полтора часа. А это тебе, — она протянула мне красиво оформленную коробочку.
— Это что?
— Это — подарок! Новый год, знаешь ли... Да ты потом посмотришь. Давай-ка, открой шампанское, что ли. Год проводить надо.
Я схватил бутылку и, не сводя с неё глаз, промямлил:
— Ой, а у меня для тебя никакого подарка нет. Неудобно...

Аня подошла близко-близко. От неё пахло зимней свежестью. Она провела рукой по моей щеке и произнесла шёпотом:

— Есть и у тебя... для меня... Лучший мой подарочек... Это... Ты...